ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Бенкендорф Александр Христофорович.


Бенкендорф Александр Христофорович.

Сообщений 21 страница 30 из 48

21

http://sa.uploads.ru/D56Hl.jpg

22

"Спасибо Бенкендорфу!"

Еще в XIX веке русскую армию разъедали коррупция и рабство. Об этом стало известно из доносов в Тайную канцелярию, которые обнаружил петербургский исследователь
Петербургский писатель Никита Филатов сделал неожиданное открытие: созданная Бенкендорфом система доносительства была едва ли не единственным средством вскрытия неслыханных злоупотреблений в армии.

«Внутренняя агентура буквально заваливала Максимилиана фон Фока, директора секретной канцелярии Третьего отделения, сообщениями и доносами, среди которых то и дело попадались упоминания о злоупотреблениях, в которых замешаны были наряду с лицами штатскими также офицеры и чиновники военного ведомства…»

Как же так, ведь русская армия периода царствования Николая I совсем еще недавно считалась самой лучшей в Европе? И трех десятков лет не прошло с момента победы над Наполеоном. А уж как муштровал солдат Аракчеев, как прививал по примеру австрийцев порядок и дисциплину в военных поселениях!

Коррупция, матушка, — грустно усмехается Никита Филатов. — Государство николаевской эпохи было коррумпировано снизу доверху. Я в книге «Тайные розыски, или Шпионство» неспроста пишу о том, что мой герой Фаддей Булгарин пристроил несчастного начинающего малороссийского литератора Николая Васильевича Гоголя письмоводителем в Третье отделение. Человеку нужно было как-то прокормиться в чужих краях… Тот проработал довольно долго и сидел как раз на «сообщениях с мест», то есть читал доносы, шедшие из губерний, систематизировал их, составляя аналитические записки. Вот откуда те реальные эпизоды, из которых родился «Ревизор»! Гоголю и придумывать ничего не надо было — вот она, жизнь, перед глазами, ежедневные примеры потрясающего лихоимства, разворовывания всего и вся, от богоугодных заведений до армии.

***

В 1841 году шеф жандармов и куратор Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии Бенкендорф докладывал императору: «… Дух войска вовсе не тот, каков был 25 и 30 лет назад. В массе офицеров заметно какое-то уныние, какая-то неохота к делу… Теперь почти нет генералов ни в гвардии, ни в армии, о которых можно было бы сказать, что они обожаемы офицерами и солдатами, а между тем тишина и порядок в войсках примерные».

***

Читая о приключениях Фаддея Булгарина, натыкаешься на такую актуальную для нашего времени «болезнь», как повальное взяточничество в военкоматах. Пытаясь искоренить это зло, Николай I  в 1827 году приказал штаб-офицерам жандармского корпуса участвовать в рекрутских наборах. Расследование, проведенное Бенкендорфом, показало, что система откупа от призыва и освобождения за деньги от службы широко процветает в Рязанской, Саратовской, Тульской губерниях… В сентябре 1827 года тульский мещанин Поляков сознался в том, что за свое освобождение от рекрутской повинности дал 70 рублей ассигнациями советнику казенной палаты Колесову, батальонному командиру Зайцеву — 50 рублей, лекарю Успенскому, сделавшему заключение о различных болезнях, — 21 рубль. Только после расследования взяточничества начальник 2-го округа генерал-майор Волков поставил перед Бенкендорфом вопрос о том, чтобы во время проведения рекрутских наборов к округу прикомандировывались флигель- и генерал-адъютанты царя. И Николай I вынужден был принять соответствующее решение.

«Да ведь от армии тогда можно было и почти официально откупиться, — замечает Филатов. — Процветало крепостное право, а богатые крестьяне, заплатив родителям бедняков, посылали в рекруты чужих сыновей вместо своих. Солдат был в те времена совсем бесправен, ведь это крепостной, значит, раб, расходный материал. Его не грех было «припахать» как на сельхозработах, так и для личных нужд».

***

Из письма императора Николая I от 21 октября 1839 года фельдмаршалу князю Паскевичу в Варшаву: «… Общая зараза своекорыстия, что всего страшнее, достигла и военную часть до невероятной степени. Князь Дадианов обратил полк себе в аренду и столь нагло, что публично держал стадо верблюдов, свиней, пчельни, винокуренный завод. 60 тысяч пудов сена, захваченный у жителей сенокос, употребляя на все солдат. В полку при внезапном осмотре найдено 584 рекрута, с прибытия которых в полк не одетых, не обутых, частью босых, которые все были у него в рабстве! То есть ужас».

***

12 мая 1840 года, как пишет в своих «Записках» Бенкендорф, «ввиду таких мерзостей» Николай I публично при разводе полка сорвал с Дадианова эполеты, аксельбант и императорский шифр флигель-адъютанта, а неотложный военный суд отправил бывшего полковника на поселение в Вятскую губернию.

***

Из сообщения Бенкендорфа: «… При Суворове на пятьсот человек здоровых бывал один больной, теперь же на пятьсот человек больных один здоровый. Методы обучения, принятые в войсках, гибельны для жизни человеческой…»

***

Филатов рассказывает, что до 1844 года Бенкендорф во все эти безобразия в армии и не вникал, делами военного ведомства занимался директор секретной канцелярии Третьего отделения Максимилиан фон Фок. Вот этот человек плотно сидел на борьбе с коррупцией. К сожалению, с глубочайшим презрением относился к крестьянам граф Суворов? Его собственные крепостные своего барина ненавидели за жестокость и беспощадный оброк.

И это «слуга царю, отец солдатам»? Очередной миф?

Солдат он очень любил, это правда. Как только крестьянин становился солдатом, Суворов о нем начинал заботиться чрезвычайно.

***

Безобразная ссора произошла между шефом жандармерии графом Александром Бенкендорфом и военным министром графом Чернышёвым.

«По свидетельствам некоторых источников, военный министр счел необходимым вступиться за честь армейского мундира и стал выгораживать перед Бенкендорфом штабс-капитана, командира саперного батальона, на которого поступил достоверный донос, будто он продавал по сходной цене своих солдат соседским помещикам на строительные работы».

***

Филатов убежден, что деградация стала разъедать государство после того, как Николай I встряхнул общество расправой над декабристами. Писатель считает, что после этой показательной порки вольнодумцев наступила всеобщая апатия, личная инициатива перестала цениться, зато всяк стал на своем месте выгоду искать.

Неужели Бенкендорф мог из-за взяток в низших кругах свалить своего бывшего военного товарища Чернышева?

Не думаю. Но тайное соперничество между ними, на мой взгляд, их разъедало. И дело тут не в служебных спорах. Чернышеву по жизни все давалось легко. Это был красавец, гвардеец, любимец женщин, удачливый военный разведчик с блестящей карьерой. Бенкендорф также воевал с отличием, он герой войны 1812 года, затем занимался политической разведкой и контрразведкой. Но это человек, которому с точки зрения приличного общества досталась совершенно неблагородная миссия. Его даже не приняли в Английский клуб с первого раза.

Как и Булгарина…

***

В 1847 году жандармы приняли участие в расследовании вопиющих злоупотреблений генералов и полковников Резервного корпуса. Они должны были отправить на Кавказ к наместнику князю Воронцову 17 тысяч рекрутов. Препроводили их без одежды и хлеба так, что только меньшая часть их пришла на место назначения. Генерал-лейтенант Триштатный, главный начальник корпуса, был послан для расследования дела и сообщил, что все обстоит благополучно, что «рекруты благоденствуют». Но ему не поверили и отправили следователя. Хищничество и казнокрадство генерал-лейтенанта Триштатного и генерал-майора Добрынина, преданных военному суду «за злоупотребления, следствием которых была непомерная смертность между нижними чинами», широко обсуждались в различных общественных кругах. В письме Белинского к литератору Боткину говорилось: «В Питере… я только и слышал, что о шайке воров с Триштатным и Добрыниным во главе».

***

— Не забывайте, что пока Бенкендорф бился с ворами, в Европе многое поменялось, — размышляет Никита Филатов. — Я нашел свидетельства того, что шеф жандармерии в конце жизни понял всю бессмысленность своей борьбы. Систему нужно было менять, а этого он допустить не мог, будучи убежденным монархистом. Безумно интересно сопоставить события тех лет: у нас на Кавказе усмиряли джигитов Шамиля, а в Европе уже вовсю публиковал свои труды Карл Маркс. Коммунизм уже зашагал по странам Старого Света, наш Бакунин уже о себе заявил… Хватало забот у Бенкендорфа. А после его кончины, кстати, полиция больше нос в армейские дела не совала, и более столетия общество вообще не имело представления о том, что же там, в казармах, делается…

23

Бригита Йосифова. "ДЕКАБРИСТЫ" (отрывок).

Николай I не выдумал ни тайной полиции, ни жандармерии. Но он окружил их таким вниманием и заботой, такой любовью, что Третье отделение стало символом страданий. Россия и Европа назвали его «главным жандармом».

Николай I внимательно изучает каждый документ, связанный с будущей новой полицией. Он отказывается учредить специальное министерство, но вместе с тем демонстрирует огромную заинтересованность в этом начинании, ставит жандармов в свое личное подчинение. Третье отделение стало важнейшей частью его собственной канцелярии!

В день своего рождения, когда гремели салюты и Зимний дворец готовился к торжественному балу, император издал указ о создании жандармской службы. 26 июня 1826 года тем же указом шефом жандармов назначен генерал-адъютант Бенкендорф, а 3 июля создано Третье отделение – высшая политическая полиция.

Постепенно Третье отделение присваивает себе и вовсе не свойственные ему функции: вмешивается и дает заключение, кто виновен, а кто нет, даже по делам и судебным вопросам, весьма далеким от политики. Оно позволяло себе игнорировать правосудие, лавировать законами, определять лишь по своей воле и своему усмотрению исход любого дела.

Официальные круги начинают возвеличивать Бенкендорфа, создают вокруг него ореол чуть ли не святого. Около него образовался круг подхалимов, мелких, на все готовых людишек, лживых доносчиков.

Александр Христофорович Бенкендорф родился в 1783 году. Его отец был генералом, служившим при Павле I, а мать его прибыла в Россию вместе с императрицей Марией Федоровной из Вюртенберга. Определили его на учебу в пансионат аббата Николя, где учились и воспитывались отпрыски графов и князей Орловых, Голицыных, Гагариных, Меньшиковых, Вяземских, Волконских. Юноша не проявлял никаких талантов. Как сын генерала, он, естественно, избрал военное поприще. В 15-летнем возрасте был зачислен унтер-офицером в лейб-гвардии Семеновский полк, вскоре произведен в прапорщики и стал флигель-адъютантом Александра I.

По отношению к нему Александр I держался холодно. В 1813—1815 годах Бенкендорф активно участвовал в войне против наполеоновской армии и быстро достиг генеральского звания, стараясь изо всех сил быть замеченным. С особым старанием он показывал, что поклоняется и заботится о благополучии царского трона. Его два доклада против декабристов[15] вместо того, чтобы способствовать карьере, дали совершенно обратный ревультат – Александр I оставил доклады без последствий.

Незадолго до отъезда императора в Таганрог Бенкендорф, чувствуя, что последний им пренебрегает и даже его презирает, написал ему следующее письмо:

«Осмелюсь покорнейше просить, Ваше Величество, смилостивиться и сказать мне, какое имел я несчастие провиниться перед Вами. Я не могу снести, как Вы, государь, уезжаете с тяжелой мыслью, что я заслужил немилость Вашего императорского Величества».

Но и это письмо осталось без ответа.

Барон Корф, автор книги «Восшествие на престол императора Николая I», вначале размноженной лишь в 25 экземплярах для чтения и утешения царских особ, пишет о Бенкендорфе:

«14 декабря он присутствовал в должности генерал-адъютанта на утреннем туалете Николая I. Предчувствуя опасность, государь ему сказал: “Этим вечером, может, нас не станет, мы будем на том свете. Но если и умрем, то исполнив свой долг”».

Этот долг Бенкендорф понимал очень точно: раболепная служба для укрепления царского трона. Из «задних» скамеек политической канцелярии волей обстоятельств он выдвигается вперед. Бенкендорф стал членом Следственной комиссии, которая допрашивала декабристов, присутствовал на всех очных ставках, вел подробную запись расследования заговора.

Именно Бенкендорф настоял на заседании Комиссии, чтобы пятерым руководителям восстания был предопределен смертный приговор «в назидание»!

В своих воспоминаниях Бенкендорф не постеснялся написать, что лично присутствовал при казни руководителей декабристского движения.

«Привлекало меня во всем этом не только одно любопытство, – признавался Бенкендорф, – но и сострадание; это были в большинстве своем молодые люди, дворяне из знатных семейств, многие из них в прошлом служили вместе со мной, а некоторые, как, например, князь Волконский, были моими личными приятелями. Сердце мое сжималось, но вскоре чувство сожаления, рожденное мыслью об ударе, который поразит так много семей, уступило место негодованию и отвращению. Недружелюбные и неуместные речи и шутки этих несчастных свидетельствовали о глубоком их нравственном разложении и о том, что сердца их не могут испытывать ни чувства раскаяния, ни чувства стыда».

О каких речах, о каких шутках на помосте виселицы писал Бенкендорф? О смелых и гордых словах поэта Рылеева, который воскликнул с высокого деревянного помоста: «Ах, как сладко умереть за Россию!» Или об исполненных сарказма и иронии словах Сергея Муравьева-Апостола, сказанных, когда при его повешении веревка оборвалась и он упал на помост: «Бедная Россия, и повесить-то порядочно у нас не умеют!»

В своих воспоминаниях Бенкендорф акцентирует внимание только на том, что видел. Однако он скрывает истинное лицо самодержавия и не осуждает жестокости, варварской казни гордых и смелых борцов.

6 декабря 1826 года Бенкендорф становится членом Сената и получает в награду имение в Бессарабии в вечное и потомственное владение.

Но даже такой светский человек, каким был барон Корф, который пользовался высочайшим доверием Николая I, не щадит самолюбия Бенкендорфа. С какой-то открытой иронией и презрением Корф писал в мемуарах:

«Следует добавить еще, что при довольно приятном его виде, при чем-то рыцарском в тоне и словах и при достаточно живом, светском говоре он имел самое поверхностное образование. Ничего не изучал, ничего не читал и даже никакой грамматикой не владел как следует. Доказательством могут служить все его сохранившиеся французские и немецкие рукописи и даже подписи на русских бумагах, на которых он лишь в последние годы перестал писать (вероятно, после доброжелательного намека его приближенных) “покорный слуга”».

Удивительно спустя более 150 лет читать и перелистывать рукописи Бенкендорфа… Интерес вызывают его письма по поводу официальных просьб А. С. Пушкина. Неправильный французский слог, путаница во временах глаголов. Целые фразы из-за незнания им французской грамматики остаются непонятными, схожие французские глаголы произвольно заменяются один другим.

Николай I, однако, возвышает Бенкендорфа, осыпает его наградами, деньгами, имениями, титулами. Всю жизнь император «держался» за этого посредственного человека, был благодарен ему за раболепие и искал дружбы с ним.

Много лет спустя Герцен, узнав о смерти Бенкендорфа, умершего на пароходе при возвращении в Россию после поездки за границу, где он принял католицизм, дал ему такую характеристику:

«Наружность шефа жандармов, – писал он, – не имела в себе ничего дурного; вид его был довольно общий остзейским дворянам и вообще немецкой аристократии. Лицо его было измято, устало, он имел обманчиво добрый взгляд, который часто принадлежит людям уклончивым и апатическим.

Может, Бенкендорф и не сделал всего зла, которое мог сделать, будучи начальником этой страшной полиции, стоящей вне закона и над законом, имевшей право мешаться во все, – я готов этому верить, особенно вспоминая пресное выражение его лица, – но и добра он не сделал: на это у него недоставало энергии, воли, сердца. Робость сказать слово в защиту гонимых стоит всякого преступления на службе такому холодному, беспощадному человеку, как Николай.

Сколько невинных жертв прошли через его руки, сколько погибли от невнимания, от рассеянности, оттого, что он занят был волокитством, и сколько, может, мрачных образов и тяжелых воспоминаний бродили в его голове и мучили его на том пароходе, где, преждевременно опустившийся и одряхлевший, он искал в измене своей религии заступничество католической церкви с ее всепрощающими индульгенциями…»

В продолжение многих лет Бенкендорф стоял во главе Третьего отделения. Он распоряжался судьбами людей, литературными произведениями, научными трудами и даже воспоминаниями. По словам историка Н. К. Шильдера, Бенкендорф имел точные и определенные мысли о просвещении.

– Не будем очень спешить с просвещением, – говорил он, – чтобы не достиг народ по своему пониманию до уровня монархов и не поднял бы руку против власти.

Более чем недвусмысленное заявление! Долой просвещение, которое поднимает духовный уровень народа!

В этой душной атмосфере должны были творить и трудиться такие великие писатели, как Пушкин, Гоголь, Некрасов… Николай I решительно объявил, что такой профессии, как писатель, не существует. Любой литератор должен был где-то состоять на службе, быть чиновником в любом казенном ведомстве. Литературная деятельность должна была быть связана с государственной службой. Это только и давало литератору положение в обществе, вес и вообще место в жизни. Литература была допустима только как род государственной службы: восхваляющая порядки самодержавия, поющая хвалебные гимны государю. Изящные искусства существовали постольку, поскольку они были полезны установленному порядку.

С какой-то упорной и злой методичностью Николай I подчиняет своей воле каждого своего подданного. Он создал цельную, всеохватывающую крепостническую власть, которая душит умы каждого отдельного человека и всех людей в целом. Крепостничество для крестьян и крепостничество для каждого человека. Таково было железное правило нового властелина. Он возвел в принцип, что всякое критическое отношение к действительности, любой голос протеста, даже когда он разумен и необходим, воспринимался как хула, своеволие, дерзость, свободомыслие.

Вокруг Третьего отделения Бенкендорфа начинают плодиться всякие доносчики, наемники пера, сомнительные «литераторы», авантюристы. Под «теплым» крылом жандармов как тайные шпионы работают за деньги такие люди, как Булгарин, Греч, Сенковский, Федоров и другие, навсегда опозорившие свои имена.

С 1826 года Третье отделение становится верховным цензором всех действий в государстве. Никакие меры не могут пресечь его вездесущие щупальца.

Начинаются нападки и травля Дельвига, друга Пушкина. Начинается гонение на его «Литературную газету», требуют объяснений о стихах, статьях. Придирчиво ищут тайный смысл в самых обыкновенных словах. Дельвиг пишет объяснения в Третье отделение, ходит на аудиенции к Бенкендорфу. Ничто не помогает! Последний решает расправиться с Дельвигом раз и навсегда. В своем письме князю Ливену Бенкендорф писал: «Личный мой разговор с бароном Дельвигом, состоявшийся 8 ноября, и самонадеянный донельзя дерзкий образ его извинений еще больше меня убедил в моем заключении».

В частном разговоре с Дельвигом Бенкендорф вел себя грубо и высокомерно, назвал его «почти якобинцем» и заявил, что правительство будет держать его под надзором.

Бенкендорф знает испытанный способ избавиться от Дельвига и удушить его слово – соответствующий доклад императору. И Николай I ставит резолюцию на докладе: «Дельвигу запретить издавать газету».

Цензор Никитенко по этому поводу записывал в своем дневнике: «Хотят, чтобы литература процветала, но никогда не писать ни прозы, ни стихов. Требуют от юношества учиться многому, и притом механически, но чтобы не читали книги, не смели думать, что полезно для государства – иметь блестящие головы или блестящие пуговицы на мундире».

За свое усердие на службе Бенкендорф получает графский титул, а для своего герба избирает девиз: «Постоянство».

И пройдут еще многие и многие годы, на протяжении которых он будет служить с постоянством и преданностью самодержавию.

В 1839 году вышел из печати первый том альманаха «Сто русских литераторов». В нем было все – биографии, романы, научные статьи. На этот раз читающая публика была буквально изумлена. За несколько дней новый альманах исчез с книжных полок магазинов.

Чем объяснялся столь широкий интерес к альманаху?

С молниеносной быстротой распространилась невероятная новость: в книге помещен портрет убитого на Кавказе писателя-декабриста А. Бестужева-Марлинского. Докладывают царю, и тот немедленно приказывает начать следствие, а книгу конфисковать! Следствие установило, что… личный помощник Бенкендорфа, А. Мордвинов, допустил оплошность. Человек на портрете был в кавказской черной бурке. Мордвинов не понял хитрости с кавказской буркой и был уволен со службы.

Несколько дней Петербург терялся в догадках. Кто займет место Мордвинова? Кто станет первым помощником Бенкендорфа?

Выбор пал на Леонтия Васильевича Дубельта. Литературная история России во времена Николая I связана с двумя зловещими именами: Бенкендорфа и Дубельта.

24

http://ic.pics.livejournal.com/baronet65/15191435/264143/original.jpg
Дочь А.Х. Бенкендорфа - Мария Александровна Бенкендорф (1820 –1880), в 1838 г. вышла замуж за светлейшего князя Григория Петровича Волконского (1808 -1882), помощника попечителя СПб учебного округа, чиновника МИДа и гофмейстера. Унаследовала родовое имение “Шлосс Фалль”.

25

http://sa.uploads.ru/zR5TU.jpg

Графиня Анна Александровна Бенкендорф (1818 -1900), дочь А.Х. Бенкендорфа. В 1840 г. вышла замуж за графа Рудольфа Аппоньи (1812 -1876), посла Австрийской империи в Великобритании, и, по законам Российской империи, утратила права на наследство отца.
Первая публичная исполнительница гимна Российской империи "Боже царя храни". Гравюра Виттмана с портрета М. де Караман.

26

http://sa.uploads.ru/4yM2I.jpg

Дочери А.Х. Бенкендорфа (слева направо): Анна, София и Мария Александровны Бенкендорф.

Фрагмент картины Г. Чернецова "Парад и молебствие по случаю окончания военных действий в Царстве Польском 6 октября 1831 года на Царицыном лугу в Петербурге."

27

http://sa.uploads.ru/U0Qjw.jpg
В.И. Гау. Портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа. 1841 г.

28

http://sa.uploads.ru/udPTS.jpg

Софья Александровна Бенкендорф (1825-1875), дочь А. Х. Бенкендорфа. В первом браке за П. Г. Демидовым (1809-1858), во втором - за князем С. В. Кочубеем (1820-1880). Гравюра Моте с акварели В.И. Гау (?).

29

http://sa.uploads.ru/7hveY.jpg
Портрет Александра Христофоровича Бенкендорфа.

30

http://sa.uploads.ru/1gXkT.png

Сэр Томас Лоуренс. Портрет Дарьи (Доротеи) Христофоровны Ливен, сестры А.X. Бенкендорфа. 1814 г.


Вы здесь » Декабристы » Императоры и окружение. » Бенкендорф Александр Христофорович.