ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » И.И. Горбачевский. Письма.


И.И. Горбачевский. Письма.

Сообщений 11 страница 20 из 81

11

11. И.И. Горбачевский - Е.П. Оболенскому. 7-го января 1840 года. Петровский Завод.

11. Е.П. Оболенскому

7-го января 1840 года. Петровский Завод

Любезнейший мой Евгений!

Поздравляю тебе с праздниками и с новым годом, желаю тебе всякою счастия от души. Удивляюсь, что ты ко мне до сих пор не пишешь; я не знаю, что с тобой делается, как ты живешь и поживаешь. Жданов приехал накануне крещения и привез из Иркутска много для меня новостей. Наши живут иные хорошо, другие худо. Юшневские в городе живут, равно и Артамон, прочим тоже позволено ездить в Иркутск и в другие места, они атому очень рады и на праздниках были в Урике 1 все почти до одного собраны. Там они все весело время провели и проводят. Жалеют все, что тебя там нет, и зовут к себе. Брось, любезный, свою Итанцу; скажи, что тебе надобен доктор, что ты болен и проч., и будешь там; пиши к своей сестре, и она тебе все выхлопочет; говорят, это очень легко. Сестра Квист тоже ко мне пишет — ежели я хочу перейти в другое место, то она выхлопочет по моему желанию. И я тебе скажу — гораздо лучше чрез родных об этом хлопотать, нежели самому.

Что мне тебе сказать про мое житье? Возку камня я давно кончил; заработал 210 руб. и, поверишь ли, осталось у меня теперь только 25 руб. Борони тебя бог, ежели ты подумаешь, что я мотаю на свои прихоти — нет; хлеб, чай, соль, свечи, кожи, ремни, сани, сено, жалованье людям и проч.— все так и лезет из рук. Теперь я взялся вывезти из лесу 1 000 бревен по 10 коп. с вершка; в пять месяцев хочу кончить эту операцию; вывозка эта будет мне стоить, положим, 300 руб., то 350 сер. я буду иметь в барышах. Я теперь имею трех работников и стряпку. Ты себе представить не можешь, как едят; это настоящие акулы, хотя, впрочем, я им ничего не жалею: хлеб отличный, щи с говядиной, чай, а в праздники и жаркое. Поверишь ли, что отбою нет — столько охотников идут ко мне служить. Вот она выгода в Заводе, и самая важная — в людях нет никогда недостатка, но только редко хорошие; женатых невозможно брать, хотя много охотников. Насонов тебе кланяется, просит 5 руб.; все прочие хорошо живут *.
Примечания:

1 В с. Урик (близ Иркутска) находился на поселении С. Г. Волконский.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

12

12. И.И. Горбачевский - Е.П. Оболенскому. <Петровский Завод.> 18 февраля <1840 г.>

12. Е.П. Оболенскому

<Петровский Завод.> 18 февраля <1840 г.>

Любезный мой Евгений, не знаю, как мне тебя назвать: ленивым, беспечным или как ты хочешь себя называй, а я на тебя сержусь,— во-первых, за то, что ты совсем меня забыл: прислал записку, и больше ничего; пиши, пожалуйста, скорей и скажи мне подробно, что к тебе Пущин пишет, почему он ко мне ни слова до сих пор не написал.

Дмитрий Прокофьевич хочет сам быть скоро в Удинске, а там вместе с Ждановым и к тебе заехать, ежели же не поедет, то пришлет скоро деньги к тебе, это непременно; он тебе кланяется. У нас все по-старому. Поликарп здоров, и его все здесь любят и уважают за его поведение; Александра Ильича еще нет; Мозалевский лежит без ног и без рук, отчаянно болен тою же болезнью и, к несчастью, доктора нет.

Писем я не получал, и мои капиталы еще гуляют в Грузии. В Иркутске все благополучно и все здоровы. Прощай, мой итанцинский хлебопашец, хозяин и торговец орехами. Как тебе не совестно такие большие барыши брать! ты разбогатеешь скоро, или будешь без рубашки. Лобода старик третьего дня умер от простуды. Спешу к тебе писать. Прощай.

Твой Горбачевский





Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

13

13. И.И. Горбачевский - Е.П. Оболенскому. <Петровский Завод.> 1840, 8 июля.

13. Е.П. Оболенскому

<Петровский Завод.> 1840, 8 июля

Я тебя знать не хочу, и ты меня не знай, злой, недобрый мой Оболенский. Ты вообразил себе, что когда в Итанце надобно жить, то не надобно ни к кому писать! Скажи ты Оболенскому, что я его знать не хочу, пусть он меня не знает, я это повторяю, а между тем с одним только условием, будем, друг мой Евгений Петрович, переписываться. Я на тебя ужасно сердит за то, что ты молчишь, во-первых, за то, что ты не едешь в Петровский, и неужто ты хочешь меня уверить, что тебе нет времени, что ты хозяйством занимаешься и проч. Брось все хозяйство. Это проклятое хозяйство, которое так мне надоело, что я бы бежал даже и в Итанцу.

Кроме шуток, как тебе не стыдно не писать ко мне? Ты что себе вообразил? Не хочешь ли ты, чтобы я к тебе приехал, тогда, когда ни гроша нет в кармане? Погоди, приедут ко мне закавказские богатства, тогда не только к тебе приеду, но даже тебе еще и в долг <дам>.

Я завожу мыльный завод. Напиши, пожалуйста, мне, каким образом продается у вас зола осиновая — здесь ее нет — бочками ли или весом? Почем? И что будет стоить бочка золы осиновой с доставкою в Петровский? Что стоить будет известка с доставкою? Напиши все мне подробно, когда будет ехать Александр Ильич на возвратном пути. Ежели хочешь, возьми у меня подряд; я тебе деньги пришлю, и бери с меня барыши; золы давай хоть тысячу бочек. Ты мне сделаешь одолжение, а я тебе буду давать деньги или какие хочешь товары. Нарышкин произведен в офицеры 1. Наши все живы и здоровы. Соловьев уехал в Красноярскую губернию на поселение 2. Прощай, обнимаю тебя, целую тебя, граф и князь итанцинский.

Твой навсегда И. Горбачевский

Поликарп здравствует и кланяется итанцинокому хлебопашцу и хозяину Оболенскому.

Объявление. У банкира Ротшильда открывается новый заем: желающие получить деньги, могут к нему адресоваться.
Примечания:

1 М. М. Нарышкин, определенный в 1837 г. рядовым на Кавказ, в 1838 г. был произведен в унтер-офицеры, а в 1840 г. — в юнкеры.

2 В. Н. Соловьев был освобожден от каторжной работы в Петровском Заводе в мае 1840 г.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

14

14. И.И. Горбачевский - И.И. Пущину. Петровский Завод. 1840. Июль 28 дня.

14. И.И. Пущину

Петровский Завод. 1840. Июль 28 дня

Вот уже год, как мы с тобой расстались, добрейший Иван Иванович, и до сих пор я от тебя ни строчки не получил 1. Огорчение мое превосходит всякую меру; не знаю, к чему приписать твое молчание; не хочу и думать, что ты меня забыл. Я же не писал к тебе, исполняя твою волю; помнишь ли, когда я с тобой прощался, ты мне сказал: «Не пиши ко мне, пока не получишь от меня письма». Не зная твоего намерения, я только исполнял твою волю, но не мог дальше терпеть, решил я сам к тебе писать.

Давыдов 2 ко мне писал, что ты нездоров, что ты скучен и мрачен; я и не удивляюсь, потому что это почти со мною всегда бывает; напротив того я удивляюсь тем, которым приятно и весело жить на этом свете.

Ты, может быть, хочешь знать, что со мной делалось в продолжении года, чем я занимался и как живу в Петровском? Ничего тут нет интересного, ничего в этом рассказе не будет для тебя нового; лучше об этом помолчим и оставим до другого времени. Скажу тебе только, что мои родные до сих пор не получили от душеприказчиков покойного брата своего наследства. Сестра Анна пишет, что не может до сих пор добиться толку и что она была принуждена подать просьбу; не знаю, куда и к кому она подала, и что из этого дела будет, до сих пор не известно. Все обещают выслать деньги и вот уже полтора года, как высылают.

Люди, которые служили у нас в каземате, все тебе кланяются, все живут порядочно; одна Шишкина, у которой всегда что-нибудь случается: недавно у нее украли корову, она ужасно плакала, а там заболела и родила мертвого ребенка; была очень больна и до сих пор еще не поправилась. Салин3 пошел в Крым, он высочайше прощен; когда ему об этом объявили, целую ночь бедный старик плакал.

Андреевич, наш общий с тобой сожитель, умер в Удинске. Бестужевы живут в Селенгинске и довольны своим местом. Оболенский пашет пашню; Борисов Андрей совсем с ума сошел. Вот тебе новости наши, которые я знаю сам по слухам.

Знаешь ли, что я о тебе имел известие из Петербурга: сестра моя бывала у Анны Ивановны4 и писала ко мне. Пиши, пожалуйста, Иван Иванович: с нетерпением ожидаю твоих писем; будь так добр, вспомни хоть однажды обо мне; я всем жалуюсь, что ты ко мне не пишешь.

Прощай, будь здоров, обнимаю тебя. Прощай еще раз.

Твой навсегда Иван Горбачевский

Дмитрий Насонов очень кланяется тебе; он бьет и порет дичь; у него недавно родился сын; ты был заочно крестным отцом; часто тебя вспоминает.

Скоро буду к тебе еще писать. Кланяйся от меня всем туринским5.
Примечания:

Письма к Пущину печатаются по автографам ЛБ (кроме № 29). Впервые опубликованы в изд. «Записок» Горбачевского 1925 г., стр. 315—333. На этом письме помета Пущина: «Пол. 5 сент. ».

1 Осенью 1839 г. Пущин был переведен на поселение в Туринск (Тобольской губ.), куда прибыл 9 октября.

2 Василий Львович Давыдов в 1839 г. был переведен в Красноярск.

3 Салин (Салик) — повар в каземате Петровского Завода. М. А. Бестужев вспоминал: «Наш повар, крымский татарин Салик (возвращенный впоследствии на родину по ходатайству княгини Зинаиды Волконской лично у государя), был сослан за то, что оказался виновным в случайном присутствии при убийстве». М. А. Бестужев называет его жертвой «произвола нашего бессовестного и бестолкового суда» («Воспоминания Бестужевых», стр. 169).

4 Анна Ивановна Малиновская, сестра декабристов И. И. и М. И. Пущиных, жившая в Петербурге.

6 В Туринске в 1840 г., кроме Пущина, жили на поселении И. А. Анненков, Н. В. Басаргин, В. П. Ивашев.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

15

15. И.И. Горбачевский - Е.П. Оболенскому. Петровский Завод. 17 августа <1840 г.>

15. Е.П. Оболенскому

Петровский Завод. 17 августа <1840 г.>

Не помню, сколько я твоих писем получил, любезный Оболенский; кажется три, и на все тебе отвечаю одним. Извини, Мозалевскому дано 200 руб.— второе твое письмо прежде ко мне в руки попалось, чем первое, первое где-то путешествовало. Мозалевскому ты сделал большое пособие, и он тебе очень благодарен. Мой мыльный завод, над которым ты так жестоко смеешься, почти готов, и помехой служит один котел, который по милости Арсеньева до сих пор не вылит.— Ты скажешь, отчего? — забывает отдать приказание, чтобы его вылили, хотя и форма готова. Не думай, чтобы я шутил, нет,— спроси у Жданова, это истинная правда; я уже перестал и просить и говорить.— Ты говоришь, что выгоды мало будет; не знаю, будет ли большая, но не всегда же будет и убыток. Когда крестьяне соберутся по домам, пожалуйста, узнай подробно о золе осиновой и напиши мне крайнюю цену. Получил я письма от Марьи Казимировны, Бечасного и Соловьева; наши все живы и здоровы; когда-нибудь к тебе пришлю письма.

Я не получаю не только денег своих и никаких, но даже и писем от родных; плохие мои обстоятельства; так надоело жить, все занимай да занимай, что в воду бы бросился. Хочу писать о моем наследстве к графу Бенкендорфу, подожду только последнего письма от сестры. Новостей у нас нет никаких. Я думаю ты уже знаешь, что в России большой голод; в Москве уже пуд муки 6 руб.

Прощай, любезный Евгений, пиши ко мне и не думай, чтобы это были нежности, нет, это потребность души, к тебе привязанной и любящей, будь уверен в истине этих слов.

Поликарп и все семейство тебе кланяется, все здоровы и веселы.

Прощай.

Твой Ив. Горбачевский

Насонов тебе кланяется; не помню, писал ли я к тебе, что у него сын родился; ты и Пущин были крестными отцами.

Примечания:

На письме помета Оболенского: «Пал. 1-го сент. Отв. 10 чрез Ждан(ова)».

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

16

16. И.И. Горбачевский - И.И. Пущину. 23 августа 1840 г. Петровский Завод.

16. И.И. Пущину

23 августа 1840 г. Петровский Завод

Наконец, и я дождался, что ты ко мне написал, мой любезный Пущин; но все же я более прав, потому что предупредил и писал к тебе гораздо прежде получения твоего письма. Я был обрадован и сердечно благодарю за известие, которое ты о себе подал; много раз я тебя упрекал за твое молчание, и если бы ты мне перед отъездом не сказал дожидать твоего письма, то давно бы к тебе писал.

Крайне нас огорчило состояние твоего здоровья; смотри, любезный Пущин, держись и не давай разгуливаться твоей болезни, все меры употребляй к излечению и не пренебрегай своим недугом, как ты прежде это делал. Мы тебя здесь часто вспоминаем; порадовал и ты меня, сказавши, что товарищи меня помнят; поклонись всем от меня, а Барятинскому прибавь, что я ему желаю еще и скуки: он хотя и болен, но, вероятно, всегда весел. Я помню то время, когда он почти умирал: мы с ним и тогда, вздор болтая, посмеивались. Милому доброму Павлу Сергеевичу 1 особенно поклонись от меня, а Басаргину — благодари за его память и расположение ко мне.

Ты спрашиваешь, Пущин, что мои дела. Вообрази, что до сих пор сестры мои даже не могут получить и порядочного ответа на их письма, и сколько они ни пишут к душеприказчикам покойного брата, все это ни к чему не ведет. По большей части молчат, а когда и пишут, то противоречат сами себе, всегда обещают и ничего не делают. Непонятная вещь, что делается на этом свете! И по последнему письму от сестры Анны я вижу, что наследство должно пропасть; она, наверное, полагает, что душеприказчики замотают и ничего не отдадут. Я писал к ней, чтобы она обратилась с просьбой к графу2; не знаю, послушает ли; это по-моему — и скорее и прочнее. Я теперь остался без гроша по милости этих господ, которые так любят и так приятно владеют чужими деньгами. Я не знаю, как и существовать без домашнего пособия с моим здоровьем и с здешним климатом.

А. И. Мозалевский чувствительнейше благодарит тебя за твое обещание; он до сих пор болен: грудь болит, в боку всегда колотье; теплые воды ему не только не помогли, но даже вред сделали, он больше не мог взять — восемь ванн, и после этого кровь горлом так сильно пошла, что доктор тотчас запретил употреблять их.

Ты, вероятно, получаешь от Анны Ивановны часто письма; уведомь, прошу тебя, все ли твои родные здоровы. Что делает Малиновский 3 и где он? Засвидетельствуй им мое усердное почтение и поклонись от меня.

У нас все по-старому; живем тихо и мирно. Борисов Андрей иногда, говорят, беснуется, а Петр, бедный, через это сильно страждет. Бестужевы здоровы; Оболенский скучает, а Завалишин женился 4. Все это я знаю по слухам и за верность не отвечаю.

Иногда я смотрю на окошко в твоей бывшей комнате; много в голове тогда рождается воспоминаний, думая, где вы все, что с вами. Увижу ли я тебя когда-нибудь, мой любезный Иван Иванович? Долго мы были вместе, я привык к тебе. Теперь довольствуюсь тем, что досмотрю на то место, где ты жил: я и тому рад.

Прощай, Пущин, будь здоров. Сделай милость, прошу тебя, пиши ко мне; это есть единственное утешение получать известия от тех, которых любишь. Прощай еще раз.

Помни твоего навсегда преданного Ивана Горбачевского

Приписка другим почерком, надо полагать А. И. Арсеньева:

Кланяется А. И. и желает доброго здоровья.
Примечания:

На письме помета Пущина: «Пол. 26 октября».

1 Павел Сергеевич Бобрищев-Пушкин 2-й в 1840 г. был переведен на поселение в Тобольск, где ухаживал за своим братом Николаем, помещенным в дом умалишенных.

2 Речь идет об А. X. Бенкендорфе.

3 Иван Васильевич Малиновский, лицейский товарищ Пущина, был женат на его сестре Анне Ивановне.

4 Д. И. Завалишин женился на дочери начальника нерчинских заводов С. И. Смольянинова — Аполлинарии Семеновне.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

17

17. И.И. Горбачевский - И.И. Пущину. Петровский Завод. 1840. Декабря 9 дня.

17. И.И. Пущину

Петровский Завод. 1840. Декабря 9 дня

Виноват, признаюсь, мой любезнейший, дорогой Пущин! Прости, что до сих пор на твое письмо от 10 октября еще не отвечал. Разные причины были тому помехою, а главное — нездоровье. Вот и теперь уже почти две недели я не выхожу из комнаты; холода и стужи совсем меня уничтожили; теперь, кажется, поправляюсь. Благодарю тебя за твое письмо: ничего для меня не может быть приятнее твоей беседы; ежели бы не совестно было, я просил бы тебя всякую почту ко мне писать — такое удовольствие я имею читать твои письма!

Очень рад, что ты поправляешься в своем здоровье. Ты спрашиваешь, такая ли погода у нас, как у вас: переходи к нам поближе, узнаешь. Но все-таки, я думаю, что наша сторона теплее вашей, хотя обе, правду сказать, хороши. Я ужасно зол на то, что холодно. Ты, я думаю, помнишь наши споры о тепле и холоде: теперь еще хуже боюсь стужи, она меня жмет так, что кости трещат.

Я получил от своей сестры часть денег; теперь мне покойнее, а то приходилось так, что хоть караул кричи. Не знаю, как твои обстоятельства; по-моему лучше, что ты не имеешь хозяйства и этих мелочных забот, которые ни к чему не служат, кроме — к досаде.

Ежели ты хочешь прислать для могилы Андреевича денег, пожалуй, присылай, сколько тебе угодно; но, мне кажется, и без этого можно обойтись. Александр Иванович 1 получил деньги, 58 руб. серебром, он благодарит тебя усердно, говоря: «Вероятно, Пущин причиною этой присылки».

Наши товарищи, сколько я могу знать по слухам, все здоровы. Один Борисов сильно горюет; говорят, его брату хуже. Поджио так же ко мне, как и к тебе, не пишет. Что мне сказать тебе о своих занятиях? Трудно об этом говорить, когда ничего не делаешь; кое о чем поговорить — не стоит того и не интересно.

Александр Ильич кланяется тебе; около праздника он нас оставляет: он едет в Петербург с серебром. Вот тебе новость и, как ты можешь судить, для нас очень неприятная.

Засвидетельствуй мое почтение сестре твоей Анне Ивановне и Малиновскому: я их всегда помню и память их для меня драгоценна. Две мои сестры живут в Харькове по-прежнему, а Анна уехала в Одессу на время. Ульяна выдает одну из своих дочерей замуж и очень рада, как видно из ее письма. Дмитрий Насонов тебе кланяется; все ожидает от тебя золотых гор.

Пиши ко мне, мой Пущин, прошу тебя, не отказывай мне в этом удовольствии. Кланяйся всем товарищам, а Барятинскому пожелай от меня здоровья такого, чтобы он мог кричать и спорить сильно и громко 2.

Обнимаю тебя. Прощай, будь здоров.

Твой навсегда Ив. Горбачевский

Дмитрий Захарович тебе усердно кланяется, равно — Катерина Дмитриевна.
Примечания:

1 Александром Ивановичем Горбачевский в некоторых письмах называл Александра Евтихиевича Мозалевского.

2 А. П. Барятинский страдал болезнью горла, отзывавшейся на внятности его речи.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

18

18. И.И. Горбачевский - Е.П. Оболенскому. <Петровский Завод.> Декабря 23-го дня <1840 г.>

18. Е.П. Оболенскому

<Петровский Завод.> Декабря 23-го дня <1840 г.>

Третьего дня вместе с известкой я получил твое письмо, мой любезный Оболенский, и, вообрази, в это время у меня сидит Жданов, который накануне твоего письма приехал к нам в Петровский.

Дело скорее надобно говорить: после — извинения об том, что я к тебе не писал. Твое письмо тотчас Жданов понес к Арбузову; он все обещает; Жданов живет за этим третий день, наконец, уезжает без денег, потому что тот не хочет дать; меня Арбузов убегает, не хочет со мной видеться и избегает со мною разговоров. Итак, ты без денег. Я бы к тебе собственных послал, ежели б была у меня копейка. Я получил 3 тысячи и все издержал, заплативши долги и купивши сало; это всем известно; но мыловара нет, и мыловарня у меня стоит без мастера.

Известки я не купил, потому что мыловара нет; не знаю, когда я его себе достану, между тем известки у меня уже есть запас. Я им дал воз сена, и они поехали по деревням продавать.

Приехавши в Итанцы, я не имел оказии писать к тебе, потом уехал в Селенгинск и вот теперь только что нашел оказию к тебе писать.

Остальное тебе все расскажет отец Гацицкий 1 и Андрей Алексеевич, который хотел с тобою видеться.

Прощай, любезный Оболенский, душа горюет, сердце разрывается, что тебе нельзя пособить; я и сам занял денег на разные расплаты. Обнимаю тебя, приезжай к нам сам,— я думаю, лучше успеешь, прощай.

Твой Горбачевский
Примечания:

1 Рацицкий — ксендз иркутского костела, был духовником М. С. Лунина.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

19

19. И.И. Горбачевский - И.И. Пущину. Петровский Завод. 1841. Мая 20-го дня.

19. И.И. Пущину

Петровский Завод. 1841. Мая 20-го дня

Два письма получил от тебя, мой любезнейший Пущин! и до сих пор еще не отвечал. Совестно пред тобою и краснею за такую оплошность; прости мне: буду исправней на будущее время. Ты спросишь, что я делаю — не спрашивай о подробностях: холод, нездоровье, нерасположение, хлопоты по хозяйству, хотя все это хозяйство можно отдать за грош,— все это, повторяю, было помехою беседовать с тобою.

Первое твое письмо было от 14 ноября, второе — от 31 января; усерднейше благодарю за твои Письма: ты меня не забываешь, который всегда был душевно привязан к тебе. Радуюсь, что твое здоровье поправилось. Очень жаль мне Ивашева и бедных его сирот 1); к счастию их, что они нашли такую подпору, как ты и Басаргин. Кланяйся от меня Николаю Васильевичу 2), скажи ему, что я всегда помню и люблю его. Твое поручение насчет Якова Максимовича 3) непременно исполню и уже приступил к делу; уведомлю тебя обо всем, когда кончу.

Письма из дому довольно часто получаю. Сестра Ульяна выдала дочь свою замуж за хорошего человека и очень скучает, что давно не видала Малиновского; вероятно, он теперь не бывает в Харькове. Почему ты мне никогда не напишешь о твоих родных — здоровы ли они, каково живет Анна Ивановна и часто ли тебе пишет? Мне бы это было приятно и интересно знать.

Новенького у нас ничего нет: все по-старому. Все тебе кланяются. Крестница Марии Николаевны, Софья Михайловна 4), много-много тебе кланяется; живет в большой бедности и жалуется на плохое свое здоровье, Насонов тоже кланяется тебе и кое-как перебивается. Александр Иванович Мозалевский здесь еще живет. Дмитрий Захарович и Катерина Дмитриевна помнят тебя и всегда вспоминают. Он вышел в отставку, торгует белкою и разными разностями; иногда приезжает в завод по торговым делам; живет постоянно в Селенгинске мирно и спокойно.

Прощай, любезнейший Иван Иванович, прости мне, что мало пишу к тебе. Будь уверен в истинной преданности к тебе твоего навсегда

Ивана Горбачевского

Как слышно, все наши здешние здоровы, кроме Андрея, который всегда и беспрестанно беснуется.
Примечания:

1 В. П. Ивашев скоропостижно скончался в Туринске 30 декабря 1840 г. (ровно через год после смерти своей жены Камиллы Петровны), оставив трех малолетних детей— Марию, Петра и Веру.

2 Николай Васильевич — Басаргин.

3 Яков Максимович — Андреевич. Речь, видимо, идет об устройстве его могилы. См. письмо 17.

4 Крестница Марии Николаевны Волконской.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.

20

20. И.И. Горбачевский - И.И. Пущину и Е.П. Оболенскому. Петров<ский> Зав<од>. 1842. Августа 22 дня. 12 час. Ночи.

20.И.И. Пущину и Е.П. Оболенскому

Петров<ский> Зав<од>. 1842. Августа 22 дня. 12 час. Ночи.

Сию минуту только что пришел от Николая Ивановича и сажусь к тебе писать, мой любезнейший, добрейший Иван Иванович! Два письма я от тебя получил: первое от 20 марта, которое было прислано после того письма, которое не ко мне было писано, и от 10 июля, и на которое я к тебе еще не отвечал, дожидая приезда Н. И. 1)

Я так рад приезду твоего брата, так он на тебя похож, что, разговаривая с ним, я как будто с тобой говорил и говорил; голос даже у вас одинаков. Много я к тебе хотел писать, много ты задал таких вопросов, что я хотел сочинить целую тетрадь и навести на тебя этим такую же хандру, какой я здесь очень часто бываю подвержен, но удовольствие, радость моя, что я вижу человека близкого к нам, благодарность моя к тебе, Пущин, неизъяснима, невыразима. Я чувствую и вижу, что ты меня не забыл — этому доказательство дружеское расположение и ласки Николая Ивановича, который по приезде своем к нам в Петровский вечером тотчас прислал за мною и обещал завтра, по осмотре завода, быть у меня.

Не обвиняй меня, сделай милость, что я редко пишу. Клянусь тебе всем для меня священным, что мне отвратительно писать через руки правительства письма, где бы я хотел говорить с тобою со всею откровенностью растерзанной души. Ежели бы была часто оказия, я бы тебе отдыху не дал и надоел бы своими посланиями. Скажи, пожалуйста, что я могу писать к тебе, когда наши письма везде читаются? Меня это просто приводит в бешенство и отчаяние. И сколько бы я мог тебе новостей разных пересказать; сколько бы я мог получить от тебя утешений, наставлений и советов, ежели бы я мог с тобою откровенно говорить так, как мне бы хотелось! 2)

Ты скажешь, что мог бы это делать с жителями Иркутска. Нет, ты жестоко ошибаешься, ежели ты думаешь, что я ленюсь или ленился писать к ним. Никогда! Но, поверишь ли ты, что я с тех пор, как на поселении здесь, от Борисова получил на все мои письма одну записку, писанную карандашом в пять строк, а от Поджио — в полном смысле слова — два письма и то давно, я думаю, тому года два уже. Будь справедлив: не смешно ли мне надоедать своими письмами тем людям, которые даже на мои письма не удостаивают и обратить внимание. И я перестал писать в Иркутск. Одна Мария Казимировна иногда напишет ко мне и то редко, на которые письма я всегда отвечаю.

Всякий раз, когда ты пишешь ко мне и обвиняешь меня в том, что ко мне редко пишут потому, что я сам ленюсь, мне всегда бывает прискорбно и больно, что ты так обо мне думаешь; мне бы не хотелось и я боюсь, чтобы ты обо мне худо не думал. Я так люблю и уважаю мнение моих товарищей, что кривой толк их обо мне приводит меня в содрогание.

Черт возьми, покуда это будет, что малейшая погрешность в поступке, невинная, неумышленная погрешность ставится в строку и осуждается как преступление против приличия и всяких правил! Нам каждому около 50 лет, и все-таки друг друга почитаем ветрогонами, подобно Бечасному и Михайле Бестужеву. Клянусь тебе, Пущин, это несносно! Вот тебе на деле пример Муханова. Вообрази, на днях я от него получил письмо о заказах железных вещей для него, где, между прочим, он меня всеми силами тащит и просит, чтобы я перешел к ним жить, т. е. в Урик или куда-нибудь поближе к ним; уговаривает меня и, между прочим, советует мне бросить моих детей любви, которых он насчитал около десятка. Это письмо я получил в присутствии здешнего нашего управителя, помощника его и всех здешних чиновников, которые в то время у меня сидели и пили чай. Я им прочитал это письмо вслух: они умирали от смеха и хохота, знавши мою жизнь и мое физическое состояние. А мне было так грустно и больно, что я почти расстроился в здоровьи, и так меня это огорчило, что я до сих пор не могу собраться с силами ему на эту глупость отвечать. Он тоже скажет, как и другие, что я не отвечаю на письма и редко пишу. Но, скажи сам, любезнейший Пущин, возможно ли на подобные вещи отвечать? И еще так безбожно клеветать и слушать бабских сплетней!

И поверишь ли — странную вещь я тебе скажу, что посторонние, чужие люди, но которые меня знают, со мною знакомы и знают мою жизнь, эти люди лучше обо мне думают, лучше судят и совершенно меня во всем оправдывают, нежели друзья и товарищи.

Ты скажешь, отчего же это происходит? Оттого, что мы слишком строги друг к другу, что мы слишком взыскательны, раздражительны, оттого, что судим все по слухам, оттого, что удачу, счастье или случай хороший в оборотах, в торговле, в приобретении считаем за расчетливость, аккуратность и воздержание в жизни; неудачу, местность, преграду, незнание в новой жизни, неопытность, даже доброту сердца, сострадание к ближнему, к бедности, даже характер человека — все это в другом забываем, обвиняем и сыплем укоризнами. За что, спрашиваю? За то, что не умеешь быть жидом, за то, что не обогатился, за то, что он одинок, за то, что не эгоист и скряга, за то, что обстоятельства, местность проклятая и неопытность противятся всему? Жалко, горестно говорить это, но между тем все это — сущая правда. Разбери, любезный Пущин, подумай хорошенько, вникни во все, распространи все то, что я еще не досказал, и ты совершенно будешь со мной согласен.

Ужасно жаль, что Николай Иванович хочет завтра к обеду выехать отсюда; может быть, нам еще посторонние люди помешают быть наедине. Много я сказал бы обо всем, многое я бы ему объяснил и пересказал бы то, чего ты никогда не услышишь и никто к тебе об этом не напишет.

Ты просишь меня, чтобы я не хандрил, чтобы я не скучал — невозможно, мой милый Пущин! Всю жизнь мою я всегда был между товарищами; я теперь одинок. Будущности никакой, надежда всякая отринута. Мозалевский гораздо беднее меня, но он счастлив: у него одно утешение и радость — кабак. Я, к счастию моему, не могу иметь подобных утешений, но зато у меня другие душевные потребности: я страдаю за себя и других; это мой удел, и я ему покоряюсь.

Прошу тебя — не скучай моей хандрой, не думай, чтобы я не хлопотал и не действовал: все делаю — все этому свидетели — и все неудача за неудачей, потеря за потерей, расстройство за расстройством. Я прожил 4 тысячи рублей, наделал кучу вещей, думая золотые горы приобрести,— все потерял, все расстроил и только рад тому, что моя совесть чиста, что всем прямо в глаза гляжу, что не потерял доброго имени и ничего не приобрел. Конечно, в глазах других это — худо, глупо, преступно — оттого я и десять детей любви имею,— но это все ничего. Я душевно спокоен, уважаем знакомыми, любим окружающими. Меня все обвиняют, что я до глупости добр, не могу никому ни в чем отказать, не аккуратен, не хозяин, расточителен не для себя, а для других. Я все это знаю; знаю, что доброта моя не только глупа, но вредна для меня; я знаю, что скоро буду без куска хлеба,— и все это отчасти местность, обстоятельства, а главное мой глупый характер, который состоит в том, что чужое добро лучше беречь умею, чем свое. Все это меня расстроило, уничтожило физически, но не нравственно, и мне кажется, чем более я проигрываю в физическом, тем более нахожу утешения и силы в нравственном. Не думай, мой неоцененный Пущин, что ежели я тебе жалуюсь на мое положение, то это значит мое отчаяние и мой вопль на сострадание; нет, это только излияние души встревоженной, тайной горести к человеку, которого люблю и уважаю всей душою.

Вы оба 3) меня спрашиваете, как я живу, чем занимаюсь? Признаюсь,— материя скучная писать об этом, но что-нибудь скажу. Занимался я прежде по совету глупому Арсеньева извозом бревен в казну, имел 14 лошадей; потерял на этом убытку до 900 руб. — и бросил. Взялся по совету других за мыло, потерял до 2 000 руб.,— и главное, все по совету Ильинского, покойника,— и кажется, и это брошу, потому все с убытком действую. Мы с Ильинским думали чудеса делать, и он же взялся продавать все оптом; взялся в первый раз продать, и я получил убытку 600 руб.; второй раз — убытку около 400 руб., наконец, он умер. У меня теперь денег нет; губернатор иркутский задержал остальные 2 000 руб. до будущего года, и теперь я не знаю, что делать: без денег и калача не получишь, не только мыла сварить 4). Буду жить целый год в долг, а что работать и делать, не знаю; придется продавать то, что в запасе. Вы скажете, зачем предпринимать то, от чего не ожидаешь выгоды. Что же мне делать, когда ошибаются в этом знатоки, местные жители, торговцы, а мне и подавно можно ошибиться. К тому же меня многие обманули: взяли деньги и пропали, в том числе и 200 руб., которые я чрез одного каналью-жида послал Борисову.

Теперь скажу в ответ вам еще на второе ваше письмо, господа туринские экономы, думая, однако же, что я уже вам наскучил своим вздором. Пущин пишет: «Не понимаю, почему ты не ищешь соединиться с близкими товарищами», и прибавляет: «С самого начала меня удивило твое намерение остаться там» и проч. Вспомни, ты, любезный Пущин, то время, когда мы собирались на поселение и когда объявили свое желание, куда быть поселенными. Скажи мне, кто меня приглашал с собой ехать и жить вместе? Никто. Близкие мне нашли других; я остался один. Я просился (кажется, с Оболенским) в Удинск, а потом в Петровский; нас в Удинск не пустили. Я сначала радовался, что меня на старом пепелище оставили; и точно, я сначала против других выигрывал своим положением. Но ты caм знаешь, все ли остались на тех местах, где были прежде поселены; все сговорились, перепросились и соединились; а я впоследствии остался один. Обстоятельства и местность довершили то, что неопытность и незнание жить одному с чужими людьми показывало начало хорошее. Просить же с другими жить теперь я ни за что не стану, потому что ко мне не пишут; а насильно милым не хочу быть; лучше буду горевать, страдать, но быть в тягость кому- либо ни за какие благополучия не соглашусь.

Все, чего не дописал, доскажу Николаю Ивановичу. Жаль только, что он у нас мало поживет. Насонов трудится в поте лица и отлично себя ведет — перестал пить и кланяется вам; у меня бывает очень часто, и у нас всегда разговор с ним о вас. София живет в бедности; Лука в казенной (работе день, ночью хворает. Отец Капитон здоров, усердно кланяется обоим вам и никуда не был назначен. Отец Поликарп жив, здоров, кланяется, Анна Васильевна тоже; Хариеса чудесная и прекрасная девица,— мне кума и еще не вышла замуж, да никто и не сватался 5).

Ничего мне так не обидно, что Оболенский утверждает, будто бы я на его письма не отвечал; свидетельствуюсь отцом Поликарпом, что я писал к тебе, любезный Оболенский, но между тем этот Жданов кучу моих писем затерял и после мне при отце Поликарпе отдал назад; и ежели бы ты дал: знать мне, которого числа будешь в Удинске, я бы непременно приехал бы с тобою лично проститься. Ты желаешь, чтобы я женился; мне это все говорят, все мои знакомые советуют, а сестра просит даже, чтобы я женился. По моему, мне бы самая лучшая жена была бы или бы Пущин, или бы Борисов, или ты, или бы Поджио. Вот мои жены, с которыми я готов жить целый свой век. Что касается до женщин — не наша, брат, еда — лимоны!

Обнимаю мысленно вас, целую, мои милые, любезные, Иван Иванович и Евгений; будьте здоровы; простите, ежели письмо мое вам наскучит. Когда бы я с вами увиделся, мне кажется, я проговорил бы с вами три месяца. Много я вам еще не досказал, ни время, ни место не позволяют продолжать с вами беседу. Прощайте и пишите

к вашему навсегда И. Горбачевскому

Завалишин вместо поселения оставлен в работе, и в прибавок наделал грубости помощнику и теперь по приказанию генерал-губернатора сидит в кандалах и работает 6).
Примечания:

На письме помета Пущина: «Пол. 19 октября».

1) Николай Иванович Пущин, брат И. И. Пущина, р. 1842 г. во время служебной поездки в Сибирь виделся со многими декабристами.

2) Корреспонденция декабристов, и после их выхода на поселение, проходила строгую цензуру III Отделения. Требовалось, чтобы письма писались самым разборчивым почерком и хорошими чернилами; в противном случае их не доставляли адресатам. Сохранилась следующая «Подписка» Горбачевского: «1847 года, июля 14 дня. Мы, нижеподписавшиеся государственные преступники, Иван Горбачевский и Александр Мозалевский, дали сию подписку Петровской Горной конторе в том, что полученное ею из Верхнеудинского общего окружного управления 0 июня № 15)2 отношение о том, чтобы отправляемые письма к родственникам, согласно воли его сиятельства господина шефа Корпуса жандармов графа Алексея Федоровича Орлова, были писаны разборчивым почерком и черными чернилами, нами в присутствии конторы объявлено, в чем к непременному исполнению и подписуемся.
Иван Горбачевский
Александр Мозалевский»
(«Декабристы в Забайкалье». Под ред. А. В. Харчевникова. Чита, 1925, стр. 44).

3) Пущин и Оболенский, переведенные в Туринск в июне 1841 г.

4) Горбачевский имеет в виду деньги, оставшиеся после умершего брата Николая. Официально декабристам позволялось получать от родственников и по завещаниям не более 1 000 рублей в год.

5) Речь идет о священниках Петровского Завода Капитоне Ивановиче Шершне и Поликарпе Сизых. Крайне резкую характеристику тому и другому дает Прыжов: Капитон Шергин «был горький пьяница, грабивший живого и мертвого, доводивший до того, что заводские дети умирали некрещеными, потом оставленный за штатом, все пропивший и вместе со своей попадьей и двумя дочерьми побиравшийся милостыней по заводу (...) Попа Капитона Шергина при декабристах сменил поп Поликарп Сизых — гордый и нахальный мужик» (Прыжов, л. 41 об.). Анна Васильевна — жена Поликарна, Хариеса—их дочь.

6) Ипполит Завалишин, младший брат Д. И. Завалишина. Еще до 1825 г. доносил на своего брата, а в 1827 т. с провокационными целями организовал так называемый «Оренбургский кружок», однако, вместе с выданными им участниками кружка, был сам приговорен к каторге, которую отбывал вместе с декабристами в Чите и в Петровском Заводе. От каторжных работ был освобожден лишь в 1844 г. В тюрьме неоднократно наказывался за буйство. В августе 1842 г. за дерзости против помощника управляющего Петровским 'Заводом был на месяц закован в кандалы и послан на тяжелые работы.

Печатается по кн.: И. И. Горбачевский. Записки. Письма. Издание подготовили Б. Е. Сыроечковский, Л. А. Сокольский, И. В. Порох. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1963.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » И.И. Горбачевский. Письма.