ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Письма А.Н. Дубельт к мужу.


Письма А.Н. Дубельт к мужу.

Сообщений 11 страница 20 из 80

11

Письмо 10

15-го июня. Рыскино

Милый Лева, во вчерашнем письме моем я забыла попросить тебя о двух вещах: 1-е чтобы приложить все твое старание прислать сюда учителя математики, это очень нужно. Коле теперь надо проходить тригонометрию, и Долгорукий дал ему тетрадки, но без учителя трудно подвигаться вперед без ошибок. Если Бог поможет тебе приискать учителя, то надо, чтоб он знал и тригонометрию. Пожалуйста, не забудь. Постарайся поскорее это сделать, потому что здесь время ему много (то есть Коле) и он может очень хорошо приготовиться для 2-го класса. Примись хорошенько, душинька, ты верно сделаешь, когда твердо захочешь. 2-я просьба о Сенюшке, похлопочи, пожалуйста, о назначении его в Москву, сделай это для меня, если меня любишь хоть сколько-нибудь.

Ты хотел писать к Ростиславскому о запечатанном овсе, не пиши, его распечатали. Левочка, прилагаю здесь два образчика шерсти, вели мне купить точно таких теней хорошей шерсти, самой лучшей, мягкой (ибо бывает и жесткая). Она продается в Перинном ряду, Марко знает, а в 8-м, 11-м и 13-м номерах я всегда покупаю. Эти две тени между собой похожи, но есть разница, одна светлее, другая темнее. Еще в большом Гостинном дворе, в малой суровской линии, в лавке Сокова, под № 96-м, продают остатки ситцев, оставшихся после расчета Фоминой недели (когда обыкновенно купцы рассчитывают продажу целого года). Эти остатки продаются по 60 <копеек> за аршин. Я перед отъездом купила 20 ар<шин> такого ситцу по 60 <копеек>, хотя просили сперва по 1 <рублю>. Купила его для сестрициной и Петра Вас<ильевича> девушек, учащихся в магазине, а теперь сожалею, что не купила еще остаточков для Колюшкиных рубашечек. Там есть остатки прекрасных ситцев, которые и хороши и тонки, аршина по два или по два с половиною, как раз ему на рубашечку. В остатках можно купить этот ситец по 60 <копеек>, а в кусках он продается по рублю и с лишком за аршин, то не вели покупать от большого куска. Пришли мне остатка два или три, аршина по три, хорошеньких узоров. Там был розовинький, очень миленький ситец, а если его уже нет, то хоть какие-нибудь, только чтоб были хороши, непременно из остатков по три аршина, и не дороже 60 <копеек>, а если так нельзя? так и не надо, иначе не вели покупать.

Я в больших горях на счет Каменного. Вообрази, что нынче и половины не сделано бумаги против прошлогоднего. Самую-то большую воду, самое удобное время для делания синей бумаги они пропустили и вместо того, чтобы наготовить ее побольше, не сделали и половины против прежнего. То у них роли были неисправны, то воды много, то воды мало, а все говорят, что это произошло от того, что нанятый управитель и Никифор вместе все пьянствовали или делали бумагу для себя. Не знаю, правда ли это, но все-таки доходу будет с Каменного нынче очень мало. А все отпускные причиною, если бы Никифор не надеялся сделаться вольным, он бы старался нам хорошенько услужить, но эта надежда, а с другой стороны досада, что мы ему мешаем, внушают ему не только желание плутовать, лениться и делать нам назло, но еще вселяют какую-то к нам ненависть, которая может всячески нам повредить, тем более, что ведь доход наш в его руках. Сделай милость, Лева, не ослабевай в производстве дела об отпускных, чтоб скорее кончить — умоляю тебя.

Увидишь Александру Семеновну, поклонись ей от меня и скажи, что наш малютка очень здоров, весел, прекрасно спит по ночам, редко плачет и днем и целый день гуляет, каждый день становясь милее и всех к себе привязывает. Даже мужики им любуются, а он совсем их не боится, и когда увидит мужика, особливо старосту нашего Евстигнея, которого встречает чаще других, то закричит от радости, и, указывая на его бороду кричит кисе, кисе, и всем велит гладить его бороду, и удивляется, что никто его только в этом случае не слушает. Тут он начнет привлекать на себя внимание старосты, станет делать перед ним все свои штуки и стреляет в него ппа!, чтоб он пугался и начнет почти у его ног в землю кланяться (молиться богу), потому что его все за это хвалят, то он думает, что и староста станет хвалить его. А штука-то вся в том, что при мне Евстигней стоит вытянувшись и не смеет поиграть с ребенком, который не понимая причины его бесчувственности и думая, что он не примечен старостою, потому что сам не довольно любезен, всеми силами любезничает, хохочет, делает гримасы и проч., — умора на него смотреть.

Спроси Алекс<андру> Семеновну, не получала ли она писем от Машиньки после моего отъезда: где они и что пишут? Да попроси ее сделать милость спросить Машиньку, когда будет к ней писать, получает ли она исправно мои письма? Я уже четыре письма к ней писала.

Нам всем в Рыскине очень приятно и весело, дети купаются каждый день, только жаль, что погода портится каждый день после обеда, а иногда и до обеда. Сегодня такая была гроза, и град, и дождь проливной, что это ужас, немного рожь попортило, а она и то не очень хороша.

Прошу тебя, Левочка, не забудь о Каховском16, муже Надежды Васильевны, что он просится городничим в Ржев. Постарайся, чтобы это скорее сделали — напиши мне, был ли ты уж в Петергофе, что там делал и видел ли наше место? Что там сработаешь, напиши пожалуйста. Получил ли десять золотых, которые я на той неделе к тебе послала?

Левочка, сделал ли ты что-нибудь по письму графа Олизара17 к маминьке, которое она к тебе прислала, где он просит тебя о каком-то несчастном? Не оставь этого дела без внимания, прошу тебя. Все страждущие имеют право на наше участие и помощь. Тебе бог послал твое место именно для того, чтобы ты был всеобщим благодетелем. Напиши мне, кто это, о ком просил Олизар и что можно для него сделать, и что ты для него сделал.

Дети здоровы, Нельсон приехал благополучно и всякий день купается по нескольку раз, то в реке, то в пруду. Колиньке и мне Рыскино кажет<ся> еще красивее прежних лет, а Миша просто от радости на голове ходит. Старику Соуди так Рыскино понравилось, что он писал к своему приятелю в Петербург, что здесь настоящий рай. Вот каково наше Рыскино.

Целую твои ручки.

12

Письмо 11

17-го июня. Рыскино

Вот уж две недели, как не имею от тебя писем, Левочка. Что ты это сделался так ленив писать ко мне? Ждем мы также с нетерпением обещанного студента, хотя Коля и занимается сам, но все-таки с учителем лучше. Присылай же нам его, душечка.

Я в большом горе насчет денег: нет их, да и только! А как подумаю, сколько я тебе должна, так сердце и заноет, что нечем тебя выручить.

Я все не очень здорова: сперва, с приезда, было хорошо пошло, а теперь опять и слабость, и дурнота, и еще замучила к тому бессонница. Глаз не могу закрыть до 5-ти или 6-ти часов утра, голова меньше прежнего болит, но так как она слаба, то мне и думать, и говорить, и слушать других тяжело. Хочу на той неделе начать купаться, авось будет польза. Скучно быть такой хворой, ни что не тешит, ни что не мило.

Все прочие здоровы, дети очень веселы, купаются, ездят верхом, полют цветники, поливают их. И мне было бы очень весело, если б я была здорова, да если б были деньги, чтоб к тебе послать. Меня очень тревожит твое положение. Напиши, пожалуйста, что с тобою делается, и что делается с твоими финансами. Каково ты съездил в Фалль? Я еще не получила от тебя ни словечка после 1-го июня, когда ты писал ко мне перед отъездом из Петербурга.

Напиши, пожалуйста, что делает мой Думаю про себя, много ли его напечатано, и как ты полагаешь с ним распорядиться? Ты хотел спросить, подождет ли Греч плату за печатание книги, пока продастся довольно экземпляров на такую сумму. Да и что сделалось с первым томом аглицким и с листком, который был из него вырезан? Напиши, пожалуйста, не поленись, Левочка.

Сделай милость, похлопочи о камне. Право, обида крайняя, и жаль бедных крестьян. Постарайся, Левочка, ты? если захочешь, все можешь сделать.

Прощай, мой друг, будь здоров, береги себя. Дети целуют твои ручки. Извини, что не пишут к тебе, ~ ведь это мне хлопоты. Присылай нам скорее студента.

А. Дубельт

Кланяйся Вериньке и Львовым, когда увидишь

13

Письмо 12

1835. 21-го июня. Рыскино

Это письмо, милый Лева, будет совершенно деловое. Я получила твои три письма № 4-й, 5-й и 6-й. Вместе с тем получила копию с протеста прокурора и приказание твое достать от Благова документы на тех из мнимоотпущенных людей, которые приписаны к Каменному от Махина. Я писала об этом к Благим, но уверена, что они ничего не могут мне доставить, потому что у них и самих ничего нет на этот счет. Все эти бумаги надо достать в Твери, и потому я также писала к Алисову18 и просила его, посоветовавшись на этот счет с Ивановым19, секретарем Граж<данс-кой> Палаты, достать копии со всех нужных для сего документов. Прошу тебя, напиши и ты к нему то же самое, твое письмо подействует более моего и напиши, чтобы он все эти бумаги прислал прямо к тебе. Тут, я думаю, нужна копия с купчей, по коей Махино продано (если в ней упомянуто, что продавец отчислил этих людей за собою). Нужны копии с тех актов, по коим эти люди переведены из Махина в непроданное имение Мусина-Пушкина20; нужна копия с акта, по коему М<усин>- Пушкин наследовал сестрам своим; и еще с того акта, коим он объявлен банкротом и который последовал не так давно. Следовательно, когда было сказано, чтобы подвергнуть ответственности за долги все имение Мусина-Пушкина, какое у него есть или какое впредь отыскаться может, в то время уже части сестер его принадлежали ему и подвергались ответственности наравне с его собственным имением. Прокурор сам не знает, что говорит, когда упирается на Махино. Разве помещик не властен, продавая какое-либо имение, отчислять иных людей и оставить их за собою? А когда этот помещик весь в долгах, то и отчисленные люди должны также отвечать за долги, как и прочие. Пожалуйста, напиши к Алисову и попроси его прислать к тебе все эти нужные бумаги. Все эти акты должны быть в Твери, в судебных местах.

Ты мое это письмо прибери особо, Лева, чтоб иметь под рукою опровержение против протеста прокурора. Главное, надо бить на то, что Мусин-Пушкин не давал воли своим людям, и в доказательство, что он записал их в ревизию и что не оставил после себя духовной, а при себе не явил отпускных. Значит, что не было на то его воли. Закон, приводимый прокурором, говорит о людях, кои бы сами не успели явить своих отпускных в течение месячного срока, а не о таких, коим бы помещик не выдавал отпускных, им принадлежащих с лишком год после их написания и, не явив их нигде, предоставил бы ими пользоваться только после своей смерти, не оставив для того духовной. Все это доказывает и кроме подписей, что на это дело не было воли Мусина-Пушкина, если уж утверждают, что, находясь под запрещением, он имел право выпускать людей своих на волю.

Мне так жаль, что ты не хочешь, чтобы твоя бумага к прокурору была в деле. Там такие сильные опровержения, что всякого бы убедили, а теперь видишь, прокурор утверждает, что я не оказывала никакого сомнения на счет подписей, тогда как в твоей бумаге это сомнение изъявлено очень сильно, да и кроме того, я подала два прошения, одно в губернское правление, другое в уездный суд, где пишу, что эти отпускные подвержены сильному сомнению. Когда придет время, Лева, пожалуйста, не упусти ничего этого из вида.

Доверенность я подписала, но еще не могла засвидетельствовать, для этого надо самой ехать в город.

Вообрази, Лева, что ящик мой с ковром и книгами, отправленный из Конторы транспортов 6-го июня с десятидневным транспортом и который бы уж 16-го июня должен быть в Волочке, еще и до сих пор не приехал! Прилагаю копию с квитанции и прошу тебя, милый друг, пошли сей час верного человека к Серапину узнать, что сделалось с нашею посылкою, и пожалуйста, поскорее, потому что там есть пропасть книг, которые нужны Коле здесь в Рыскине. Того и смотри, что мы получим эту посылку перед самым отъездом, когда нам надо будет ехать отсюда. Похлопочи, пожалуйста, чтобы поскорее ее к нам доставили и узнай, что с нею сделалось. Дети целуют твои ручки.

14

Письмо 13

24-го июня. Рыскино. 1835

Вместе с этим письмом, Лева, получишь 4 книжки, французские, АсМе et ТЬиосЬге, которые отдай в библиотеку Плюшара21. Не забудь, что 28-го этого месяца срок нашему билету, и если ты не намерен абонироваться еще вперед, то надо все книги ему отдать. Я получила два письма твои по почте. В последнем ты уведомляешь меня, что Кат<ерина> Ник<олаевна> Орлова22 приехала в Петерб<ург> сей час после моего отъезда. Жаль, что мы не виделись, тем более, что она уезжает за границу. Напиши мне о ее детях, велики ли они, хороши ли, умны ли, учены ли, на кого похожи, с кого ростом? Если Катер<ина> Ник<олаевна> еще в Петербурге, поклонись ей и скажи, что мне очень жаль что мне все такая неудача с нею видеться. Я слышала, что ее ожидают в Петербург, но не думала, чтобы она приехала так скоро. Если бы я знала, что она будет в Петерб<урге> на другой день моего отъезда, я бы дождалась ее. Напиши мне, где будет жить Михайло Фед<орович>23 во все это время в Москве или в деревне, и как он решился остаться один на такое долгое время. А я здесь хлопочу с Каменным, все жалуются на управителя, а он на всех, а я жалуюсь на то, что мало будет нынче доходу. Однако с приезда я уже получила 6 <тысяч рублей>, из коих 5750 <тысяч> посылаю завтра в Торжок выкупить вексель Безобразова, которому был должен Мусин-Пушкин.

Лева, пожалуйста, пришли математика для Коли. Очень нужно, и большую сделает пользу ему для 2-го класса. Он будет впереди товарищей, когда теперь поучится. Немки не надо, не присылай, а математика, чтоб знал тригонометрию, пожалуйста, пришли.

Дети купаются каждый день, а мне нет удачи; они поедут поутру, а я люблю купаться после обеда часу в шестом, но вообрази, что регулярно каждый день к полудню или к обеду соберутся тучи, пойдет дождь и сделается гроза, и мое купанье должно быть отложено до другого дня, а на другой день опять то же. Когда мы сюда приехали, первые дни такая была жара, что я не знала куда деваться; но теперь, слава Богу, только тепло, а не жарко.

Мы едим каждый день каменскую спаржу, она очень вкусна, тем более, что своя. Вообрази, как ее много. Нам привезли ее пуд, да до нашего приезда продали в Торжке 2 пуда с лишком. А почем продали, как ты думаешь? По 5 <рублей> за пуд! Тогда как в Петербурге > она и теперь, я думаю, по 1 <рублю> за фунт платится. Будь эта спаржа в Петербурге, как бы ты ее покушал. Не правда ли? Извини, что так дурно пишу, очень устала, а надо сегодня с вечера отправить в город.

Прощай, мой милый.

Поклонись от меня Александре Семеновне и скажи ей, что наш Колюшка здоров и становится день ото дня милее и забавнее, только беда, что все хочет бегать и бегать один, чтоб никто не держал, так страшно, чтоб не упал. Он до сих пор не забыл ппа, то есть будто стреляет из ружья, и все должны пугаться. Он очень памятлив. Здесь вдруг один стол показался ему похож на фортепиано, и вот теперь нет покоя ни одному ломберному столу в доме. Одно что Та (то есть музыка) да и только! Всех заставляет играть, то есть бить пальцами по столу, а сам поет: ту, ту, ти, ти; потом видит, что музыка нехороша, то велит доску стола поднять, думая, что музыка спрятана под доскою, и как видно помня, что у фортепиана есть доска, которую надо отворить, чтобы играть. Это все расскажи Александре Семеновне, а также и то, что малютка начинает произносить несколько слов: папа, баба, нана, кка (это каша), атя (это Катя), только это атя он более произносит на удачу. Ко мне очень привык и очень меня любит.

Прощай, душечка. Дети целуют твои ручки, они здоровы.

Милый Левочка, еще раз прошу тебя за Александру Ивановну Соболевскую. Ради Бога, похлопочи за нее поскорее, ибо она в крайности, без куска хлеба. Ты знаешь, как они были бедны, а если и пенсию она не скоро получит, то каково это ей будет жить без копейки и при таких горестях, какие она терпит. Когда будешь просить за нее, упомяни, голубчик, что она родная внучка известного Беринга, который дал свое название проливу, отделяющему Азию от Америки. Ее отец был сын Беринга. Не молчи об этом обстоятельстве, друг мой, ибо, верно, оно очень подействует. ^ Еще прошу тебя за Алекс<андру> Иван<овну> Александровичеву. Выхлопочи ей также по ее желанию единовременное пособие, но чтоб было побольше, если можно. Потрудись, постарайся, голубчик, а я уж не знаю, как буду тебя благодарить за эти милости. Прикажешь, на коленях простою два часа перед тем письмом, которое привезет мне утешительное известие, что ты что-нибудь сделал по этому предмету. Дай Господи тебе успех на добрые дела.

Благодарю тебя, голубчик мой, за исполнение просьбы родных покойной сестры Анны Дмитриевны24, о перевезении тела ее в Калязин. Заметь, Лева, какое множество мы потеряли этот год родных и знакомых.

3-го июля

Я все очень нездорова, вчера не дописала тебе письма, как сделалось мне дурно. У меня беспрестанная дурнота, и холодные ванны не помогают. Особливо к вечеру, когда солнце сядет, тут и пойдет потеха. Не знаю, долго ли это продолжится, а очень скучно. Нет ни одного дня, чтоб я была здорова, если утро прошло, что я не хворала, так вечер уж я верно нездорова, а иногда и утро и вечер. Теперь голова меньше и реже болит, а главную роль играет дурнота в моей жизни. Нельзя сравнить, как я ослабела против прошлого года. Прощай, душинька, дети целуют твои ручки. Все здоровы, кроме меня.

Не у тебя ли моя рубашечка батистовая, в которой меня и Колю крестили? Кажется, ты ее взял к себе.

15

Письмо 14

Пятница. 5-го июля. Рыскино. 1835

Твое производство25, милый Лева, разумеется, всех нас очень обрадовало. Вчера приехал сюда Мудров, еще до обеда. Я уже не ожидала математика, потому что последнего письма твоего с почты еще не получала, где ты пишешь, что нашел для нас Архимеда. И так, перестав уж ожидать его, я вместе удивилась и обрадовалась, что приехал он, ибо когда мне сказали, что приехал из Петербурга молодой человек, то я сей час догадалась, что этот господин должен учить нас математике. Я послала Мишу попросить у него твое письмо, а между тем с Колею рассуждаю о том, что как жаль, что этот учитель приехал так поздно, и что Коле не долго придется брать у него уроки. В это время бежит Миша на лестницу к нам, и слышу, что он пищит что-то очень весело. Вбежав в комнату он сказал нам: Savez-vous quoi? Maman, savez-vous quoi?* Я думала, что, верно, этот новый приезжий кто-нибудь из добрых знакомых, или Моисеев или Аникин. Кончилось тем, что Миша,

* А знаете что? Маменька, знаете что? (пер. с фр.).

указывая на адрес пакета, наконец объявил нам, что ты произведен. Я сперва была уверена, что ты написал так для шутки, потому что письмо шло не по почте, то ты верно шалил, надписавши Его Превосх<одительству>, но распечатав письмо и начав его читать, по серьезному слогу и чувствам, тобою описываемым насчет детей, я удостоверилась, что ты не шутишь. В миг это известие разнеслось по всему дому, и не было конца радости и поздравлениям всех людей. Все очень рады, это видно на их лицах, но больше всех рада Александра Алекс, дочь благочинного, которая у меня опять гостит с самого моего приезда. Она прибежала ко мне в комнату, ну плакать, обнимать меня, благодарить Бога, так что ее восхищение продолжалось очень долго. Дети тоже очень шумно радовались, а я благодарила Бога за тебя и за них: за тебя, что твои неимоверные труды наконец награждены достойно, что ты, в твои лета, наконец на своем месте, и что в новом твоем звании ты можешь быть еще полезнее и еще более предаваться своей склонности быть общим благодетелем. За детей я порадовалась, что ты можешь быть им теперь еще полезнее прежнего. Дай Бог, только, чтоб ты был здоров.

Что ж до меня касается, я чувствую себя, как в чужом пиру, в похмелье. Мне смешно, что и на меня простирается твое возвышение, когда я тут ни душой, ни телом не виновата. За себя я рада только тому, что может быть мужики и люди будут лучше слушаться.

Вчера я также получила еще три письма твоих по почте и письмо Машиньки Лавровой. Как мне жаль этих 600 <рублей>, которые увез у тебя твой постоялец. Как хорошо, что у нас нет дома в Петербурге26. Мы бы никакого дохода не получали, все постояльцы уезжали бы от нас, не заплатив денег за постой. Спасибо, голубчик, за расчет об акциях. Я тому рада, что ты заплатил Коле Столыпину 5 <тысяч рублей>, которые брал у него, терпеть не могу долгов. Скажи, пожалуйста, теперь уж ему ничего не должен, не правда ли? Слава Богу, что ты заплатил около 3 <тысяч рублей> долгу в сундук, и что теперь уж немного осталось на тебе долгу.

Теперь спешу оправдать нашего Николиньку. На него наклепали, что будто у него тетрадка риторики французской, писанная Рифе. Николинька брал ее, это правда, но уже очень давно, и
очень задолго до своего отъезда сюда, отдал ее пажу 2-го класса Желтухину. Я сама переписывала ему почти всю риторику и потому знаю, что ему эта тетрадка не нужна уже давно, потому что у него двойной комплект риторических тетрадок. Притом, когда он ехал, я сама выбирала все его тетради и книги из комнатки у Бенуа, сама их дома перебирала и сама давала их укладывать в дорогу. Рифеевой тетрадки не только тут не было, но даже она давно уже и до того не нужна была Коле, потому что он до того еще времени имел у себя всю риторику переписанную и сам уже давал свои тетрадки другим пажам, когда оне были им нужны. Они так потеряли, верно, эту тетрадку, да и клеплют на Колю. Если же нужна им фр<анцузская> риторика для литографии, то предложи Колины тетрадки, оне в его бюро, в маленьких ящиках, за доскою, а ключи от бюро я отдала тебе перед отъездом, они на железном колечке. Сделай милость, Лева, оправдай Колю перед Игнатьевым27 и скажи, что если б Коля даже потерял эту тетрадку, то он бы непременно и в том признался, и я, бывая у него каждый день и наблюдая за каждым его шагом, и зная все, что он делал, в чем нуждался, что занимал у своих товарищей и когда отдавал, очень хорошо знаю, что не только Коля не завозил этой тетрадки в деревню, да и не имел уж в ней никакой нужды задолго до своего отъезда и даже до экзамена. Во время экзамена он твердил риторику при мне по своим собственным тетрадкам, а Рифеевой тетради и духу не было. Я так боюсь, чтобы Колю не очернили за глаза. В чем другом, а в этом он ни душой, ни телом не виноват.

Я здесь получила письмо от Дешевова, он пишет, что его дело лежит в Тверском губернском правлении без всякого действия, ни взад ни вперед нейдет. Милый Лева, напиши к тверскому губернатору, напомни ему его обещание кончить скорее дело Дешевова. Уж так или сяк, лишь бы скорее кончил. Пожалуйста, похлопочи, он нам много сделал пользы.

Ты писал в одном из своих писем, что муж Надежды Васильевны Каховской назначен городничим в Дорогобуж, и это хорошо, но как-то давали надежду, что он будет городничим в Ржеве. Это было бы лучше, и им этого хотелось. Скажи пожалуйста, отчего назначили его в Дорогобуж, а не Ржев? Писал ли ты об этом Надежде Васильевне, или она еще ничего не знает?

Посылку с шерстями и холстинками я еще не получала, а получила объявление с почты. Поблагодари Елисавету Николаевну за ее милую любезность, что ей угодно было потрудиться купить для меня эти мелочи. Я потому не хотела ее беспокоить, что для таких безделиц совестно было бы мне ее тревожить, тем более, что она живет на даче. Поблагодари очень, очень за меня.

Если имеешь средство, доведи до сведения Андрея Ник<олаевича> Муравьева, что благочинный по доносу дьякона на него о раскольниках не виноват, а архирей тому и рад, чтоб не сдержать слова, не посвящать его в протопопы. Попроси Муравьева постараться об окончании этого дела.

Много и премного благодарю тебя за присылку Мудрова. Хоть и мало времени остается, но Коля с своими способностями и прилежанием все-таки еще много успеет. С четверга до сегодняшнего дня, то есть в три дня, они уже прошли половину тригонометрии и уж прошли эту половину два раза. То есть в три дня Николинька теперь знает то, что его товарищи будут знать в октябре месяце, следуя постепенности курса. Кажется, есть надежда, что он от них не отстанет.

Левочка, кажется, я забыла в Петербурге в своем шкапу, который стоит в моей спальне, сверток с шерстями, всю голубую тень, в клубках, которые мне теперь здесь нужны для вышивания. Потрудись, пожалуйста, сам поискать этот сверток, не пускай туда Марки, прошу тебя. Этот сверток с шерстями должен быть на третьей полке от верху, с левой стороны; вся шерсть размотана в клубках: голубых, кажется, семь да серых два. Серых не присылай, они мне не нужны, а все синие и голубые пришли, пожалуйста, поскорее. За ними остановилась моя работа на пяльцах, где именно мне теперь приходится вышивать голубой цветок. Пожалуйста, сей час отыщи эти шерсти в шкапу и пришли их как можно скорее. Извините, ваше пр<евосходитель-ст>во, что я вас так беспокою. Такую важную особу.

Маленький Колюшка был не очень здоров эти дни, должно быть, к зубкам, потому что в новом месте десны распухли. Но как тяжело и жаль видеть больного ребенка, это навело уныние на весь дом на несколько дней. Теперь, слава Богу, он почти совсем здоров и еще стал для меня милее за то, что я так о нем беспокоилась. Левочка, не давай моих писем читать никому, не поверишь comme cela me gKne de vous йспге, quand je sais, ou je crains, que mes lettres seront lues. Je ne puis vous йспге a coeur ouvert, si vous nVtes pas le seul a lire ce que j' ncris Adieu, mon cher*.

* как стеснительно к тебе писать, когда я знаю или опасаюсь, что кто-то прочтет мои письма. Я не могу писать откровенно, когда не ты один читаешь, что я пишу. Прощай, мой милый (пер. с фр.).

16

Письмо 15

8 июля. Рыскино. 1835

Прилагаю здесь засвидетельствованную в суде доверенность, милый Лева, и копию с решения уездного суда на счет отпускных. В доверенности ошибка, которую надо исправить, сказано: «После покупки мною сего имения», а надо: «Еще до покупки мною сего имения»; — потому что мы купили имение 28 августа, а Полторацкий28 представил отпускные в суд в июле. Следовательно, это было до покупки, а не после. Я надписала карандашем еще до над словом после, то вели слово После выскоблить, а вписать Еще до. Только я не знаю, будет ли действительна эта доверенность по случаю твоего производства? Если можно, то оставь эту самую, ибо столько хлопот и издержек с засвидетельствованием: надо или мне ездить в Волочек, или книгу сюда привозить, все это хлопотно и стоит. Когда дело перейдет в Сенат, надо написать опровержение на протест прокурора, а то словесно нельзя опровергать. Благов поехал в Тверь добывать документы на тех людей, которые были приписаны к Махину по 7-й ревизии. Впрочем, эту часть прокуророва протеста очень легко опровергнуть: обе сестры Мусина-Пушкина умерли лет 15-ть и 20-ть тому назад, их имения достались Мусину как единственному их наследнику. В то самое время и после того Мусин был в долгах, и все его имение под запрещением, а впоследствии он объявлен и банкротом; и во всех этих актах сказано: «Подвергнуть ответственности за долги все имение Мусина-Пушкина, какое у него есть и какое впредь отыскаться может». Кажется мне, что Махино было продано прежде, нежели поданы были на Мусина все эти взыскания, и когда хотя на нем и были уже большие долги, но кредиторы еще молчали, а из казны он Махино выкупил или продал с переводом долга. При продаже же удержал некоторых людей за собою, которые, вследствие наложенного запрещения за частные долги и обнародованного постановления о его банкротстве, и должны подвергнуться вместе с прочим имением ответственности за долги. На счет людей, доставшихся Мусину-Пушкину от сестры его Мячковой, не приписанных по 7-й ревизии к Оздикову, и говорить нечего, потому что я же купила и Оздиково. Притом, все эти люди приписаны теперь самим Пушкиным по 8-й ревизии к Каменному, а мы купили имение не по 7-й, а по 8-й ревизии. Приписать же этих всех людей к Каменному помещик имел полное право, не возможно же, чтоб он приписал к своему имению людей, ему не принадлежащих. Ежели скажут, что отпускные даны по 7-й, а не по 8-й ревизии, то кроме уже того, что Мусин-Пушкин должен бы оговорить в ревизских сказках, что он этих людей отпустил на волю, да еще и то надо заметить, как бы он держал у себя эти отпускные год и три месяца, не являя их нигде и не отдавая их этим людям, несмотря на то, что новая ревизия должна была напомнить ему о их свободе, если б он дал ее им. Еще прокурор говорит, что я <не> оказала никакого сомнения на счет действительности подписей, тогда как в двух прошениях, 1-е в уездный суд, 2-е в губернское правление, я именно утверждаю, что подписи подвержены сильному сомнению. Да и в твоей бумаге к нему ты об этом говоришь, так зачем же он говорит такие пустяки. Когда Благов доставит ко мне отысканные им документы, я их пришлю к тебе, а между тем писал ли ты в Тверь к Алисову, чтоб он достал нужные бумаги.

Возвращаю письмо Машиньки Лавровой, которое прислала мне для прочтения Александра Семеновна. Поблагодари ее от меня, и пожалуйста, прежде чем отсылать ко мне Машинькины письма, читай их сам и давай их читать Александре Семеновне. Поклонись ей от меня и скажи, что Колюшка совсем здоров. Прощай, мой друг, какая-то у вас погода? А здесь чудо. Какой нынче благодатный год на все: рожь, яровое, фрукты, мед — всего пропасть и все отменное, всему полный урожай. Слава Богу. Только травы худы, сена мало, а всего, всего очень много, даже груш и слив, чего никогда не бывало.

17

Письмо 16

9-го июля. Рыскино

Милый Лева, сей час получила я твои два письма, от 3-го и 5-го июля, а также и приказ. Благодарю тебя, мой голубчик. Пишу наскоро, потому что сей час едут опять в город, везут чиновника, который привозил книгу росписаться в получении доверенности. С этим случаем я пишу и тороплюсь, чтобы не задержать чиновника. Тороплюсь тебе и то сказать, что я получила ящик с книгами, его тому дня три как привезли из города, и точно возили в Москву. Так жаль, что время столько потерялось и что теперь получили эти книги уж к концу нашего здесь пребывания. 2-е спешу тебе также сказать, чтоб ты не искал голубых шерстей в моем шкапу, ибо я нашла их здесь. Извини, дружочек, что я напрасно тебя беспокоила. Благодарю за книги, шерсти и ситцы, все исправно получила, только конфет еще не получала. Целую тебя от всего сердца. Пожалуйста, перешли прилагаемое письмо к пажу Адлербергу 2-му от Николиньки. Пиши побольше о самом себе, прошу тебя, мой друг. Пиши обо всем, что с тобою делается. Это письмо не в счет, потому что пишу второпях, и ты с меня примера не бери, а все пиши большие письма, не поверишь как, живя в деревне, письма читать приятно. Ты спрашиваешь, рады ли мы, что ты произведен? Разумеется, это очень весело, тем более, что и доход твой прибавится. Только при сей вернейшей оказии не премину напомнить о данном мне обещании: не позволять себе ни внутренно, ни наружно ни гордиться, ни чваниться и быть всегда добрым, милым Левою и не гордиться никогда, и на меня не керчать* и не сердиться, если что скажу не по тебе. Не надо никогда забывать, что как бы мы не возвышались, а все-таки над нами Бог, который выше нас всех и который не терпит гордости и чванства. Сказано: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Будем же скромны и смиренны без унижения, но с чувствами истинно христианскими. Поговорим об этом хорошенько, когда увидимся, только ты вперед дай слово на меня не сердиться. Прощай, будь здоров, береги себя. Пришли мне, пожалуйста, копию с Николинькина формуляра, привезенного к тебе Бенуа, и мне хочется прочитать его. Ах, я все забываю сказать тебе, как я рада, что могла угодить тебе, со временем выплачу и остальные деньги, теперь еще не могу. Прощай.

Детям бы надо тебя поздравить, да ведь ты не взыскательный отец, а между тем уверен, что они рады твоему производству, право, больше тебя самого. Впрочем, вот пустая страница, пусть напишут строчки по две.

Cher Papa,je vous frticite de tout топ coeur de votre avancement; vous pouvez dre persuadn

que ce bonheur та Мй trns sensible, et que j'ai sincurement remercw Dieu pour sa bontti.

Votre respectueux fils Nicolas Doubelt.

Mon cher Papa,je vous fnlicite de tout топ coeur avec votre avancement, et reste pour toujours

Votre trus respectueux fils 9 Juillet, 1835

M. Doubelt

Je vous remercie pour le livre, que vous mavez envoyti: le Dict[ionnaire] Encycloptidique**

* Так в тексте

** Милый папинька, от всего сердца поздравляю вас с вашим производством; будьте уверены, что я был очень рад такому счастию и что я искренне благодарил Господа за Его милости.

Ваш почтительный сын Николай Дубельт Мой милый папинька, от всего сердца поздравляю вас с вашим производством и остаюсь

Ваш навсегда почтительнейший сын

9 июля 1835 г. М. Дубельт

Благодарю вас за посланную вами книгу Энциклопедический Сл[оварь].

18

Письмо 17

15-го июля. Рыскино. 1835

Это письмо отдаст тебе Николай Леонтьевич Дубельт, молодой человек, которого я очень люблю, и которого, милый Лева, по дружбе твоей ко мне, прошу поместить в нашем доме и не отказать ему в содержании и покровительстве. Он заслуживает твое внимание своею скромностию и многими хорошими качествами. Если нужно, окажи ему всякую помощь, свози его представиться к Директору Паж<еского> корпуса Игнатьеву, обмундируй его к 22-му см. для получения приза, и в день сего праздника будь свидетелем его благополучия.

Я получила третьего дня твое письмо от 8-го см. Как жаль, если Машинька Дубельт29 не выдержит этой болезни, жаль не для нее, а для бедных родителей. Миленькая девочка, какое бы она была для них утешение.

В том же письме ты пишешь, чтобы я переменила доверенность, но она была уж засвидетельствована, когда я получила известие о твоем производстве. Я спрашивала у члена из суда и он говорит, что эта доверенность также будет действительна, как и новая, написанная новому твоему званию. Ты пожалуйста, Лева, если можно, не заставляй меня переписывать другой доверенности, в деревне это так трудно. Получила я от Алисова письмо, где он пишет, что в общем собрании советников и секретарей Гражданской Палаты опровергнуты подписи на отпускных, между тем он изготовил притом все нужные бумаги для производства этого дела в Сенате, а именно: 1-я купчая, по коей продано Махино; 2-е акты, по коим эти люди переведены из Махина в Каменное; 3-е акт, по которому Мусин наследовал сестрам своим и 4-е когда и за что был он объявлен банкротом. Алисов пишет, что копии со всего этого он доставит к тебе. В Гражданской Палате составят определение на этот счет, со включением всех вышеписанных справок. Пожалуйста, Левочка, употреби все старание, чтобы это дело скорее кончить. Оно очень всему мешает.

Вчера, совсем неожиданно, приехал ко мне Ал<ексей> Мар<кович> Полторацкий. Просидел у меня часа три, пил чай и очень был любезен. Рассказывал о своем горе, что Шварц взял над ним верх на счет заведения пансиона в Твери, и в самом деле это непонятно, чтобы такое благодетельное намерение, имеющее на своей стороне согласие 10-ти уездов, могло быть остановлено предводителем одного уезда Шварцем. Я понять не могу, отчего Шварц на это не соглашается и отчего его несогласие так важно, что могло остановить все это дело.

Прощай, мой друг, береги Николиньку, да, если можно, поскорее привози или присылай его опять ко мне в Рыскино. Напиши мне, точно ли 22-го июля будет раздача призов, и опиши потом как все будет происходить, если сам не приедешь рассказать обо всем.

У тебя теперь две должности, это правда, но дней на десять можно отлучиться. От этого Россия не пропадет, а для меня будет большое счастье. Впрочем, делай что можно, только, если сам не приедешь, так присылай Колю назад, без него мне здесь и тошно и скучно. Пусть поживет еще недельки две или три.

Вообрази, какой нынче урожай: мало, что рожь высока, что колос велик, но еще большая часть колосьев о шести рядах зерен, когда обыкновенно бывает о четырех рядах. А вообрази, что с рожью случилось: на днях была очень холодная ночь, почти мороз, этим холодом выжало нежный сладкий сок из молодых колосьев, сок потек по колосьям, как мед, в колосьях те зерна, откуда вытек сок, пропали, а народ говорит, что это сошла на рожь медовая роса. От утраты этих зерен много будет убытку.

Прощай, мой милый, смотри ж приезжай вместе с Колей, ужас как хочется на тебя посмотреть. Спешу кончить, закладывают коляски, пора ехать Коле в Волочек, а мне его провожать. Как холодно эти дни, это ужас, особливо к вечеру, точный октябрь. Прощай, голубчик.

19

Письмо 18

19-го июля. Рыскино

Ты верно догадался, милый Лева, что я была очень рада и очень счастлива видеть нашего дорогого Сенюшку у нас в Рыскине. Это такая была мне радость, что я пересказать не могу, особливо после отъезда Николиньки. Мне все так пусто и грустно, и брат с детьми своими приехали, как нарочно, чтоб меня рассеять. Поблагодари Сенюшку, пожалуйста, что он сюда заехал. Я просила его
остановиться у нас, и уверена, что ты также будешь приглашать его. Уверена также, что ты со всей родственностию примешь участие в помещении сына его Николиньки. Да еще, скажи, Лева, в каком положении определение самого Сенюшки в Москву при страховом обществе, о чем хлопотал Львов Алек<сандр> Ник<олаевич>30. Напиши мне, есть ли надежда, чтобы Булгаков31 сдержал слово? Я уверена, что тебя не нужно просить принять в родном нашем Сенюшке живое участие во всех отношениях, когда ты принимаешь его и в чужих, и даже в людях совсем тебе незнакомых. Не правда ли, что ты каждую минуту будешь помнить, что я люблю Сенюшку, как родного брата? И что это за человек! Какой ум, какие правила. Какое счастье знать его и принадлежать ему так близко. Никто лучше тебя не может оценить такого редкого человека.

Я провожала Николиньку нашего до Волочка и там получила твои два письма, денег 75 <рублей> для людей и ящик с конфетами. Теперь не отвечаю на письма, потому что спешу кончить письмо. Сенюшка сей час едет, и мне не хочется задержать его. Буду еще на днях писать к тебе по почте, а теперь благодарю только за славные конфекты, а люди благодарят за гостинец. Как они были рады твой щедрости!

Наш Николинька должен уже быть в Петербурге, отдай ему прилагаемое письмо. Обнимаю вас обоих. Прощайте.

Маленький Колюшка все не очень здоров это время, часто плачет, худо спит и худо кушает — верно зубки идут. А когда он здоров, то так мил, что это прелесть. Жаль, что его частое хворанье помешает ему поправиться хорошенько для Машинькиного приезда.

20

Письмо 19

Воскресенье. 20-го октября. Рыскино, вечер

Вашему Превосходительству объявляется трехдневный арест не на хлебе и на воде, а на бумаге и чернилах за то, что ваша дражайшая половина, то есть сожительница, проезжая чрез уездный город Вышний Волочек, и сегодня по утру, в десятом часу утра выехав из оного, не получила от вас письма, чего доселе никогда не случалось, за каковое преступление предписывается вам сидеть или стоять (все равно) у письменного вашего столика ровно три дня и в продолжение сего времени писать к вашей супруге разные письма, счетом не менее пяти в день, итого в три дня пятнадцать, а так как Николиньке чрез девять дней минет шестнадцать лет, то шестнадцатое письмо извольте написать ради его рожденья, и я непременно должна получить весь этот груз с первою же почтою, а ежели не с первою, так со второю, и так далее.

Вы может быть думаете, ваше превосходительство, что я с ума сошла или помешалась в уме моем. Нет, милостивый государь, это значит только, что я весьма в веселом духе, приехав благополучно в столицу своих владений, сюда в Рыскино, где так славно, тепло, уютно, удобно, хорошо. Блаженство, да и только! Не могу описать тебе, Левочка, что за счастье приехать сюда, даром, что теперь не лето, а все-таки славно! А как люди мне обрадовались, выбежали все с веселыми лицами, радость написана была у всех на лицах, и кто удостоился поцеловать у меня руку, то у тех от внутреннего волнения дрожали руки. Я приехала неожиданно, то надо было видеть, как из всех изб высыпали разные придворные лица. Только стоило взглянуть на них, чтобы удостовериться, как бедная твоя Аннинька любима в Рыскине. От того-то так меня и тянет сюда. А как это весело видеть около себя десятки людей, которые тебя любят, наперерыв кидаются тебе служить, лишь бы только удостоили им приказать что-нибудь. Я здесь точно окружена своим семейством, все в глаза мне смотрят и от этого, правда, я немного избалована. Даже в Выдропуске как мне обрадовались, даже в Волочке почтмейстер прибежал мне представиться. Житье мне здесь, да и только, все меня любят, а это так весело!

23-го октября, вечер

Вообрази, как странно, Лева, только что мы сюда приехали, пошел снег, и теперь настоящая зима, вчера и сегодня мороз в 10 и 12 градусов, так что дом трещит, но как ветру нет, то в комнатах очень тепло. Все бело кругом, настоящая зима, а дорогою так было тепло, что я думала осень еще долго простоит.

С самого моего приезда вот уже четвертый день я все разбираю книги и письма. Сегодня я перечитывала многие из твоих писем, которые ты писал мне из Бобруйска в Конотоп и Путивль, из Киева в Оболонь и из Путивля в Москву и Рыскино. Какие все милые письма! Я целовала их со слезами.

Милый друг, ты приказал Мише отыскать мои письма, мы нашли их. Ты приказал их прислать тебе, позволь мне привезть их с собою, когда я приеду? Миша очень хлопочет, чтобы их переслать к тебе и все показывает твою записку, где сказано: «отыскать мои письма и прислать ко мне». Но я думаю ведь не все равно, если ты получишь их месяцем ранее или позже, не правда ли? Прощай, мой голубчик. Люби меня, пожалуйста, люби. Право нет у тебя лучше меня друга на свете.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Письма А.Н. Дубельт к мужу.