ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » «Во глубине сибирских руд...» » Братья Кюхельбекеры в Баргузинской ссылке.


Братья Кюхельбекеры в Баргузинской ссылке.

Сообщений 1 страница 10 из 21

1

БАРГУЗИНСКИЙ ОСТРОГ

Основан Баргузинский острог в 1648 году енисейским казачьим атаманом Иваном Галкиным в 40 верстах от устья реки Баргузин для сбора ясака. В "Чертежной книге Сибири" 1701 года С.У. Ремезова показан как острог неправильной формы, обнесенный частоколом с 2 башнями по бокам и Спасской церковью. Кроме нее в остроге были дома приказчика и священника, приказная изба, амбары для хлеба, провианта, боеприпасов и ясака. За стенами острога находилось 6 изб казаков. Рядом, в двух верстах, протекала небольшая речка, названная на чертеже Ремезова "Гремячей", а по более поздним документам - Теплым ручьем.

К 1730-м годам острог перестраивался и к 1734 году представлял собой четырехугольный стоячий острог на северном берегу реки Баргузин. Проезжая башня была рублена в западную стену, а на восточной стояла глухая башня. В остроге размещалась Спасская церковь с приделом Николы-угодника и вновь строящаяся деревянная Преображенская церковь, двор казенный, приказная изба и амбар на "двух жилах". Посредине острога текла небольшая речка Мельничная, на которой стояла мельница. За острогом находились двор приказчика,26 "обывательских" разночинских дворов и кабак.

В 1734 году острожные укрепления и казенные здания в остроге сгорели и больше укрепления не восстанавливались. От самого острога осталось только несколько звеньев палисада и 2 башни, которые простояли до первых десятилетий 19 века.

Баргузинский острог был поставлен для сбора ясака и вскоре стал одним из центров пушной торговли с Даурией. Первые опыты земледелия были предприняты в 1680-е годы, однако из-за каменистого грунта больших успехов не имели. Первое население острога составили 10 казаков, оставленные "годовальщиками" на службу. В дальнейшем количество служилых казаков то увеличивалось, то уменьшалось. В конце 17 века здесь были поселены беломестные казаки . В 1732 году в Баргузинском остроге проживало 78 человек, а вместе с мелкими деревнями в ведомстве Баргузинска было 83 двора. В 1809 году здесь проживало уже 493 человека.

С 1783 года острог был уездным городом Нерчинской области Иркутского наместничества.

Баргузинск в 1695-1696 годах стал одним из центров вооруженного восстания забайкальских казаков, совершивших поход на Иркутск и осадивших его.

Основатель Баргузинского острога - енисейский сын боярский, казачий атаман Иван Галкин, по словам С.В. Вахрушева, "один из самых выдающихся енисейских служилых людей, предприимчивый и смелый, неутомимый исследователь и завоеватель "новых землиц",типичный русский Писарро" свою родословную, по всей видимости ,ведет от сподвижника Ермака - березовского атамана Алексея Галкина, посланного в свое время на службу в Забайкалье.

Вся жизнь Ивана прошла в походах и сражениях, в поисках новых землиц. Зимой 1629-30 годов был послан с отрядом на князька Сойгу. На обратном пути был окружен превосходящими силами противника, но не растерялся, сделал из нарт и лыж круг-острог и три дня отбивался, а затем, сделав вылазку, прорвался через ряды противника. За храбрость, проявленную в боях, и за "учиненную государеву прибыль",-а он собрал почти на 716 рублей по московской цене- ему и всем казакам было дано в подарок "сукно англицкое" и денег: атаману 10 рублей, а рядовым казакам по 4 рубля.

Именно Иван Галкин в 1634 году отстроил новый Ленский острог, приняв его от П. Бекетова. При этом проявил не только "государев интерес",но и личную предприимчивость: на деньги, товары и муку ,оставшиеся у него в отряде от аманатского "корма", скупил у русских промышленников и якутов 1162 соболя,11 собольих шуб,65 лисиц и 2 лисьих шубы.

Был одним из самых высокооплачиваемых служилых людей Енисейска, его годовой оклад в 1643 году достигал 20 рублей, что по тем временам было очень большой суммой. Одновременно с постройкой Баргузинского острога, одним из первых разведывал за Байкалом месторождения золота и серебра. Был не раз приказчиком Баргузинского острога, один из активных участников утверждения России в Забайкалье.

Из книги "Летопись сибирских городов" авторов Д.Я. Резуна и Р.С. Васильевского.

2

https://img-fotki.yandex.ru/get/53145/199368979.36/0_1eaa01_e08265c9_XL.jpg

Первый дом М.К. Кюхельбекера - дом, в который его привезли на поселение, дом Токаревых. В 1829 году в Баргузине проживали 270 жителей. Дом Токаревых, по словам Якова Николаевича Токарева, был построен в 1812 году на Первой улице Баргузина (ныне Красноармейская улица). Этот факт удостоверен старинным документом, утерянным по небрежности работников Баргузинского собеса.

Дом приплавили по реке из бурятского селения. Дом стоял на Первой улице, принадлежал Степану Степановичу Токареву. Хозяйкой в доме была мать. Отец Степана Степановича - Степан (Стефан) Александрович Токарев, умер, когда его дочери Анне было лет 14, т.е. примерно в 1827 году, так как Анна родилась в 1813. Кроме Степана и Анны, в семье был ещё один брат - Илья Степанович.

Политический ссыльный Михаил Карлович Кюхельбекер был поселён в дом Токаревых на постой в июле 1831 года и прожил в нём примерно до 1835 года. Дом был разобран в 1983 году.

3

https://img-fotki.yandex.ru/get/196548/199368979.36/0_1eaa02_b3d4f62_XL.jpg

Второй дом М.К. Кюхельбекера - дом, вероятно, был построен самим Михаилом Карловичем в 1834-35 годах. В этом доме на протяжении года, с приезда 20 января 1836 года до женитьбы 1 января 1837 года жил и Вильгельм Карлович. Дом стоял на Первой (Красноармейской) улице недалеко от дома Токаревых. Дом был необычным: высокие стены, подвальная часть была предназначена для скота, комнат было много, в одной из них размещалась амбулатория, в другой - библиотека, в остальных - спальня и детские. Дом был разобран в 1957 году новыми хозяевами - Сабировыми (перед этим им владела престарелая Кондакова Е.М.). Сейчас на месте этого дома стоит памятная стела в 1975 году по проекту З.Б. Батына и Н. Намсараева. На ней металлический барельеф братьев - декабристов и текст: "Здесь жили декабристы братья М.К. и В.К. Кюхельбекеры".

4

https://img-fotki.yandex.ru/get/96932/199368979.36/0_1eaa03_a371d37d_XL.jpg

Третий дом М.К. Кюхельбекера - постройка начата в 1836-38 годах, поселился в нём в начале зимы 1838 года.

Дом в 4 комнаты, с мезонином и усадебное место с хозяйственными постройками. Рядом находился дом Кузнецовых. Дом стоял на Третьей (Дзержинского) улице (после того, как дом сгорел, на этом месте была построена столовая, которую в 2005 году- сентябрь-декабрь, индивидуальный предприниматель А.Толстихин переделал под магазин).

Дом сгорел по одним свидетельствам в 1931 году, по другим- что более точно- в 1934 году. После смерти М.К. Кюхельбекера дом был продан золотопромышленникам Новомейским (точнее их деду- Хейкелю Новомейскому, так как Абрам Хейкелевич родился в 1853-54 году, а М.К. Кюхельбекер умер в 1859 году. Его вдова или другие родственники продали дом примерно в 1860 или 1861 году, то есть Абрам Хейкелевич тогда был ребенком и дом купить не мог), после их отъезда в 1921 году из Баргузина, дом занимала милиция и ОГПУ. В их бытность дом и сгорел.

5

...СКОРБНЫЙ ТРУД И ДУМ ВЫСОКОЕ СТРЕМЛЕНЬЕ...

Михаил

М.К. Кюхельбекер приехал на поселение в Бурятию в заштатный городок Баргузин летом 1831 года. Каким-то образом - то ли по переписке, то ли во время встречи по пути из Петровского Завода в Баргузин - он получил от Иркутского гражданского губернатора И. Б. Цейдлера ряд поручений. О характере поручений И. Б. Цейдлера мы можем догадываться по двум частично сохранившимся письмам М. К. Кюхельбекера к гражданскому губернатору, одно из которых опубликовано, а другое хранится в Рукописном отделе Всесоюзной государственной библиотеки им. В. И. Ленина. В обоих письмах М. К. Кюхельбекер сообщает о проводимых им агрономических опытах, метеорологических наблюдениях, о сборе сведений, о развитии земледелия и других отраслей сельского хозяйства в крае, образцов различных минералов и об отсылке их в Иркутск. Конечным результатом выполненной М. К. Кюхельбекером по заданию гражданского губернатора работы явилась рукопись, составленная в виде ответов на предложенные ему вопросы и отосланная, как явствует из опубликованного письма, И. Б. Цейдлеру.

Такое активное начало краеведческой деятельности М. К. Кюхельбекера в Баргузине объясняется не только и не столько стремлением декабриста выполнить поручение гражданского губернатора, но и его убеждениями. Ко времени его выхода на поселение большинство узников Петровского Завода пришли к мысли, что задача их дальнейшей жизни в Сибири должна заключаться в культурно-просветительской деятельности, в том, чтобы нести семена знаний в неграмотную массу сибирского населения и тем самым готовить ее к будущим социально-экономическим и политическим преобразованиям.

Одну из задач культурно-просветительной деятельности в Сибири декабристы видели в изучении районов их поселения, в помощи по выявлению к освоению природных ресурсов края. М. К. Кюхельбекер, как свидетельствует его жизнь на поселении, полностью разделял убеждение товарищей. В этом смысле поручение И. Б. Цейдлера пришлось как нельзя кстати. Получив относительную свободу действий, М. К. Кюхельбекер с помощью друзей из местных жителей: охотников, рыбаков, кочующих эвенков и бурят начал собирать сведения о крае, образцы растений, минералов и т. д. Пря этом М. Д. Кюхельбекер вел записи, которые послужили в дальнейшем основой для будущих его статей. Вот что он писал 13 апреля 1836 года об этой стороне своей деятельности редактору журнала "Сын отечества" Н. И. Греч: "Живу около десяти лет в Забайкальском крае, и все, заслуживающее внимания, я, сколько то позволяли мне обстоятельства, старался узнать как можно подробнее. Посылаю Вам образчик моих записок о нашей, как называют здесь эту страну, Даурии...

Судя по письму, им уже было написано более обширное продолжение очерка этнографического характера. Cтатья М. К Кюхельбекера посвящена описанию естественно-географических условий Забайкалья, характеристике основных отраслей хозяйства с точки зрения общего их состояния. Вопросы быта, хозяйства, населения края занимают немного места, так как этой теме была посвящена специальная, не дошедшая до нас статья. Содержание публикуемого очерка, несмотря на некоторые неточности, свидетельствует о широте и разносторонности интересов декабриста, о его наблюдательности, умении подмечать наиболее характерные черты в окружающей его жизни, природе.

Находясь в баргузине, бартья Кюхельбекеры сделали много полезного и в области культуры, и в области пропаганды новой сельскохозяйственной техники и агрономии. Так, например, при прямой помощи Михаила Карловича в 1844 году было открыто в Баргузине русское приходское училище - единственная школа в этом крае. Первая Баргузинская школа имела девять учащихся, трое из которых, надо полагать, были детьми Кюхельбекера, а первым учителем - Михаил Карлович.

Памятным местом и поныне остался возделанный Михаилом Карловичем земельный участок, который баргузинцы называют "Карлычево поле". На этом участке были использованы прогрессивные приемы в земледелии. Здесь он занимался полеводством, огородничеством и цветоводством.

При участии Михаила Карловича в верховьях речек Банная и Гремячая были установлены водяные мельницы, а в районе Улюна сооружен кожевенный завод. Теперь эти сооружения не сохранились.

Трагедия Михаила Карловича Кюхельбекера состояла в том, что его личная жизнь сопровождалась большими трудностями, благополучию его семейной жизни мешали всевозможные препятствия.

Как неправославный, он получил разрешение высшего духовенства на брак с Анной Степановной Токаревой. Благочинный Баргузинской церкви 3 июня 1834 года повенчал их, а спустя два года верхнеудинский священник Николай Рубцов донес архиепископу Мелетию о «незаконном» венчании. Дело в том, что баргузинский священик обвенчал Михаила Карловича с женщиной, которая состояла с ним в родстве духовном. Михаил Карлович был крестным отцом младенца девицы Анны Токаревой. В начале 1837 года Духовный Синод расторг брак, а в декабре 1837 года жандармские чиновники переселили М. К. Кюхельбекера в село Елань Иркутской губернии, чтобы этим закрепить развод. Только по ходатайству сестры Михаила Карловича — Юстины Карловны Глинка, ему удалось вскоре вернуться в Баргузин и продолжить свою тяжелую жизнь, так как от установленного государственного пособия он по принципиальным соображениям отказался.
Дом Купцов Черных - Ивана, Николая, Константина. Братья были баргузинскими друзьями Михаила Кюхельбекера. Михаил Карлович часто бывал в этом доме. Первый жилой дом в Баргузине европейской архитектуры - в два этажа, с деревянными колоннами, открытым балконом, мощными, хорошо укрепленными подвалами. Дом строился одновременно со строительством Спасо-Преображенского собора, возводимого в основном на средства братьев Черных. Строительство дома закончено в 1834 году. С 1904 года в доме располагался Государственный уездный банк, с 1924 года - отделение Государственного банка России. До 1987 года в этом здании находилось отделение Государственного банка СССР. С 1987 года здание передано в ведение отдела культуры Баргузинского района.

В семье М. К. Кюхельбекера было шесть дочерей: Иустина (рож. 1836 г.), Юлия (рожд. 1840 г.), Александра, (рожд.1845 г.), Екатерина (рожд. Г846 г.), Анна (рожд. 1852 г.) и Анастасия (рожд. 1857 г.).

Михаил Карлович «пользовался любовью и уважением местных жителей, тунгусов и бурят, с которыми он вел дружбу. Был их даровным советником во всех житейских делах и кроме того доктором, разумеется, даровым». (В.Т. Кубалов «Каторга и ссылка». № 8. 1925 г. стр.161). «До конца своей жизни М.К- Кюхельбекер, остался верен своим убеждениям, которые повели его в ссылку...» (газета А. И. Герцена и II. П. Огарева «Колокол», Лондон, 15 января 1860 г.).

Умер Михаил Карлович в 1859 году и похоронен на Баргузинском кладбище. Точное местонахождение могилы М. К. Кюхельбекера не было известно до 1989 года, но в вероятном месте был сооружен памятник декабристу, много сделавшему для развития Баргузинского края.

Настоящее захоронение Михаила Карловича Кюхельбекера на старом Баргузинском кладбище установлено в июне 1989 года во время проведения раскопок на кладбище членами экспедиции "Мегаморв-Петефи". Было известно, что Михаил Карлович ещё при жизни выбрал себе место для могилы. Он огородил его крепкими лиственничными столбами. С южной стороны ограды он сделал калитку. Через год после смерти Михаила Карловича умерла его младшая дочь Анна, родившаяся в 1857 году. Анна Степановна , жена Михаила Карловича, похоронила дочь рядом с мужем, с левой стороны от его могилы. Эти общеизвестные историкам факты подтвердились при вскрытии захоронения. Акт об идентификации останков декабриста был подписан в Ленинграде в 1990 году в Академии наук СССР.

6

ТАЙНА БАРГУЗИНСКОГО КЛАДБИЩА

… Захоронение М.К. Кюхельбекера из двух могил было огорожено с трёх сторон деревянной оградкой. Восточная сторона оградки отсутствовала, калитка находилась с северной стороны. К столбикам калитки были прибиты рейки, а на них вверху закреплена деревянная дощечка с надписью в стихах. На правой могиле, на маленьком холмике, стоял высокий деревянный крест с двумя перекладинами, с крышей. Из надписи на табличке креста мне запомнилась фамилия Одинец, а имя, если не изменяет память, Анастасия. На мой взгляд, как крест , так и штакетник, оградки пропитывались древесной смолой, поэтому имели темно-коричневый цвет.

Рядом на другой могиле (левее могилы Одинец), лежала чугунная плита, в верхней торцевой части имеющей овальную форму. На плите была следующая надпись: "М.К. Кюхельбекер. 1835 год". Восточнее могилы М.К. Кюхельбекера стояла сосна (примерно в 1,2 метра от могилы), у подножия которой лежала другая плита из камня розово-коричневого цвета. Лицевая часть плиты - овальная. Принадлежность её подтверждалась надписью. Видимо, эта плита была заменена чугунной. Каменную плиту я видел ещё в 1960 году, а в 1969 году она исчезла. В 1960 году крест с могилы Одинец и оградка захоронения исчезли. Тогда, в 1952 году, Матвей Гершевич привёл нас на необычное захоронение из пяти могил, находящиеся восточнее могилы М.К. Кюхельбекера. Захоронение было огорожено оградкой из круглого металла. На заднем плане захоронения находились три могилы. На них стояли кресты с одной перекладиной, выполненные из деревянных брусков. Надписи на табличках крестов были выполнены на русском языке белой краской в следующей последовательности: "Иожеф Варги, 1859 год, Карой Фаркаш, 1860 год, Иштван (Стефан) Доморот, 1864 год". На переднем плане захоронения - две могилы. На правой стоял высокий деревянный крест с двумя перекладинами, с крышей и имел тёмно- коричневый цвет. На табличке креста надпись: "Анна Степановна Токарева, 1867 год". На левой могиле возвышался необычный для наших мест, высокий литой чугунный крест с одной горизонтально - расположенной перекладиной. По цвету она выглядела светлее столба (возможно, отлита отдельно и закреплена в углублении столба). По высоте перекладина находилась примерно в 1,8 метра от уровня земли. Ниже перекладины была табличка восьмигранной формы, надпись плохо просматривалась. На столбе, выше перекладины, была закреплена металлическая табличка прямоугольной формы, надпись на которой выполнена белой краской: "Sandor Petefi, Mai, 1856 god." Сравнивая надписи на верхней и восьмигранной табличках, я пришел к заключению, что верхняя табличка дублировала надпись на восьмигранной. В связи с этим есть уверенность в том, что на восьмигранной табличке была надпись, близкая к приведенной. Ниже восьмигранной таблички висела табличка прямоугольной формы, выполненная из фанеры, с надписью красной краской: "Александр Степанович Петрович, май, 1856 год, майор". Мне тогда показалось, что в надписи сделана какая-то ошибка, так как по-русски не все согласовывалось в окончаниях. Когда я прочитал надпись "майор", то подумал, что похоронен милиционер, но год 1856 отверг мои предположения. Я не мог понять, почему на одном кресте находились нерусская и русская надписи. Но когда обратил внимание на даты смерти, которые совпадали, решил, что в одной могиле похоронены два человека-один русский, а другой какай-то иностранец. В районе захоронения Ш.Петефи и в промежутках между захоронением М.К. Кюхельбекера погребены Бобор, Зомбори, Эттевеньи, Тормаш, Немеш, Кальмар, Чизмадиа.

Захоронение политических ссыльных находилось севернее могилы М.К. Кюхельбекера и было отгорожено деревянной ветхой оградкой Ворота захоронения, установленные с южной стороны, выглядели достаточно внушительно. На лиственничные столбы ворот опиралась арка, выполненная со стороны входа из листовой бронзы или латуни. Надпись на арке "Там узники вместе наслаждаются покоем, не слыша окриков приставника"- была выполнена печатными буквами из латуни или бронзы, закрепленными на металлических лентах, выкрашенных в зеленый цвет. Завершающей архитектурной группой ворот в верхней части были три маковки, выполненные, на мой взгляд, из дерева и окрашенные в белый цвет. Первая маковка имела раскол, характерный для дерева. Внутри захоронения находилось 10 могил в два ряда. С левой стороны - три могилы с прихода. На средней могиле из трех стояла усеченная пирамидка, которая завершалась пятиконечной звездой. На двух других не было ни крестов, ни плит. С правой стороны на могилах лежали плиты и стояли кресты. На правой стороне ограды, с внутренней её стороны, на столбике висел кожаный пиджак темно- коричневого цвета. Сверху он был накрыт деревянной накладкой и прибит к верхнему торцу столбика. Кому принадлежал этот пиджак? Может быть комиссару или командиру революционного отряда, участнику становления советской власти в Баргузине. Посетив могилу М.К Кюхельбекера в 1969 году, невольно как-то завел разговор с родственниками о декабристе. Они знали, что на кладбище похоронен декабрист, что плиты с могил исчезают. И вдруг подумал: "Что, если плита М.К. Кюхельбекера исчезнет? Как исчезла чугунная плита Ивана Орлова (с броненосца "Потемкин"), похороненного в 1919 году, и другие, и никто не будет знать место захоронения М.К. Кюхельбекера".

Я вернулся на кладбище, чтобы как можно точнее запомнить место нахождения могилы М.К. Кюхельбекера. Ещё раз прочитал надпись на чугунной плите. Смотрел каждую цифру, даты захоронения и сделал визуальную привязку могилы, увязав место её нахождения с несколькими ориентирами, одним из которых являлась сосна. Чтобы ещё надежнее запомнить это место, решил сделать привязку к предполагаемому захоронению Ш. Петефи, находящемуся восточнее сосны и могилы М.К. Кюхельбекера. С северной, восточной и южной сторон металлической оградки предполагаемого захоронения Ш. Петефи был багульник, ещё сохранивший зелень. За оградой захоронения с восточной стороны зеленела группа смешанного леса и кустарника, на переднем плане которого росла молодая раскидистая ель.

К 1969 году на предполагаемом захоронении Ш.Петефи не осталось ни одного креста. Но лежала чугунная плита, вросшая в холмик, которая, видимо служила опорой чугунному кресту. На плите просматривалась щель, похожая на раскол. Визуальная привязка дала возможность связать воедино описанные захоронения. По наблюдениям 1962- 69 годов мною был составлен примерный план расположения могилы М.К. Кюхельбекера и предполагаемой могилы Ш. Петефи на старом Баргузинском кладбище и выполнены рисунки.

В 1977 году перед отъездом из Баргузина, проходя мимо кладбища вечером, я решил навестить могилу М.К. Кюхельбекера. При входе в калитку меня остановила женщина в годах и поинтересовалась, к кому я направился в столь поздний час. Я ей объяснил, что иду на могилу М.К. Кюхельбекера, хочу посмотреть, цела ли чугунная плита.- "Так ему новый памятник построили, - сказала она, - видишь, стоит из камня сделанный". Я посмотрел на памятник и ответил ей, что он стоит не на том месте, где могила М.К. Кюхельбекера. Она больше ничего не сказала, не стала расспрашивать, наверное поняла, если человек пришел в столь поздний час, то в этом есть необходимость.

Я прошел мимо памятника, подошел к сосне и не обнаружил чугунной плиты М.К Кюхельбекера. Но еще надеялся, что её положили к подножию нового памятника. Там её не оказалось. Взволнованный, поклонился сосне, свидетельнице непочтительного отношения живущих к памяти, вечной памяти, без которой человек не может считать себя человеком, и ушел с кладбища. В 1987 году мне вновь пришлось побывать в Баргузине с Э.В.Деминым. кладбище претерпело большие изменения. Исчезли кустарники, многие сосны, плиты с могил, облицовочные плиты с памятников, сами памятники, а также холмики загадочных могил.

Место нахождения могилы М.К. Кюхельбекера определено. Однако, интересующее венгров и нас предполагаемое захоронение Ш.Петефи оказалось под курганчиком земли, высотой около 80- ти см. не знаю, сохранилась его целостность или нет, так как земляные работы были прекращены на границе предполагаемого захоронения Ш. Петефи. Возможно, одна из могил захоронения нарушена. После всего увиденного на душе остался неприятный осадок …

Горько смотреть на баргузинцев, которые не могут отыскать могил своих отцов, матерей и близких. И в этом повинны мы сами. Кто знает, какие еще тайны хранит старое Баргузинское кладбище? Какие еще судьбы встретятся на пути исследователей, которым предстоит эти тайны разгадать? Для этого нужны настоящие исследователи, пытливые умы, бережно хранящие прошлое. В памяти- наши корни, наша опора, наша жизнь. Об этом забывать нельзя.

П. Муравьев, научный сотрудник КузНИУИ, г. Прокопьевск.

Газета "Правда Бурятии", 1988.

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/196365/199368979.36/0_1eaa04_fcaf4a00_XL.jpg

17 июля 1989 года в пятой по счёту могиле был вскрыт скелет мужчины северного нордического типа. Рядом с ним лежал скелет ребенка. Было известно, что рядом с отцом была похоронена его младшая дочь, Анастасия, умершая через год после смерти отца.

Покойный лежал в стеганом халате, хорошо известном по воспоминаниям лиц, хоронивших декабриста в 1859 году. Объяснялась даже необычность расположения покойного в гробу: под его правым боком лежала деревянная подпорка для придания телу горизонтального положения.

По воспоминаниям баргузинцев, М.К. Кюхельбекер умер на завалинке и был найден только под утро. Значит, окоченевшее тело уже нельзя было выправить. Наличие православного крестика на груди объясняется тем, что священники отказывались хоронить умершего до тех пор, пока родственники не согласятся на погребение по православному обряду. О последнем свидетельствуют и воспоминания жен декабристов.

Описание останков М.К. Кюхельбекера проводил антрополог из Бурятии Алексей Бураев. Вместе с американскими антропологами - Брюсом Латимером и Клайдом Симпсоном они тщательно исследовали останки в захоронении №5. После проведенной работы скелетные останки в этом захоронении были ими признаны как останки , принадлежащие М.К. Кюхельбекеру.

Ими был составлен черновик Акта об идентификации останков в захоронении №5 как принадлежащие М.К. Кюхельбекеру. В 1990 году этот акт был официально подписан в Академии наук СССР.

Таким образом настоящее захоронение М.К. Кюхельбекера - это то, что обнаружено в захоронении №5, расположенном в центральной части старого Баргузинского кладбища, ближе к северной части забора.

А.В. Тиваненко
"Шандор Петефи в Баргузине", Улан- Удэ, 1989 год.


https://img-fotki.yandex.ru/get/196548/199368979.36/0_1eaa05_5844f374_XL.jpg

Череп из захоронения №5, предполагаемого захоронения М.К. Кюхельбекера. Обнаружен 17 июля 1989 года.

8

Кюхельбекер Михаил Карлович (1798 - 1859).

Лейтенант Гвардейского экипажа.

Воспитывался в Морском кадетском корпусе, куда поступил в 1711 году. В Гвардейский экипаж зачислен 02.02.1814 года.

С 1812 года плавал по Балтийскому морю, в 1819 году на бриге "Новая Земля" плавал в Северный Ледовитый океан к берегам Новой Земли, в 1821-1824 годах совершил плавание вокруг света на Камчатку на шлюпе "Аполлон", награжден орденом Владимира 4 степени.

Крестьян не имел. Членом Северного общества не был, участник восстания на Сенатской площади. С Сенатской площади сам явился к великому князю Михаилу Павловичу и был отведен в канцелярию Семеновского полка. Осужден по V разряду и по конфирмации 10.07.1826 года приговорен в каторжную работу на 8 лет, срок сокращен до 5 лет - 22.08.1826 года. Сначала находился в Кегсгольме.

В Сибирь отправлен из Петропавловской крепости 05.02.1827 года.

Приметы: рост 2 аршина 7 7/8 вершка, "лицо белое, продолговатое, глаза карие, нос большой, остр, широковатый, на левую сторону кривоват, волосы на голове и бровях темнорусые".

Доставлен в Читинский острог 22.03.1827 года, поступил в Петровский Завод в сентябре 1830 года.

По окончании срока указом 10.07.1831 года обращен на поселение в заштатный город Баргузин Иркутской губернии.

Состоял в браке с мещанкой Анной Степановной Токаревой, дочерью его квартирной хозяйки. Имел от нее шестерых дочерей. Несмотря на неоднократные ходатайства, разрешения на брак от Синода не получил. По поводу постановления Синода о расторжении брака Михаил Кюхельбекер дал следующую подписку: "1837-го марта 5-го дня в присутствии Баргузинского словесного суда судьею сего суда объявлено мне решение Правительствующего Синода, и потому, если меня разлучают с женою и детьми, то прошу написать меня в солдаты и послать под первую пулю, ибо мне жизнь не в жизнь. Михаила Кюхельбекер". Выражения этой подписки были признаны "неуместными" и повлекли за собой распоряжение о переводе его из Баргузина в другое место "ближе к надзору начальства, усилив таковой за ним надзор".

Перевод этот состоялся после некоторой отсрочки для приведения в порядок дел в с. Елань Иркутского округа, но по ходатайству его сестры Ю.К. Глинки, отменен по всеподданнейшему докладу 23.02.1838 года.

По амнистии 26.08.1856 года восстановлен в правах потомственного дворянства, по высочайшему повелению освобожден от надзора 12.12.1858.

В 1858 году обращался к министру финансов с просьбой о выдаче ему разрешения на разработку золотых россыпей в Восточной Сибири.

Умер и похоронен в Баргузине.

Занимался сельским хозяйством, внедрял передовые агротехнические приемы. Выращивал не только зерновые культуры, но и овощи, имел сад. До сих пор в Баргузине есть "Карлово поле". Вел астрономические и метеорологические наблюдения, занимался картографированием Байкала.

9

Вильгельм

На поселение в Баргузин В.К. Кюхельбекер приехал 20 января 1836 года, после десятилетнего пребывания в различных крепостях Северо-Западной России. 3 августа этого года в письме А.С. Пушкину Вильгельм Карлович писал: "Дышу чистым, свежим воздухом, иду куда хочу, не вижу ни ружей, ни конвоя, не слышу скрипа замков, ни шопота часовых при смене, все это прекрасно, а между тем, - поверишь ли? - порою жалею о своем уединении".

В первом же письме из Баргузина к А.С. Пушкину. В.К. Кюхельбекер пишет о нравах, образе жизни баргузинских жителей, сообщает особенности местной речи. Семейные невзгоды, материальные лишения помешали ему активно продолжать начатые им краеведческие занятия. Но, тем не менее, В.К. Кюхельбекер, видимо, продолжал заниматься сбором этнографических и фольклорных материалов. М.К. Азадовский сообщает, что В.К. Кюхельбекером были написаны очерки о забайкальских и закаменских крестьянах, которые так и назывались "Жители Забайкалья и Закамья" и имели филологический характер. В письме к В.А. Жуковскому. В. К. Кюхельбекер дает список своих произведений и упоминает о написанных им размышлениях об истории и этнографии. Зная обстоятельства его жизни, можно предположить, что частично они были написаны на основе материалов, собранных в Сибири и Забайкалье. Однако почти ни одна его работа в этой области не дошла до наших дней или, точнее, не известна исследователям.

Помимо собственного литературного творчества, В. К. Кюхельбекер занимался в Сибири сбором фольклорных материалов: народных песен, преданий, загадок, поговорок, образцов местного говора. Но и эти записи декабриста не сохранились, кроме одной-единственной "Баргузинской сказки", которая хранится в бумагах братьев Кюхельбекеров в Рукописном отделе Всесоюзной Государственной библиотеки им. В. И. Ленина в Москве.

В дневнике В.К. Кюхельбекера мы встречаем записи о тяжелом физическом труде и материальных заботах, нахлынувших на нового поселенца. Запись от 11 сентября 1837 года: "Ездил по мох, физических сил кажется, у меня больше, чем когда я приехал. Теперь я гребу довольно исправно". 22 сентября 1837 года: "Сегодня я был на горе довольно высоко, искал своего быка... устал я, между прочим, как собака, и потерял свой кушак". (Избранные произведения В.К. Кюхельбекера. Том I. "Советский писатель", Москва-Ленинград. 1967 г.).

Вильгельм Карлович, ожидая приезда в Баргузин своей невесты Евдокии Тимофеевны Пушкиной (двоюродной сестры А.С. Пушкина), начал строить дом, но Евдокия Тимофеевна отказалась ехать в неизвестный и глухой край. Вероятно, что отказ послужил поводом для перемены его судьбы. Женился В.К. Карлович в 1837 году на дочери баргузинского почтмейстера Дросиде Ивановне Артеновой.

Вильгельм Карлович в Баргузине прожил четыре года (1836-1840 гг.) и по ходатайству командира третьей пограничной казачьей сотни А.И. Разгильдеева, пригласившего его быть воспитателем детей, переехал в Акшу. В связи с этим в дневнике сделана запись: "Покинул я Баргузин, сижу в Итанце (ныне Турунтаево) у Оболенского. Расставание было тяжелое, но я должен был решиться на этот шаг".

10

Кюхельбекер Вильгельм Карлович (10.06.1797 - 11.08.1846).

Отставной коллежский асессор, литератор.

В.К. Кюхельбекер родился в Петербурге. Отец - статский советник, саксонский дворянин, агроном, первый директор Павловска, был близок к Павлу I в последние годы его жизни; мать - Юстина Яковлевна Ломен.

До 1808 года жил в пожалованном отцу Павлом I эстляндском имении Авинорм, в 1808 году по рекомендации дальнего родственника М.В. Барклая-де-Толли определен в частный пансион Бринкмана в г. Верро в Лифляндии, а в 1811 году в Царско-Сельский лицей, окончил его с чином IX класса в первом выпуске вместе с А.С. Пушкиным 10.06.1817.

Зачислен вместе с А.С. Пушкиным в Коллегию иностранных дел, одновременно преподавал русский и латинский языки в Благородном пансионе при Главном Педагогическом институте, вышел в отставку 09.08.1820, выехал из Петербурга за границу секретарем при обер-камергере А.Л. Нарышкине.

После пребывания в Германии и Южной Франции в марте 1821 года приехал в Париж, где в антимонархическом обществе "Атеней" читал публичные лекции о славянском языке и русской литературе. Их содержание вызвало неудовольствие правительства, и Кюхельбекеру было предложено немедленно возвратиться в Россию.

В конце 1821 года назначен на Кавказ чиновником особых поручений при А.П. Ермолове. В 1822 году после дуэли с Похвистневым вынужден был выйти в отставку и покинуть Тифлис.

В 1822-1825 годы жил в Смоленской губернии, Москве, Петербурге. Вместе с В.Ф. Одоевским издавал литературный сборник "Мнемозина", преподавал в Университетском пансионе. Крестьян не имел.

Член Вольного общества любителей российской словесности. Член преддекабристской "Священной артели" и Северного общества.

Активный участник восстания на Сенатской площади. После разгрома восстания бежал из Петербурга, арестован в предместье Варшавы. Осужден по I разряду и по конфирмации 10.07.1826 года приговорен в каторжную работу на 20 лет, срок сокращен до 15 лет 22.08.1826. По высочайшему повелению вместо Сибири отправлен в арестантские роты при Динабургской крепости.

Приметы: рост 2 аршина, 9 4/8 вершка, "лицом бел, чист, волосом черн, глаза карие, нос продолговат с горбиною".

По указу 14.12.1835 освобожден из крепости Свеаборг и обращен на поселение в Баргузин Иркутской губернии. По собственному ходатайству 16.09.1839 года переведен в Акшинскую крепость. Из Акши переведен в Тобольск 07.03.1864, где умер. Похоронен на Завальном кладбище.

Жена - Дросида Ивановна Артенова, дочь мещанина, баргузинского почтмейстера. Дети: Федор, Михаил, Иван, Юстина (Устинья). Детям Михаилу и Юстине после амнистии декабристов даровано дворянство и возвращена фамилия отца.

В.К. Кюхельбекер - известный поэт. Оставил поэмы, стихотворения, записи баргузинских легенд и сказок.


Вы здесь » Декабристы » «Во глубине сибирских руд...» » Братья Кюхельбекеры в Баргузинской ссылке.