Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Музеи. Памятники. Некрополь. » Реликвии Иркутского музея декабристов.


Реликвии Иркутского музея декабристов.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

А.В.Сакович

Коллекция редких книг в собрании Иркутского музея декабристов

Начало формирования мемориальной коллекции Иркутского музея декабристов было положено в середине XIX в., еще при жизни декабристов в Сибири. Это было связано с деятельностью Сибирского отдела Императорского Русского Географического общества, созданного в Иркутске в конце 1851 г., а в 1870 г. переименованного в Восточно-Сибирский отдел Русского географиического общества (ВСОРГО). В ведение отдела в 1854 г. перешли иркутский музей и библиотека, основанные в 1782 г.

Первоначально библиотека СОИРГО пополнялась в основном за счет до­бровольных пожертвований. «В 1854 году библиотека Отдела получила в дар 66 томов по естественным наукам от члена-соревнователя М.С. Волконского. Книги были из библиотеки его отца декабриста С.Г. Волконского»1. Значи­тельное число своих книг подарил библиотеке С.П. Трубецкой, когда покидал Иркутск после амнистии в 1856 г.2

Книга «Memoires de Mme la duchesse d'Abrantes, ou Souvenirs historiques sur Napoleon, la Revolution, le Directoire, le Consulat, l'Empire et la Restauration» («Записки герцогини д'Абрантес ...» на французском языке). 1834. Брюссель. Автограф декабриста С.П. Трубецкого.

Дар Л.В. Линицкого (Иркутск) в 1981 г. Собрание ИОКМ

Позднее туда же были переданы книги Н.А. Бестужева3. В 1867 г. библиотека СОРГО пополнилась книгами В.К. Кюхельбекера, которые передал бар- гузинский мещанин А.Мичурин4.

В 1879 г. библиотека, насчитывавшая к тому времени 10 227 томов книг, периодических изданий, карт и рукописей, погибла в огне страшного пожара. Вместе с другими погибли книги Волконских, Трубецких, Н.А. Бестужева, В.К. Кюхельбекера.

По счастливой случайности в числе уцелевших пятидесяти книг, которые были на руках у членов Отдела, оказалась книга, когда-то принадлежавшая декабристам братьям Борисовым. Это сочинение П.С. Палласа «Путешествие по разным провинциям Российского государства», часть 3-я, изданное в Санкт-Петербурге в 1788 г. На томе - владельческая надпись братьев Петра и Андрея Борисовых, а также помета коменданта Нерчинских рудников С.Р. Ле- парского: «видал Лепарский»5.

«Скорее всего, - отмечал Е.А. Ячменев, - том Палласа входил в число тех шестидесяти шести, что поступили в библиотеку СОРГО от Волконских. Дело в том, что один из братьев Борисовых, живших после каторжных работ на поселении в деревне Малая Разводная близ Иркутска, - Петр Иванович, был крупным естествоиспытателем, особенно близко дружил с С.Г. Волконским, который впоследствии занимался приведением в порядок имущественных дел Борисовых после их смерти в 1854 г.»6. Сейчас эта книга находится в фондах Иркутского областного краеведческого музея.

Что же читали декабристы? Вопрос о библиотеках декабристов, о роли книги в жизни сосланных на каторгу и поселение в Сибири и сегодня остается актуальным, но недостаточно изученным.

Одним из первых, кто начал изучать библиотеку М.С. Лунина, был историк-краевед В.С. Манассеин. В его статье «Библиотека декабриста М.С. Лунина» приводится опись книг из библиотеки декабриста, относящаяся к 1841 г. и составленная по случаю его ареста и ссылки в Акатуй, а также сведения о других изданиях, которые по разным причинам не вошли в упомянутый список. «Все лунинское книжное наследие, - отмечал В.С. Манассеин, - дошедшее до нас и по крайней мере известное нам, равняется 141 книге»7. В настоящее время бесценное книжное наследие декабриста хранится в редком фонде Научной библиотеки Иркутского госуниверситета.

В разное время изучением темы «Декабристы и книга» занимались А.Г. Боннер, Н.В. Куликаускене, Р.И. Цуприк, П.Д. Войтик, Е.Н. Дунаева8.

В 1979 г. в Иркутске начала выходить документальная серия «Полярная звезда». Благодаря ей, удалось существенно расширить список печатных изданий, которые читали декабристы на каторге и в ссылке.

Декабристов интересовали история, политика, философия, медицина, агрономия, механика, архитектура, математика, география, художественная литература. Предпочтение отдавалось справочным и научным изданиям, которые имели прикладное значение. Особый интерес представляла для них газетно-журнальная периодика. Популярностьу многих декабристов пользовалась французская газета «Debats». Она позволяла быть в курсе всех событий европейской общественно-политической, научной и культурной жизни.

В собрании музея во временном пользовании находятся конволюты «Debats» и другие редкие издания из фондов Иркутского краеведческого музея.

Особо следует отметить книги с автографами С.Г. Волконского и С.П. Тру­бецкого.

Двухтомник «Тактика и военный устав прусского короля Фридриха» с ав­тографом С.Г. Волконского подарил Иркутскому музею декабристов извест­ный ленинградский писатель и коллекционер Владимир Николаевич Грусланов, который много сделал для розыска декабристских реликвий. Другой его подарок Музею декабристов также бесценен - четыре тома из собрания сочинений французского драматурга Жана Расина из библиотеки декабриста К.Ф. Рылеева.

Книгу «Записки герцогини д’ Абрантес, или Исторические воспоминания о Наполеоне, Империи и Реставрации» с автографом С.П. Трубецкого подарил Иркутскому музею декабристов иркутянин Л.В. Линицкий в 1981 г.9 В том же году в Отделе рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина в Мо­скве была проведена экспертиза подписи С.П. Трубецкого, которая подтверди­ла, что «приобретенная книга содержит подпись-автограф С.П. Трубецкого. Это убедительно доказывается сличением его почерка на образце с подписями в его письмах, например к И.И. Пущину, хранящихся у нас в отделе (ф. 243, 4.24)»10.

Иркутский областной историко-мемориальный музей декабристов начал свою самостоятельную историю с 2000 г., и в этом же году стал формироваться редкий книжный фонд.

Еще в 1984 г. заведующий Музеем декабристов ИГОМ Е.А. Ячменев и старший научный сотрудник О.Ф. Купчина составили список книг из 29 наи­менований, необходимых для экспозиции музея. Приводим этот список пол­ностью, поскольку очевидно, что в дальнейшем по замыслу его составителей эти книги должны были составить основу фонда редкой книги Иркутского музея декабристов:

«1. Гомер. Одиссея. Амстердам, 1731 г.
2. История Карла XII, короля шведского. Издание до 1839 г.
3. Ж.-Ж. Руссо. Духовные стихотворения и избранные сочинения (до 1839 г.)
4. Конфуций.
5. Записки Юлия Цезаря. Издание до 1839 г.
6. Луи Витэ. Баррикады. Париж, 1826 г.
7. Избранные сочинения лучших писателей Франции. Издание до 1839 г.
8. Сочинения преосвященного Иннокентия в 4-х томах (на французском языке). Издание до 1839 г.
9. Туэн. Альманах опытного садовника. Издание до 1856 г.
10. Наставление о разведении табаку и приготовлении оного. 1810 г.
11. Фишер. Энтомология. Издание до 1856 г.
12. «Поварское искусство» ( на французском языке). Издание до 1839 г.
13. Ручная книга сельского хозяйства для всех состояний. Часть 5. Продол­жение. О скотоводстве и начало скотского лечебника. Москва, 1803.
14. Русско-французский словарь. Издание до 1839 г.
15. Франко-русский словарь. Издание до 1839 г.
16. Всеобщий словарь французского языка. Составитель Буаст. Издание до 1826 г.
17. Календарь на 1826 г.
18. Сервантес. Дон-Кихот. Издание до 1826 г.
19. Стерн. Путешествие. Издание до 1839 г.
20. Загоскин. Юрий Милославский. Издание до 1830 г.
21. Фенелон. Похождения Телемака. Издание до 1856 г.
22. Шиллер. 7-томное издание, 1842 г.
23. И. Болтин. Примечания на историю древния и нынешния России. 1788 г.
24.  Н.Полевой. История русского народа. Издание до 1830 г.
25.  Лесаж. Жиль Блаз. Издание до 1830 г.
26.  История Петра Великого в 30-ти томах. Перевод с немецкого, 1833 г.
27.  Гуго Гроций. Об истине христианской религии. Лейпциг, 1726 г.
28.  Томсон. Поэмы. Времена года. Издание до 1856 г.
29.  Клод Флери. Historia ecclisiastica. 2-е изд. 1768-1798 гг. 11

Как видим, большую часть списка занимает перечень произведений худо­жественной литературы, начиная с античных авторов и заканчивая писателями - современниками самих декабристов, треть списка - справочные издания, остальная часть - литература по религиозной тематике.

К сожалению, пока нельзя сказать, на основе каких источников был составлен данный список. Можно предположить, что авторы изучали эпистолярное наследие декабристов, и отметить, что некоторые экземпляры книг входили в состав библиотек С.Г. Волконского (№ 23), С.П. Трубецкого (№ 21), М.С. Лу­нина (№ 29), В.Ф. Раевского (№ 13) и А.О. Корниловича (№ 1) и хранятся сегодня в редком фонде НБ ИГУ12.

В настоящее время из всего списка Иркутский областной историко­мемориальный музей декабристов располагает лишь одним томом из собрания сочинений Ж.-Ж. Руссо, 1823 г., и изданием книги Лесажа «История Жиль Блаза», 1835 г.

За последние десять лет редкий книжный фонд музея пополнился 216 из­даниями на русском, французском и немецком языках.

Художественная литература (50 томов) представлена прозой, поэтическими произведениями и драматургией, книги по естественно-научным дисциплинам насчитывают 3 тома, по истории - 51 том, по философии - 9 томов, по литера­туроведению и истории литературы - 22 тома, по географии и этнографии - 8 книг, религиозная тематика представлена 6 книгами, книги о театре - 4 тома, словари - 5 томов, конволюты журналов и газет - 12, альбом - 1, книга по кули­нарии - 1, по педагогике - 2, по искусству - 1, книги о декабристах - 16.

Мемуарная часть редкого фонда, которая включает воспоминания самих декабристов и их эпистолярное наследие, представлена 25 изданиями.

К категории мемориальных экспонатов с полным правом можно отнести парижское издание 1825 г. журнала «Британское обозрение» с автографом коменданта Нерчинских рудников С.Р. Лепарского. Книга принадлежала де­кабристу П.В. Аврамову и значилась в описи вещей, оставшихся после его смерти. По легенде, записанной на первом форзаце, эта книга была завещана Аврамовым в числе других 47 книг дочери начальника Акшинской тюрьмы Аннушке Разгильдеевой. Этот факт подтверждает Р.И. Цуприк: «В описи вещей, оставшихся после смерти П.В. Аврамова, значится 47 томов (8 названий). В их числе. «Британское обозрение» (6 книг). Не исключено, что П.В. Аврамов занимался обучением дочерей Разгильдеевых, поэтому и завещал свою библиотеку 11-летней Аннушке»13. Книга была приобретена для ИОИММД генеральным директором ИркАЗа И.С. Гринбергом у московского коллекцио­нера А.Б. Сидорова в 2002 году14.

На данный момент список книг, необходимых для пополнения коллекции ИОИММД, дополнен изданиями, которые упоминаются в переписке декабристов И.Д. Якушкина, И.И. Пущина, П.Н. Свистунова, А.В. Поджио, М.С. Лу­нина, М.А. Фонвизина, В.И. Штейнгейля. Это:
1. Rodolphe Toepffer. Nouvelles Genevoises (1841).
2. B. Constant. Adolfe (1816).
3. Chateaubriant. Les martyrs ou le triophe de la religion chrotienne. Paris, 1809.
4. Chateaubriant. Genie du Christianisme ou Beautes de la religion chretienne.
5. Andryane A. Memoires d un prisonnier d etat en Spielberg. Paris 1837-1838. T. 1-4.
6. Ольдекоп. Карманный французско-русский словарь.
7. L.A. Thiers. Histore de la revolution francaise. Paris, 1823-1827.
8. В.А. Соллогуб. Тарантас (1845).
9. Forgues E. La Chine ouverte. Paris, 1846.
10. Э. Сю. Вечный жид.
11. J.B. Honore Capefigue. L Europe depuis L avenement de Louis Philippe. 1847-1849.
J.B. Honore Capefigue. Histoire constitutionnelle de la France.
J.B. Honore Capefigue. Lhistoire des Juifs.
12. Альбрехт Даниэль Тэер. История моего хозяйства, или Основания ра­ционального сельского хозяйства. М., 1830.
13. Г.Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома. 1853.
14. Милютин Д.А. История войны 1799 г. 1853.
15. Д.В. Григорович. Пахарь.
16. Bernardin de St. Pierre. Romans contes opuscules (?) («Романсы, маленькие рассказы»).
17. М. Montaigne. Опыты.
18. А. да Рейц. Опыт истории российских государств и гражданских законов. М., 1836.
19. В.А. Жуковский. Наяль и Дамаянти. 1841.
20. Де Кюстин. La Russe en 1839. Paris, 1843.
21.  Ranke L. Die romischen Papsta ihre Kirche und ihr Staat im 16 und 17 Jahrhundert». London. 1847-1848.
22.  Victor Joly. Mensongeset realites de la guerre d Orient. Bruxelles, 1855.
23.  Мундт Теодор. La Guerre pour la mer Noire. Leipzig, 1855.
24.  Balbi A. Abrege de geographie redige sur un nouveau plan d apms les derni- ers traits de paix et les dacjuvertes les plus recentes. Paris, 1833.
25.  Tocqueville A de. De la democratie en Amerique. Paris, 1835-1840.
26.  Путешествие Базиля Холла в Соединенные Штаты.
27.  Базиль Холл. Путешествие в Чили и Перу.
28.  Ансийон. Золотая середина.
29.  С. Герберштейн. Записки о Московитских делах ( на лат. яз.)
30.  В.А. Мацеевский. История первобытной христианской церкви у славян. Варшава, 1840.
31.  Готхильф Генрих Шуберт. Die Geschichte der Seele («История души»). Штутгарт, 1830.
32.  Ж.Ф. Остервальд. Размышления о священном писании. Женева, 1723.
33.  А.П. Зонтаг. Священная история для детей.
34.  A Lamartine. Nouvelles Meditations Poetiques, 1823; Jocelin. Episode. Journal trouve chez un cure de village. T. 1-2. Paris, 1836.
35.  И.Ф. Майер. Inbergriff des Glaubenslehre.
36.  С.А. Маслов. О всенародном распространении грамотности в России на религиозно-нравственном основании, 1849.
37.  Ф.Р. Ламенне. Речи верующего. Париж, 1832.
38.  С.М. Соловьев. Русская история. 1851. Т. 1.
39.  Г.К. Котошихин. О России в царствование Алексея Михайловича. 1840.
40.  А. Карра. Ce qui l a dans une bouteille d encre («Что было в бутылке с чернилами»: «Женевьева», «Клотильда», «Гортензия»). Париж, 1839.
41.  М.Ф. Сулье. Граф тулузский.
42.  A. Dumeril. Zoologie analytique, ju Мethode naturelle de classification des animaux. Paris,1806.
43.  Буаст. Всеобщий словарь французского языка.

В настоящее время редкий книжный фонд Иркутского областного историко­мемориального музея декабристов располагает лишь самой малой частью книг, необходимых для реконструкции библиотек Волконских и Трубецких, и всего одной мемориальной реликвией - книгой П.В. Аврамова.

Поэтому по-прежнему одной из самых важных задач, стоящих перед му­зейными работниками, является поиск книжных раритетов и периодических изданий как для реконструкции библиотек декабристов С.П. Трубецкого и С.Г. Волконского, так и для восстановления круга чтения декабристов в целом. Это обеспечит дальнейшее научное исследование данной темы.

Примечания

1   Ковалева А.С. Близкая сердцу сибиряка: (История первой научной библиотеки Сибири). Иркутск, 2003. С. 7.

2   Куликаускене Н.В. Книги декабристов в редком фонде библиотеки Иркутского университета // Сибирь и декабристы. Иркутск, 1978. Вып. 1. С. 208.

3    Цуприк Р.И. О роли книг в жизни и деятельности декабристов в условиях забайкальской ссылки // Декабристы и Сибирь. Новосибирск, 1977. С. 129.

4    Полищук Ф.М. История библиотечного дела в дореволюционном Иркутске (конец XVIII века - февраль 1917 года). Иркутск, 1983. С. 59.

5    Ковалева А.С. Близкая сердцу сибиряка. С. 17.

6    Ячменев Е.А. Мемориальная коллекция Музея декабристов ИОКМ: от истоков до Иркутского музея революции (1854-1928 гг.) // Краеведческие записки. Иркутск, 1995. Вып. 3. С. 8.

7  Манассеин В.С. Библиотека декабриста М.С. Лунина // Отдельный оттиск из журнала «Библиотековедение и библиография». 1930. № 1-2. М, 1931. С. 8.

8   Боннер А.Г. Бесценные сокровища. Иркутск, 1979; Куликаускене Н.В. Книги декабристов в редком фонде библиотеки Иркутского университета; Цуприк Р.И. О роли книг в жизни и деятельности декабристов в условиях забайкальской ссылки; Цуприк Р.И. Книга в жизни декабристов на каторге [в Чите и Петровском Заводе] // Памяти декабристов: К 150-летию со дня восстания. Иркутск, 1975; Войтик П.Д. Библиотеки декабристов в Сибири // Библиотеки СССР: Опыт работы. 1960. Вып. 14; Дунаева Е.Н. Декабристы и книга. М., 1967.

9    Будаговская А.Н. Мемориальные книги декабристов в иркутских собраниях и возможности их экспонирования в Музее декабристов // Краеведческие записки. Иркутск, 2002. Вып. 9. С. 87.

10   Фонды ИОКМ. № 13895-81. Письмо и. о. заведующего Отделом рукописей ГБЛ (г. Москва) В.И. Лосева с подтверждением подлинности автографа С.П. Трубецкого на книге «Мемуары герцогини д’ Абрантес.». Л. 2.

11  Фонды ИОКМ. № 13895-111.

12  Боннер А.Г. Бесценные сокровища. С. 83-84.

13  Цуприк Р.И. О роли книг в жизни и деятельности декабристов в условиях забайкальской ссылки. С. 123.

14  Книга поступлений предметов (основного фонда) на постоянное хранение Иркутского областного историко-мемориального музея декабристов. Акт № 8 от 20 июля 2002 г. С. 43.

0

2

https://img-fotki.yandex.ru/get/101645/199368979.43/0_1f3c61_32ddfd26_XL.jpg

0

3

И.И. Козлов

Подарил декабрист Трубецкой

В конце 1970 года я познакомился с Вероникой Владимировной Соловьевой, рожденной Попрядухиной, проживающей ныне в Иркутске.
Лет десять назад мой школьный товарищ, тогда студент, бывал в гостях у Вероники Владимировны и будто бы слыхал, что в семье сохраняются вещи, принадлежавшие когда-то декабристам. Где-то в уголке памяти это осталось, и вот однажды в нашем разговоре память всколыхнуло, припомнилось давнее, и мы отправились к Веронике Владимировне с визитом.
Познакомились, разговорились.
— Где вы раньше-то были. От этих вещиц осталось— кот наплакал. Дети растут, мы стареем, жизнь нынче такая — на месте никто не сидит, извините, но порадовать вас нечем. Осталась одна ваза, да ручка у нее сломана. Вторую точно такую же совсем разбили. Зеркало было, оправа посеребренная — тоже разбили. Рама в кладовке висит.
Вероника Владимировна достает из буфета большую фарфоровую вазу, у которой ручка отбита. Ваза косит на поставе и каким-то чудом не падает. На горловине, подножии, на боках празднично мерцают остатки роскошной позолоты. Из глубокой темно-синей лазури выплывают тонкие стебли трав и соцветий. Несмотря на следы, оставленные временем, ваза хороша. Без сомнения, это родная сестра сервских, мейсенских и гарднеровских изделий. Даже неискушенного взгля достаточно, чтобы убедиться в первой половине истины — ваза — современница   декабристов. Но принадлежала ли она им?
— Вы говорите, вазы было две?
— Да одинаковые, похожие такие. Две капли воды: Это было грустно слышать — старинные парные вазы у нас в Сибири чрезвычайная редкость. Тем более с такой легендой.
— Вероника Владимировна, а откуда вы знаете, что вазы принадлежали декабристам?
— Эти вазы принадлежали моей прабабушке — она была кормилицей у Трубецких. Кроме ваз и зеркала была резная шкатулка красного дерева. Мама подарила ее брату, а жена брата продала во время войны - было голодно. Прадед наш, Попрядуха, был, слыхал я, декабрист. Был он рядовым, не офицер, и   сослан на Илгу. Потом вышел на поселение, жил в Иркутске, служил. У нашего дяди, Константина Павловича, хранилась прощеная грамота. Дядя уехал в Казань и там умер. Его дочь, Васса Федоровна, вернулась в Иркутск и жила здесь до 1953 года. Она рассказывала про грамоту. Моя мама, когда умирала, наказывала вещи беречь. Мама рассказывала много, но всего не помню. Если вас очень интересуют подробности, напишите брату в Улан-Удэ. Он старший, помнит больше. Адрес я вам дам.
На этом и закончилась наша первая беседа.
Рассказ Вероники Владимировны был, безусловно, не выдуман. Ни с вазами, ни с зеркалом она никогда не обращалась ни в музей, ни к историкам. А какой смысл изобретать такую сложную легенду с изобилием имен и деталей, если ее никому не сообщать. И потом такие подкупающие моменты. Вероника Владимировна, например, не гипнотизировала нас знаменитыми именами. Было названо только имя Трубецкого. Но при этом она сообщила, что дед был рядовым солдатом и сослан был на Илгу. Не все знают, что в Сибирь наравне с декабристами-дворянами были сосланы и рядовые участники восстания — солдаты. Вам назовут имена Волконского, Лунина, Поджио, Муравьева, но имен солдат-декабристов не назовут даже многие историки. Из мест ссылки перечислят Нерчинские заводы, Читу, Урик, Баргузин, Иркутск, но Илгу даже в литературе вы встретите  редко.  Выдумку в данном случае трудно предполагать. Другое дело ошибки, неточности. Но это издержки времени.
Реликвии рассказывают
Для начала следовало допросить «свидетелей» времени — вещи. Языку вещественных памятников следует доверять полностью — он беспристрастен. Но прежде чем засесть за справочники по серебру и фарфору, я попросил Надежду Полунину, студентку пятого курса истфака университета, слетать в Улан-Удэ, разыскать Константина Николаевича, старшего брата Вероники Владимировны, и побеседовать с ним. Надя улетела, а я сел рисовать.
Не трудно было вообразить столик классического образца первой половины прошлого века, украшающий дамский будуар небольшой усадьбы. Посередине столика зеркало в посеребренной оправе с игривым навершием и ножками, тяготеющими по стилю к рококо. Оправу воображать не  нужно — она стояла передо мной. Перед зеркалом шкатулка красного дерева, по стенам вазы, горящие позолотой и темно-синей лазурью. В вазах цветы.
«Наша прабабушка была кормилицей у Трубецкого. Шкатулку, зеркало и вазы подарили ей». Да, набор можно было подарить только женщине.
Оправа зеркала была посеребренной и клейма на ней я не нашел. Зато ваза порадовала очень. Изготовлена она была в России — на ней стояло клеймо гарднеровского завода периода 1810—1830-х годов. В книге 1894 года «Производство и украшение глиняных изделий» на странице 322 читаю: «Изделия прошлого века, писанные по преимуществу в саксонском или сервском вкусе,    часто отличаются изяществом и тонкостью разделки... Старинные гарднеровские изделия высоко ценятся... В самом начале гарднеровский фарфор клеймился русской буквой «г», замененной вскоре латинской буквой «д», тисненной в массе или писан синей подглазурной краской».
На донышке вазы под глянцевитой глазурью стала размашистая латинская буква «г».
«Продукция подмосковного завода Гарднера предназначалась для всех слоев общества»— сообщают   наши современники (журнал «Наука и жизнь», 1970. № 9),—«но из-за дороговизны в XVIII веке ею пользовались только самые богатые люди. На ранних изделиях Гарднера вручную писалась размашистая буква «г».
Я отправил фотографию марки и клейма в Эрмитаж. Сотрудница отдела западно-европейского искусства прислала подтверждение.
Надя прилетела из Улан-Удэ с новыми фактами. Она нашла Константина Николаевича, говорила с ним. Его рассказ совпадал с рассказом Вероники Владимировны, но кое в чем противоречил ему.
«Прадед Попрядуха был освобожден и поселился возле Иркутска, когда был в преклонном возрасте. У него родились три сына». Здесь все в порядке.
«Один из сыновей, Павел Константинович, получил большое образование и был впоследствии губернатором». Здесь, кажется, перегиб. Был Лавинский, был Муравьев, Игнатьев, последним был Пильц, но губернатора Попрядухи никогда не было. Впрочем, если иметь в виду только иркутских губернаторов.
«Прадед был прощен. В прощеной грамоте было примерно так: «Указом Александра II прощается участие в восстании декабристов, возвращаются дворянское звание и права. Разрешается жить в любом месте».
«Прадед был декабрист». Совпадает.
«Перед каторгой получил 500 шпицрутенов». Ну что ж, вполне возможно.
«Ваза и зеркало идут у Попрядухиных от декабристов. Прадед был большим другом Михаила Кюхельбекера. Когда я был маленьким, отец показывал мне кинжал, сделанный кем-то из декабристов».
Никаких возражений!
«Прадед был офицер. Из дворян».
Стоп! Здесь противоречие. Вероника Владимировна говорит, что прадед был рядовым. Его сослали на Илгу.
Горбачевский в «Записках» упоминает об офицерах Грохольском и Ракузе, которые были разжалованы в рядовые и уже рядовыми принимали участие в восстании. Оба, как рядовые, были присуждены к шпицрутенам. Разжалование, лишение дворянского звания и зачисление в солдаты были явлением повсеместным. Может быть, так было и с Попрядухой?
Но если Попрядуха получил прощение и ему вернули дворянское звание, то дети его тоже должны были числиться дворянами.
В Иркутском архиве есть дело «О службе коллежского асессора   Владимира Павловича Попрядухина». Это отец Вероники Владимировны. В «Деле» так: «Родился 25 III 1864 года. Православный. Из дворян. Но это еще не все. В том же «Деле» есть копия послужного списка Павла Константиновича Попрядухина, деда Вероники Владимировны. Там так же: «Из дворян». И еще вписаны все сведения о награждении Павла Константиновича орденами с лентами,   бантами и мечами и о назначении его в 1868 году вице-губернатором Забайкалья!
Значит, Константин Николаевич из Улан-Удэ говорил правду — дед был губернатором. Губернатором Забайкалья.
Письма
Потомков у Попрядухи много. Они живут в Москве, Иркутске, Красноярске, Баргузине, Кирове. Адрес одного из них, Петра Александровича Попрядухина, дал все тот же Константин Николаевич. Петр Александрович, москвич, доктор технических наук, ответил сразу же.
«Моя жена,— писал он,— украинка, как-то сообщила со слов моей сестры, что предки мои были выходцами с Украины и носили фамилию Попрядуха».
Может быть, Константин Иванович Попрядуха служил в Черниговском полку и был участником восстания этого полка? Вполне возможно.
«От старшей сестры, которая на 18 лет была старше меня и теперь умерла, я слыхал, что прадед наш, по-моему со стороны матери, был декабрист Михаил Кюхельбекер».
«Относительно Михаила Карловича Кюхельбекера... я слыхал от матери, от дяди Константина Павловича, от старшего брата и сестры».
Да, имя Михаила Карловича упоминал в беседе с Надей и Константин Николаевич.
Но как бы красиво ни звучала легенда, нужны доказательства.
На запрос, какой была девичья фамилия матери и как ее звали,  Петр  Алексеевич  отвечает:
Девичья фамилия моей матери Миштофт. Звали ее Еленой Викентьевной».
В труде Государственного литературного музея «Декабристы» читаю:
«Кюхельбекер Юстина Михайловна, род. 1836,— старшая дочь декабриста М. К. Кюхельбекера, по мужу Миштофт».
Мать Петра Александровича звали Еленой Викентьевной, а ее отца Викентием Карловичем. А Викентий Карлович Миштофт — муж Юстины Михайловны. Значит, Петр Александрович по материнской линии прямой правнук М. К. Кюхельбекера!
Значит, Миштофты живут в Иркутске? Да. Декабрист И. Д. Якушкин в письме от 20 сентября 1824 года пишет из Иркутска:
«Дросида Ивановна была у меня, и мы обнялись с ней, как старые добрые знакомые... В Иркутске ей хорошо, она живет у старшей дочери Михаила Карловича, которая преславная женщина».
Попрядухины тоже живут в Иркутске. Имена Миши Волконского и Павла Константиновича, сына Попрядухи, в списке окончивших гимназию в 1849 г. вписаны на одну страницу. Судьбы их будут схожи. Один станет приближенным царского двора, другой вице-губернатором Забайкалья. С полным основан Константин Николаевич мог рассказывать: «Прадед был большим другом Михаила Кюхельбекера».
Далее Петр Александрович писал:
«Моя жена была во время войны эвакуирована Москвы в Киров и жила вместе с женой брата Александра. Жена рассказывала мне, что видела часть кант лов Михаила Карловича. Жена удивлялась, что семейная реликвия служила подставкой для утюга».
В Кирове живет Мария Александровна Попрядухина, племянница Петра Александровича. Она, как и Попрядухины, незамедлительно откликнулась на письмо.
«Начну с самого для вас интересного,— пишет он. «Кандалы моего прадеда не уезжали из Сибири и никогда не были в нашей семье. Моя мама их не видела никогда. Их видела и рассказывала о них в нашей семье моя тетка Екатерина Александровна. Год тому назад она умерла. Мой дедушка, муж Елены Викентьев Миштофт, Александр Павлович...»
«В октябре 1941 года мы с мамой снова попали в Киров. Здесь же некоторое время жила с нами же дяди Петра. Но кандалов здесь не было. Она, жена дяди Петра, вспомнила и передала рассказ тети Кати, относившийся к тридцатым годам.   Тетя Катя иногда вспоминала об этом, я слышала и помню, как во время ее пребывания в Сибири у родных она обратила внимание на железное кольцо-браслет, на который ставят утюг. На ее вопрос,  что это такое, ей ответили - дедушкины кандалы. Этот факт, такое недопустимое ношение к реликвии, настолько возмутил тетю Катю, она не могла забыть о нем и говорила об этом с таким возмущением, что ее рассказ запомнился слушателям. У кого из родни, в каком именно городе Сибири и в каком году имела место история с кандалами, я не знаю. Скажу только, что это было до революции».
Значит, кандалы не уезжали из Сибири. А Петр Александрович писал, что кандалы его жена видела в Кирове. Ну что ж, это еще один наглядный образец, как может трансформироваться легенда, в основе которой лежит реальное событие.
Принадлежали кандалы, как следует полагать, М. К. Кюхельбекеру. Но где они? В Иркутске или Баргузине? Больше в письме о кандалах ничего не было, но было другое.
«Я бы хотела порадовать вас окончанием затянувшегося рассказа. Давно, еще до войны, в Москве, как-то мама перебирала свои вещицы и документы и показала мне медную иконку-складень. Она сказала тогда, что бережет ее, что она досталась ей от стариков, и она хочет, чтобы и я берегла эту вещицу не как икону, а как семейную реликвию. Она была дорога маме, она привезла ее в 1941 году из Москвы сюда, в Киров, и завещала мне хранить. Она и сейчас цела. Знаю, что она не могла появиться со стороны маминой матери»...
«...Возможно, что подарил ее дедушка Александр, но, по логике, скорее всего, свекровь Елена Викентьевна».
Вскоре Мария Александровна по моей просьбе прислала эту иконку-складень, как вероятную реликвию декабристов. Почему вероятную?
Допустим, иконку подарил дедушка Александр. Дедушка Александр — это Александр Павлович Попрядухин, известный в Казани большевик, о котором в 1922 году писал журнал   «Пролетарская революция».
На квартире этого «дедушки Александра» печатали прокламации в 1907 и 1909 годах «с подписью комитета». Естественно, что «дедушка Александр», тогда молодой энергичный человек, был атеистом. Он не мог подарить молодой, вступающей в жизнь девушке икону. А если и дарил, то как реликвию, имеющую большее значение, нежели просто икона. Он отстоял на одно поколение от декабристов и был женат на внучке Кюхельбекера.
«По логике, скорее всего, свекровь...»
«По логике»— потому, что иконы с благословением шли по материнской линии. От матери к дочери, от свекрови к невестке. В таком случае иконка-складень могла попасть к Елене Викентьевне только от Юстины Михайловны — дочери Кюхельбекера.
Вещица, по-видимому, была действительно дорогой реликвией, если ее не забыли взять с собой в 1941 году.
В очередном письме Мария Александровна писала:
«Когда я прочла, что у нас есть родня в Баргузине меня, как говорят, осенило: именно в Баргузине и гостила тетя Катя, и, кажется, была она с братом рой, моим отцом. Слово «Баргузин» воскресило в памяти что-то забытое и, если все «сработало» верно и память меня не обманывает, значит, кандалы бskb e Попрядухиных, которые жили в Баргузине»/
Этому я уже не удивился. Так и должно быть. Именно в Баргузине жил последние годы Михаил Карлович. Там он и умер. Там его могила. О фотографии его могилы упоминал в письмах Петр Александрович.
Еще о Трубецком
Вернемся к вазе и зеркалу. Мог ли Трубецкой подарить вазы и зеркало Евдокии Семеновне Попрядухиной, жене Попрядухи? Вполне. Могла это сделать сама Екатерина Ивановна. Фарфор, серебро, красное дерево были у Трубецких бытовыми вещами. Достаточно взглянуть в досмотровые списки иркутских чиновников, чтобы убедиться, что богатая родня Трубецких отправляла в Сибирь немало дорогих и красивых вещей.
Кормилицы в аристократических семьях — явление обычное. И что очень важно — только у Трубецких на поселении в Иркутске рождались дети. Именно в те годы, с 1835 по 1843, рождались дети и у Попрядухи.
Вазу, зеркало и шкатулку могли подарить кормилице на любой праздник. Могли подарить после смерти Екатерины Ивановны. Трубецкой уезжал в Россию, а в Сибири оставались могилы жены и детей. А кто поклонится их праху в день поминовения? Кто присмотрит за их могилами? Конечно, лучше всего это сделает женщина, которая во многом помогала Екатерине Ивановне, была второй матерью для детей Трубецких.
Константин Иванович Попрядуха, возможно, декабристом не был. Но в каком-то противоправительственном заговоре замешан он был. Возможно, он был солдатом или младшим офицером Черниговского полка, Но как бы там ни было, близость его к декабристам несомненна. Все сведения и легенды, дошедшие до нас через Попрядухиных, заключают в себе огромную до достоверности. Реликвии, сохраняемые ими, по легендам имеют самое прямое отношение к декабристам. Бесспорных подтверждений этому мы никогда не найдем — никто из нас ничего не дарит по документам.
Все мемории — ваза, зеркало, иконка-складень письма всех Попрядухиных переданы в дом-музей декабристов нашего города.
В ноябре-декабре 1974 года, будучи в Москве, позвонил Петру Александровичу, и мы встретили Высокий, неторопливый, прямой, с чуть-чуть приподнятой головой, Петр Александрович напоминал некоторыми чертами своего прадеда Михаила Кюхельбекера. Чудесный вечер провел я в семье правнука декабриста. Прощаясь, Петр Александрович передал сибирякам привет и несколько экспонатов для музея.

0

4

Н.М. Шапошникова

Комплектование фондовых коллекций Иркутского областноисторико-мемориального музея декабристов в 2000-2008 гг.

Анализ уже сложившихся коллекций Иркутского областного историко­мемориального музея декабристов (далее ИОИММД) очень важен, поскольку чем разнообразнее, глубже, ярче будет интерпретировано то богатство, которым музей уже владеет, тем интереснее можно спланировать и последующее ком­плектование. Процессы эти, несомненно, взаимосвязаны.

Источниками для написания данной работы послужили первичные документы музейного учета. Это - книга поступлений основного фонда ИОИММД (КП № 1) и акты приема музейных предметов на постоянное хранение. В некоторых случаях к музейным документам прилагались расписки сдатчиков и записи ле­генд о предмете, зафиксированные рукой собирателей. Данные документы по­зволяют нам выяснить имена дарителей и собирателей музейных предметов, их адреса, стоимость предмета, если он был закуплен, лиц, содействовавших формированию мемориального собрания.

На 1 января 2008 г. в основном фонде ИОИММД насчитывалось 758 музейных предметов. Анализ фондов ИОИММД показал, что работа по комплектованию фондовых коллекций на протяжении последних восьми лет проводилась по следующим направлениям:

1.  Научные командировки.

2.  Сотрудничество с коллекционерами.

3.  Дары от частных лиц, предприятий и организаций.

4.  Приобретение предметов музейного значения у частных лиц, художников, мастеров декоративно-прикладного искусства.

5.  Заказы музея на выполнение оригинальных работ.

Среди музейных предметов, приобретенных музеем за последние восемь лет, несомненно, самыми ценными являются мемориальные вещи, принадлежавшие самим декабристам, их женам, членам их семей или людям, связанным с той эпохой. Принадлежность таких вещей конкретным людям во многом определена пока лишь устной легендой или преданием, и подлинность такой информации, несомненно, нуждается в дальнейшей проверке.

Так, среди подлинных реликвий можно назвать фарфоровую чернильницу и иконку-медальон походную с изображением Богоматери с младенцем (ИМД 1-1, 2), которые, по преданию, принадлежали декабристу П.Г.Каховскому и его семье. Эти вещи были переданы Иркутскому областному краеведческому музею иркутским ученым-декабристоведом Семеном Федоровичем Ковалем в 1995 г. на выставку в Дом-музей Волконских, посвященную 170-летию восстания на Сенатской площади. А в 2000 г. они стали первыми музейными предметами, зарегистрированными в основном фонде ИОИММД. Датировка иконки-медальона определяется гравированной надписью: «Все упование мое на тя возлагаю 1834 год Июля 11 д.». по ободу рамки. Пока невозможно точно установить, является ли металлическая окантовка иконки поздней или изготов­лена одновременно с ней. Судя по дате, предмет может быть отнесен к эпохе де­кабризма. А принадлежность иконки декабристу П.Г. Каховскому остается под вопросом до ее реставрации.

Уникальным по своему значению можно назвать приобретенный музеем в 2002  г. портрет декабриста Никиты Михайловича Муравьева работы художника- декабриста Н.А. Бестужева, 1836 г. (ИМД 62). Портрет ранее хранился в частном собрании в Санкт-Петербурге, был приобретен Александром Борисовичем Сидоровым (Москва), а затем продан музею. Акварельный рисунок заключен в деревянную раму, выполненную, по-видимому, позже, но в том же XIX в.

Одним из ценнейших экспонатов музея декабристов можно назвать книгу Revue Britannique («Британское обозрение») (ИМД 65), французское издание 1825  г., на обороте форзаца которой имеется автограф коменданта Петровского Завода С.Р. Лепарского: «видал Лепарский». По легенде сдатчика А.Б.Сидорова (Москва), книга принадлежала декабристу П.В.Аврамову в бытность его в крепости Акша с 1833 по 1836 г. В числе других она была завещана им дочери начальника Акшинской тюрьмы Аннушке Разгильдеевой. В 2002 г. данная книга поступила в основной фонд Иркутского музея декабристов.

Из мемориальных вещей особый интерес представляет веер бальный де­ревянный резной (ИМД 11), приобретенный музеем в 2000 г. у кемеровчани- на Вячеслава Вениаминовича Тогулева. Веер, по устному преданию сдатчика, принадлежал императрице Марии Федоровне, супруге императора Павла I, и датируется первой третью XIX в. Веер хранился в семье Мэри Моисеевны Кушниковой, потомицы сенатора С.С. Кушникова, личного секретаря Марии Федоровны.

Другой веер - из слоновой кости, украшенный черным кружевом и блестками (ИМД 109), - еще более ценен для Иркутского музея декабристов. По преданию, он принадлежал княгине Марии Николаевне Волконской, которая, в свою очередь, подарила его семье декабриста А.Е. Розена. Веер был куплен музеем в 2005 г. у владельца антикварной лавки Андрея Викторовича Томилова (Иркутск).

Еще один предмет, связанный с декабристской эпохой, - металлический кофейник (ИМД 15) с клеймом производителей «Братья Щелкины», который, по преданию, принадлежал семье генерал-губернатора Восточной Сибири В.Я. Руперта. Кофейник хранился в семье потомков губернатора - Гороховых (Москва) и был подарен музею в 2000 г. Валентиной Владимировной Гапоненко (Улан-Удэ).

Важное место в фондах музея декабристов занимают изобразительные материалы. Наличие их в музеях, бесспорно, одно из важнейших условий для создания экспозиций. Если раньше большинство музеев могло обходиться только копийным материалом, то в настоящее время, исходя из повышенных требований к качественному уровню музейных экспозиций, невозможно при отсутствии нужных изоматериалов ограничиться только фотокопиями. Наряду с использованием определенного количества фотокопий и ксерокопий в экспозиции должны размещаться высо-кохудожественные копии, выполненные в технике оригиналов (масляная живопись, акварель, карандашный рисунок) с соблюдением установленных для копирования правил.

Работа над комплектованием этой части фондов велась в музее декабристов на протяжении всех восьми лет. За эти годы фонды музея пополнили различные копии, портреты и рисунки. В частности, среди таких предметов можно назвать копию миниатюрного портрета Анастасии Васильевны Якушкиной (18071846), жены декабриста И.Д. Якушкина (ИМД 72), выполненную художницей Татьяной Георгиевной Дубосарской (Санкт-Петербург) с подлинного портрета работы неизвестного художника начала 1820-х гг. Копия была приобретена му­зеем у автора в 2002 г. Кисти той же художницы принадлежит копия портрета декабриста С.П. Трубецкого (ИМД 85), выполненная ею с миниатюры из собрания Всероссийского музея А.С. Пушкина (Санкт-Петербург), и приобретенная Иркутским музеем декабристов в 2003 г.

В 2003 г. по заказу музея иркутским художником и реставратором Николаем Борисовичем Натягановым была выполнена в соответствии с принятыми правилами копирования копия с портрета иркутского гражданского губернатора И.Б. Цейдлера (ИМД 87) кисти художника М.И. Пескова (1854). Оригинал хранится в собрании Иркутского областного художественного музея им. В.П. Сукачева. Копийный портрет был приобретен музеем декабристов в 2004 г.

Пополнялась коллекция музея декабристов и портретами, созданными современными художниками. Так, в 2001 г. иркутский художник Виктор Михайлович Мироненко подарил музею выполненный им в 1973-1975 гг. портрет декабриста князя С.Г. Волконского, на котором он изображен в последние годы жизни.

2003 г. ознаменовался для музея декабристов заметным культурным событием. Российской партией жизни музею был передан портрет матери С.Г. Волконского княгини Александры Николаевны Волконской (урожд. Репниной) кисти неизвестного художника конца XVIII-начала XIX в. (ИМД 80). Большой парадный портрет на холсте обрамлен золоченой рамой начала XIX в., специально подобранной для него в Санкт-Петербурге. В 2000 г. во Все-российском художественном научно-реставрационном центре имени академика И.Э. Грабаря (Москва) была проведена первоначальная экспертиза портрета,  в 2001-м - окончательная, специалистами Государственного Русского музея (г. Санкт-Петербург). Результаты иконографических и технологических исследований подтвердили предположение о том, что на портрете изображена княгиня А.Н. Волконская. По заключению научных экспертов Москвы и Санкт-Петербурга, портрет имеет музейное значение и обладает исторически антикварной ценностью.

Есть в фондах музея декабристов и другие портреты, выполненные худож­никами XIX в. Так, среди них можно назвать акварельный портрет М.И. Глинки (ИМД 88), написанный в 1830-1840-е гг. Яковом Федоровичем Яненко (18001852), в овальной раме орехового дерева. Портрет был куплен музеем у Юрия Григорьевича Епатко (Санкт-Петербург) в 2004 г. В 2008 г. в фонды музея был оформлен портрет композитора Ф. Шопена работы неизвестного художника- миниатюриста 1840-х гг.

В том же 2008 г. был приобретен еще один уникальный по своему историче­скому и мемориальному значению музейный предмет - портрет Екатерины Ни­колаевны Давыдовой (урожд. Самойловой, 1750-1825), бабушки М.Н. Волкон­ской (ИМД 157). Портрет был выполнен неизвестным художником с оригинала В.Л. Боровиковского в 1820-е гг. и находился в частном собрании Ю.Г. Епатко, по его же инициативе в 1977 г. он был отреставрирован.

На протяжении 2000-2008 гг. коллектив сотрудников музея комплектовал коллекцию предметов дворянского быта конца XVIII - середины XIX в. как исходный материал для проектирования и создания бытовых типологических экспозиционных комплексов на строгой документальной основе. В числе та­ковых предметы мебели, как-то: тумбочка с овальной столешницей (Франция, сер. XVIII в.) - ИМД 181-1; киотный шкаф (Россия, XIX в.) - ИМД 181-2; шкаф- горка (Россия, XIX в.) - ИМД 195. К этому же комплексу предметов можно отнести предметы, выполненные из бисера: чубуки, кошельки, блокноты и т. п.; а также такие предметы быта, как чернильницы, печати, часы, подсвечники и, конечно же, книги.

Особым комплексом можно выделить предметы, приобретенные музеем для создания будущих экспозиций в усадебных постройках, таких, например, как людская изба. С этой целью сотрудники музея в 2007-2008 гг. собирали этнографические коллекции, предметы которых смогли бы отразить жизнь дворовых людей в дворянской усадьбе. Были собраны различные бочонки, кадушки, сундуки, корыта, безмены, бутыли, пузырьки и другие предметы.

Таким образом, можно говорить о том, что за 2000-2008 гг. сотрудники музея провели достаточно разностороннюю работу по комплектованию фондов, опре­делили приоритетные задачи в этой области. Немалую роль в их осуществлении сыграла спонсорская помощь коммерческих организаций и частных лиц. Ана­лиз этой работы позволил нам выявить имена людей, которые косвенно или на­прямую были связаны с потомками декабристов, и людей, их окружавших. Эта и другая информация, почерпнутая из документов по научно-фондовой работе за последние восемь лет, позволит нам построить план работы по созданию кон­цепции комплектования фондов ИОИММД на последующие годы.

0

5

https://img-fotki.yandex.ru/get/196631/199368979.43/0_1f3c62_b75da728_XXXL.jpg

0

6

О.А. Акулич, А.В. Грейзе

Материалы к летописи Иркутского музея декабристов

Материалы к летописи Иркутского музея декабристов охватывают период с 1838 г. - времени строительства дома декабриста С.Г.Волконского до 2011 года, ставшего важной вехой в истории Иркутска и нашего музея. Опыт со­ставления хронологической канвы истории нашего музея предпринимается впервые и носит характер предварительного, пунктирного освещения темы. К сожалению, за более чем 40 лет, прошедших после открытия Дома-музея декабристов в Иркутске, никто к этой теме не обращался. С чего-то нужно было начинать эту работу. Потребность в изучении собственной истории музейщики явно ощутили во время создания выставки «40 лет Иркутскому музею декабристов». Представленные читателю факты составители почерпнули в основном из газетных статей и в меньшей степени из внутренней музейной документации. Мы использовали вырезки из газет, которые собирал и систематизировал бывший директор музея Е.А. Ячменев. Много еще предстоит потрудиться над фактическим насыщением данной канвы и возможной корректировкой опубликованного нами. Предстоит кропотливая работа по изучению архивов и фондов собственного музея и Иркутского областного краеведческого музея, где осели документы по первым трем десятилетиям жизни Иркутского музея декабристов. Авторы выражают надежду на со­чувственную поддержку и соучастие заинтересованных лиц в составлении летописи уникального для истории и культуры Иркутска музея, которому в 2020 году исполнится 50 лет.

1838 год

Декабрист С.Г. Волконский, находившийся вместе с женой и двумя детьми на поселении в Иркутской губернии, выстроил деревянный дом в селе Урик.

1847 год

Волконские из Урика перенесли свой дом в Иркутск на участок земли за Преображенской церковью (ныне пер. Волконского, 10). Земля была оформ­лена на имя Г.П. Волконского, племянника декабриста.

1850-е годы

На улице Главной Арсенальской (ныне ул. Дзержинского, 64) построен новый деревянный одноэтажный дом на подклете. По преданию, принадлежал семье С.П. Трубецкого.
1864 год

6 июня. Дом Волконских был куплен иркутским купцом И.С.Хаминовым.

На «Плане губернского города Иркутска» (1862-1864) на улице Главной Арсенальской под № 1795 отмечена усадьба из двух построек: главный дом и каретник, совмещенный с конюшней. До 1920 года этот дом последовательно находился в частной собственности иркутян А.С. Кошкаровой, семьи Гасс, С.Л. Гортиковой.

На том же плане в безымянном переулке напротив Преображенской церкви под № 1798 отмечена усадьба Волконских из шести построек: главный дом, людская изба, каретный сарай, конюшня и два хозяйственных строения.

1867 год

16  сентября. Иркутский купец И.С. Хаминов пожертвовал городу купленный им ранее дом Волконских под сиропитательно-ремесленную школу для мальчиков.

1911 год

Декабрь. Ремесленная школа из дома Волконских переведена в Знамен- ское предместье. Дом и усадьбу Волконских город использовал для размещения казаков Забайкальского казачьего войска.

1920 год

Дома декабристов С.П. Трубецкого (ул. Дзержинского, 64) и С.Г. Волкон­ского (пер. Волконского, 10) муниципализированы и отданы под коммуналь­ные квартиры.

1936 год

Иркутский городской совет выделил средства на установку мемориальных досок на домах декабристов С.Г. Волконского и С.П. Трубецкого.

1936-1965 годы

На фасаде дома по ул. Дзержинского, 64, до начала реставрации висели две мемориальные чугунные доски с текстами: «В этом доме с 1845 до 1856 г. жил декабрист С.П. Трубецкой» и «Сергей Петрович Трубецкой, полковник Преображенского полка, видный член Северного общества декабристов. Со­слан в Сибирь в 1826 году. В Иркутске жил с 1844 по 1856 г.».

1965-1970 годы

Проведена реставрация дома по ул. Дзержинского, 64, именуемого в до­кументах домом Трубецких. Автор проекта - архитектор ЦНРМ Г.Г. Оранская (г. Москва) при участии Иркутского отделения ВООПИК. Это был первый опыт реставрации историко-архитектурного памятника в Иркутске.

1970 год

30 ноября. Принято решение исполкома Иркутского городского Совета депутатов трудящихся установить заповедную зону деревянного зодчества в районе, ограниченном улицами Дзержинского, Октябрьской Революции, Фридриха Энгельса и Декабрьских Событий «как мемориальный комплекс жилых домов и приусадебных сооружений, принадлежавших декабристам С.П. Трубецкому и С.Г. Волконскому».

29 декабря. Открытие в Иркутске Дома-музея декабристов - филиала Иркутского областного краеведческого музея. Первая выставка называлась «Декабристы в Иркутске».

1973  год

7 мая. Принято решение исполкома Иркутского городского Совета депутатов трудящихся «О создании историко-мемориального комплекса «Декабристы в Иркутске».

Открыта постоянная экспозиция «Декабристы в Восточной Сибири», рассказывающая о 30-летнем периоде пребывания декабристов на каторге и поселении (авторы Н.С. Струк и Т.В. Налётова).

1974  год

Июнь. Началась реставрация дома декабриста С.Г. Волконского. Архитекторы - Л.С. Васильев и Е.Ю. Барановский, трест «Росреставрация» (г. Москва). Средства на реставрацию были выделены Центральным Советом ВООПИК.

1975  год

29  июля. Начались работы по первой заповедной зоне - мемориальному комплексу «Декабристы в Иркутске».

Сентябрь. Впервые в Иркутске состоялась Всесоюзная научная конференция «Декабристы и русская культура». Почетными гостями конференции были внук декабриста Д.И. Завалишина Борис Иванович Еропкин (г. Ленинград) и правнучка декабриста В.П. Ивашева Елена Константиновна Фандерфлит.

1976 год

По рекомендации Всесоюзной научной конференции 1975 года создан проблемный научный совет «Декабристы и Сибирь» при Иркутском государственном университете. Председателем совета избран доцент ИГУ С.Ф. Коваль, ответственным секретарем - доцент ИГУ Е.М. Даревская.

1977 год

14 сентября. В Доме-музее Трубецких прошел вечер, посвященный декабристу Н.А. Бестужеву. Выступали директор художественного музея А.Д. Фатьянов, краевед А.П. Буранов и др.

1978 год

26 сентября. Потомок из рода декабриста В.П. Ивашева Т.В. Цукшвердт подарила музею мемориальные вещи своих предков: подушечку, вышитую бисером, агатовую ручку и оттиск фамильного герба рода Ивашевых.

1979 год

Март. Музей посетила Т.В. Цукшвердт и передала в дар коллекцию бытовых вещей конца Х1Х - начала ХХ века.

20  марта. Ленинградский коллекционер В.Н. Грусланов подарил музею перламутровый веер первой четверти Х1Х века, принадлежавший семье де­кабриста К.Ф. Рылеева.

Декабрь. Проблемный научный совет «Декабристы и Сибирь» при Иркутском государственном университете совместно с музеем декабристов провел первые «Декабристские чтения», которые предполагалось сделать ежегодными.

1980 год

Апрель. В музее состоялся вечер памяти В.Ф. Раевского, посвященный 185-летию со дня рождения декабриста.

1981  год

5  февраля. В Доме культуры села Олонки состоялись традиционные чтения, посвященные памяти декабриста В.Ф. Раевского, организованные Иркутским государственным педагогическим институтом иностранных языков и Иркутским отделением Союза писателей СССР.

23  сентября. Иркутянин Л.В. Линицкий передал в музей декабристов книгу с автографом декабриста С.П. Трубецкого «Мемуары герцогини д'Абрантес» (Брюссель, 1834).

23  сентября. Открытие второй научной конференции «Сибирь и декабристы». В конференции приняли участие видные декабристоведы страны Н.Я. Эйдельман, С.В. Житомирская, Г.П. Шатрова, С.В. Мироненко и др. Приехали в Иркутск и потомки декабристов: Борис Иванович Еропкин - внук Д.И. Завалишина, Ольга Евгеньевна Сахалтуева - родственница В.Ф. Раевского, Леонид Владимирович Гирченко и Ольга Николаевна Захвалинская - праправнуки В.А. Бечаснова.

30 декабря. В Доме-музее Трубецких состоялась встреча с гостьей из Парижа - праправнучкой декабристов С.П. Трубецкого и В.Л. Давыдова Ольгой Александровной Давыдовой-Дакс.

1983  год

5  февраля. Снят верхний ярус строительных лесов на Преображенской церкви. Эта церковь является ядром историко-мемориального комплекса «Декабристы в Иркутске».

6  июня. В музее декабристов побывала правнучка декабриста И.И. Пущина леди Мария Лаврентьевна Уильямс (Великобритания) во время своего путешествия по Сибири.

5  октября. Музей посетила правнучка декабриста В.Л. Давыдова, внучатая племянница композитора П.И. Чайковского Ксения Юрьевна Давыдова (г. Клин).

26  ноября. Иркутский писатель-декабристовед М.Д. Сергеев передал в музей шкатулку для шахмат, принадлежавшую декабристу И.И. Горбачевскому. Шкатулка была подарена музею Панной Борисовной Львович (г. Москва), дядя которой был учеником И.И. Горбачевского.

1984  год

Февраль. В дар Иркутскому музею декабристов были переданы девять подлинных декабристских реликвий из фондов Иркутского областного ху­дожественного музея.

15  мая. В Доме-музее декабристов состоялось прослушивание музыки нового балета «Души прекрасные порывы» (в последующем «Свет мой, Мария!») в исполнении автора, московского композитора В. Кикты. Либретто было написано главным балетмейстером театра музыкальной комедии Н.Катугиным. Эскизы костюмов и декораций выполнены художником Г. Якубовской.

26  июня. В Доме-музее декабристов прошел музыкально-литературный вечер «Музыка в жизни декабристов». В программе приняли участие дека- бристовед, доцент ИГУ С.Ф. Коваль, писатель М.Д. Сергеев, преподаватели и студенты Иркутского училища искусств, сотрудники музея декабристов.

1985  год

1  июня. Накануне открытия Пушкинского праздника на иркутской земле в Доме-музее Трубецкого состоялась встреча, на которой присутствовали Булат Окуджава, Сергей Давыдов, Олег Хлебников и Лидия Либединская, где каждый сказал свое слово о Пушкине. Участники читали свои стихи и рассказывали о дружбе с потомками декабристов.

28 сентября. В доме Волконского ведутся реставрационные работы: строятся инженерные сети, проводится телефон, сносятся все лишние постройки на территории усадьбы.

16  октября. Завершаются реставрационные работы в усадьбе (осталось закончить отделочные работы, установить скобяные изделия и облицевать изразцами печи), проведены телефонные линии, выкопана траншея, 9 октября началась укладка колодцев и труб, есть электроснабжение. Над макетом будущей экспозиции работают художники Иркутского творческо- производственного комбината Худфонда РСФСР К.Е. Шулунов и Ю.Е. Шей- кин под руководством главного художника В.Н. Бешнова.

Ноябрь. Музей декабристов получил из Тулы для Дома-музея Волконских обои, восстановленные по старинным образцам. Туляки все работы выполнили бесплатно и подарили обои для дома Волконских иркутянам вместе с обоепечатным валиком.

8  декабря. В гостиную дома С.П. Трубецкого вернулась картина, написанная дочерью ссыльного декабриста А.С. Трубецкой. Картина была найдена директором музея декабристов Е. Ячменевым в фондах Иркутского областного художественного музея с пометкой: «Картина неизвестного автора».

10 декабря. По распоряжению исполкома Иркутского горсовета № 672 на пересечении улиц Ленина, 3-го Июля и Седова установлен памятный камень с надписью: «Здесь будет сооружен памятник декабристам. 10 декабря 1985 года».

10  декабря. Торжественное открытие Дома-музея Волконских. Открытие I фестиваля «Декабристские вечера». На открытии выступил народный артист СССР Владислав Пьявко в сопровождении секстета Большого театра СССР.

11  декабря. В Доме дружбы состоялось открытие Всесоюзной научной конференции «Декабристы и Сибирь», посвященной 160-летию восстания декабристов и 300-летию присвоения Иркутску статуса города. На пленарном заседании с докладом «Издание серии «Полярная звезда» и важнейшие задачи декабристоведов на современном этапе» выступил председатель проблемного совета «Декабристы и Сибирь» при Иркутском государственном университете С.Ф. Коваль. С докладами выступили также ведущие декабристоведы страны Н.Я. Эйдельман, С.В. Житомирская, И.А. Желвакова, Н.П. Матханова и др.

17  декабря. Закончился фестиваль «Декабристские вечера». Одним из главных событий стала премьера балета «Свет мой, Мария!» (композитор В. Кикта, балетмейстер Н. Катугин). В музей декабристов на вечное хранение переданы пуанты, в которых балерина И. Макеева танцевала Марию Волконскую.

24 декабря. В Доме-музее Волконских прошел вечер памяти декабриста М.С. Лунина. В мероприятии приняли участие историки Н.Я. Эйдельман и Т.А. Перцева. Все собравшиеся познакомились с книгами из библиотеки Лунина и с рабочим экземпляром пьесы Э. Радзинского «Лунин, или Смерть Жака, записанная в присутствии хозяина».

1986  год

30  апреля. Дом-музей Волконских был закрыт для устранения недоделок после реставрации.

6  июня. В музее декабристов проходит Пушкинский праздник поэзии. В доме С.П. Трубецкого выставлен уникальный экспонат - дагерротип И.И. Пу­щина, подаренный музею К.Г. Волконской-Никулиной в 1972 году.

Декабрь. В Доме-музее Волконских открылись выставки «Лев Толстой и декабристы» и «Дары детей декабриста». На второй представлена уникальная коллекция буддийских книг, икон и других культовых предметов. Ее основу составляют дары детей декабриста Н.А. Бестужева А.Д. Старцева и Е.Д. Гомбоевой.

1987  год

13   июня. Поступило предложение о переносе места будущего памятника декабристам на территорию мемориального комплекса «Декабристы в Ир­кутске».

12   декабря. В Доме-музее Трубецких состоялся вечер под названием «Она других на подвиг увлекла», посвященный Е.И. Трубецкой.

Декабрь. Музейные работники отыскали дом декабриста В.А.Бечаснова в селе Смоленщина под Иркутском.

1988  год

17   апреля. Завершена работа над генеральным планом мемориального комплекса «Декабристы в Иркутске». Главный архитектор проекта Е.Ю. Ба­рановский (Москва).

1989  год

18мая. Открытие Дома-музея Волконских после дополнительной реставрации.

Декабрь. Возрожден «Домашний театр Волконских».

14   декабря. В гостиной Дома-музея Волконских впервые для широкой публики выступил юный пианист Денис Мацуев.

1990  год

Весна. В Доме-музее Волконских экспонировалась выставка графических произведений Н.М. Полянского - художника из Петровска-Забайкальского, посвященная декабристам. Уезжая, автор передал в дар музею несколько своих графических работ.

19 июля. Прямой потомок декабриста С.Г. Волконского, его прапраправнук, князь Петр Андреевич Волконский прибыл в Иркутск и посетил дом, где жили когда-то его предки.

30 октября. Мемориальные музыкальные инструменты княгини М.Н. Волконской - рояль «Лихтенталь» и пирамидальное фортепиано - приняты на реставрацию комбинатом производственных предприятий Ленинградского отделения Музфонда СССР, кооперативом «Камертон».

Декабрь. «Декабристские вечера» в Домах-музеях Волконских и Трубецких с участием заслуженной артистки РСФСР А. Кузнецовой (Москва), иркутских солистов Л. Перовой, Г. Томас, Н. Порошина, С. Сметанина. Звучала музыка А. Верстовского и Г. Доницетти.

1992  год

8-14 декабря. VIII фестиваль «Декабристские вечера» посвящен 180-летию Отечественной войны 1812 года и ее участникам - будущим декабристам. В Доме-музее Волконских был показан водевиль по пьесе Э. Лабиша «Пощечина». Играли актеры «Домашнего театра Волконских» Л. Толстоухо- ва, Е. Ишимцева, Н. Владимирова, И. Вырыпаев и Е. Ячменев.

1993  год

14  декабря. В рамках IX фестиваля «Декабристские вечера» состоялся творческий вечер заслуженного работника культуры РСФСР М.Д. Сергеева. Писатель рассказал о работе над темой «Вдовы живых мужей» - о женах декабристов, не бывших в Сибири.

1994  год

15  октября. В Доме-музее Волконских прошел вечер в рамках программы Дней польской культуры в Иркутской области.

28 октября. В Доме-музее Волконских прошел вечер в рамках программы Дней французской культуры в Иркутской области.

14-17 декабря. Прошел X фестиваль «Декабристские вечера». В рамках фестиваля в Доме-музее Волконских выступил бард Михаил Кукулевич (Москва).

1995  год

24  февраля. В Доме-музее Волконских открылась выставка «Война и мир в романе Л.Н. Толстого».

1997  год

6-9 декабря. Прошел XIII фестиваль «Декабристские вечера».

9  декабря. В Доме-музее Волконских состоялся вечер памяти иркутского писателя Марка Давидовича Сергеева (1926-1997), а также открылась по­священная ему выставка «Душа в заветной лире».

14 декабря. В Доме-музее Волконских состоялась премьера литературного спектакля «Штос» по повести М.Ю. Лермонтова (режиссер С. Ямполь- ская).

19 декабря. Открылась выставка «Далече северной столицы» и прошел вечер памяти пушкиниста Г.Ф. Богача.

1998  год

Июль. В Доме-музее Волконских проходят репетиции водевиля А.Писарева «Учитель и ученик». Одну из главных ролей играет директор музея Е.А. Ячменев. Идея принадлежала художественному руководителю театра «Юность» А.А. Худякову.

1999  год

30  сентября. Десятилетний юбилей «Домашнего театра Волконских» был отмечен премьерой спектакля «Пушкин. Судьба поэта» (автор инсценировки А.А. Худяков). Первыми зрителями стали представители Пушкинского центра Великобритании. Руководитель делегации - праправнучатая племянница графа А.Х.Бенкендорфа. Роль ее знаменитого предка исполнил профессор Иркутского педагогического университета доктор исторических наук С.Б. Панин.

7  октября. После девятилетней реставрации в Санкт-Петербурге в Доме- музее Волконских установлены рояль «Лихтенталь» и пирамидальное фор­тепиано.

2000   год

1  апреля. Иркутский музей декабристов выделился из состава Иркутского областного краеведческого музея в самостоятельное государственное учреждение культуры.

Октябрь. На конюшне усадьбы Волконского разместился благотворительный фонд Тихомировых, занимающийся реабилитацией детей-инвалидов.

27  октября. В Доме-музее Волконских состоялось открытие выставки восковых фигур «В садах Лицея», посвященной юности А.С. Пушкина и декабристов.

Ноябрь. Возобновлено издание документальной серии «Полярная звезда». Право на издание передано Иркутскому музею декабристов. Вышел первый том сочинений и писем декабриста Н.М. Муравьева.

17  декабря. Открытие XVI фестиваля «Декабристские вечера». В Иркутском академическом драматическом театре имени Н.П. Охлопкова было показано театрализованное представление в двух частях «Иркутский театр и декабристы», посвященное 175-летию восстания декабристов и 150-летию иркутского театра.

18  декабря. Открытие Всероссийской научно-практической конференции «Декабристы: история и современность» (итоги и перспективы исследований). В работе конференции кроме иркутских ученых принимали участие приглашенные декабристоведы М.М. Сафонов, Т.С. Комарова, В.В. Гапоненко, Л.Л. Бойчук и др.

23  декабря. Моноопера М.Шмотовой «Записки Марии Волконской» на сцене Иркутской областной филармонии в исполнении Н. Головиной, К. Сероватова и ансамбля солистов Иркутской областной филармонии под управлением В. Карпенко.

24  декабря. Завершился XVI фестиваль «Декабристские вечера», приуро­ченный к 175-летию восстания декабристов. В фестивале принимала участие актриса и режиссер, заслуженная артистка России Наталья Бондарчук.

2001   год

17  мая. По приглашению музея из Санкт-Петербурга в Иркутск приехал внук декабриста Д.И. Завалишина Юрий Иванович Еропкин, профессор, доктор технических наук.

2002 год

Декабрь. Вышел в свет очередной том из серии «Полярная звезда» - «П.Н. Свистунов. Сочинения и письма». Т. 1.

18   декабря. В Доме-музее Трубецких открылась выставка «Сибирский альбом княгини Е.И. Трубецкой».

19   декабря. В Доме-музее Волконских состоялась творческая встреча с режиссером художественного фильма «Одна любовь души моей» Натальей Бондарчук.

Музей приобрел подлинный портрет декабриста Никиты Михайловича Муравьева работы художника-декабриста Н.А. Бестужева из частного собрания в Санкт-Петербурге.

2003   год

5-6 мая. Ночью произошел пожар в усадьбе Волконских. Пострадала конюшня.

16   декабря. Вышел в свет 24-й том документальной серии «Полярная звезда», посвященный декабристу Н.А. Бестужеву. Книгу представил читателям автор-составитель С.Ф. Коваль.

Музею подарен портрет матери С.Г. Волконского княгини Александры Николаевны Волконской (урожд. Репниной) кисти неизвестного художника конца XVIII - начала ХК века.

2004   год

19   января. Иркутский музей декабристов посетил директор Государственного Эрмитажа М.Б. Пиотровский, прибывший в Иркутск на открытие выставки «Античные коллекции Санкт-Петербурга эпохи Пушкина и декабристов».

6  июня. В музее открылась выставка факсимильного издания рукописей А.С. Пушкина под названием «Минута - и стихи свободно потекут.».

14 декабря. Музей представил читателям новый, 25-й том серии «Полярная звезда», посвященный декабристу В.Л. Давыдову. Книгу представила автор-составитель красноярский историк Т.С. Комарова.

Проведена дополнительная реставрация в интерьере Дома-музея Волконских: воссоздана парадная лестница дома.

2005   год

Март-апрель. Иркутский музей декабристов и архитектурноэтнографический музей «Тальцы» стали площадками для съемок исторического художественного фильма «Серко». Режиссер Ж. Фарж (Франция).

Июль. В Музее декабристов состоялась филателистическая выставка «Польские истории».

16-17 декабря. В Доме-музее Волконских прошла VII региональная мо­лодежная конференция «Я и в цепях буду вечно свободен».

18   декабря. Открыта выставка одного экспоната «Веер М.Н. Волконской».

Литературно-музыкальный салон «Одна любовь души моей», посвященный 200-летию М.Н. Волконской.

20 декабря. В Доме-музее Волконских прошел вечер памяти декабристоведа С.Ф.Коваля (1923-2005).

25 декабря. В Доме-музее Волконских состоялся концерт заслуженного ра­ботника культуры России Нины Воротниковой «Тридцать пять лет вместе».

2006   год

Принято решение о реставрации Дома-музея Трубецких. Экспозиция, по­строенная в 1973 году, демонтирована и передана в фонды музея.

25-29 сентября. Музей совместно с историческим факультетом ИГУ провел всероссийскую научно-практическую конференцию «Декабристы и Сибирь», посвященную 180-летию прибытия декабристов в Сибирь и 150-летию амнистии. В конференции принимали участие ведущие декабристоведы страны Н.П. Матханова, М.М. Сафонов, О.В. Эдельман, Г.В. Чагин, А.А. Кононов, М.В. Вершевская, В.Д. Юшковский и др.

21 декабря. Музей издал монографию санкт-петербургского историка Н.Ф. Караш «Князь Сергей Волконский: история жизни декабриста». Автор лично представила книгу иркутянам в рамках фестиваля «Декабристские вечера».

В музей переданы научная библиотека и архив С.Ф. Коваля. После смерти ученого родственники решили передать его мемориальное наследие музею, в жизни которого он принимал самое живое участие.

2007   год

14-15 декабря. В Доме-музее Волконских прошла региональная молодежная научно-практическая конференция «Униженным да воздастся».

17 декабря. В рамках XXIII областного фестиваля «Декабристские вечера» состоялось представление 26-го тома из серии «Полярная звезда» «П.С. Бобрищев-Пушкин. Сочинения и письма» (автор-составитель В.С. Ко­лесникова, Москва).

2008   год

26 июня. Трагически погиб директор музея Е.А. Ячменев, бессменно воз­главлявший его с 1983 года.

Декабрь. Музей представил культурную программу в рамках «Декабристских вечеров» в Чите. Выставка «Сибирский альбом княгини Е.И. Трубецкой» впервые была вывезена за пределы Иркутской области.

В музейное собрание поступил новый мемориальный предмет - портрет Екатерины Николаевны Давыдовой (урожд. Самойловой, бабушки М.Н. Волконской) работы неизвестного художника 1820-х годов с оригинала В.Л. Боровиковского. Ранее портрет находился в частном собрании в Санкт- Петербурге.

2009   год

1  апреля. В музее прошел вечер «Загадка Гоголя», посвященный 200-лет­нему юбилею писателя.

Май. Впервые в Иркутске музей провел культурную акцию «Ночь в музее».

6  июня. В Доме-музее Волконских открылась выставка «Друзей моих прекрасные черты», посвященная 210-летию А.С. Пушкина.

Октябрь. В Доме-музее Волконских выступила французская пианистка Ф. Тийар. Она провела музыкальную конференцию под названием «Женщины-композиторы».

Декабрь. Выставкой «История «Полярной звезды». 1979-2009» был отмечен тридцатилетний юбилей документальной серии, изданием которой музей занимается с 2000 года.

14  декабря. В областной филармонии состоялось торжественное открытие юбилейного, XXV областного фестиваля «Декабристские вечера». В рамках фестиваля была представлена премьера оперы Г. Доницетти «Элизабет, или Дочь ссыльного» в аранжировке композитора М.А. Шмотовой. Шесть фрагментов оперы были исполнены солистами Г. Григорьевой, М. Аюушем в сопровождении камерного оркестра «Амадей». Жителям Иркутской области была показана литературно-музыкальная композиция «Свет «Полярной звезды».

17  декабря. Открылась выставка «Декабрист П.А. Муханов и Братск».

18  декабря. Состоялось представление шестого выпуска научного сборника «Сибирь и декабристы».

2010   год

18  августа. Музей принимал участников Всероссийской экспедиции молодежи «В потомках наше имя отзовется». В числе участников были потомки декабриста Н.А. Бестужева Н.В. Редько, Т.В. и Е.В. Ситниковы и юный потомок декабриста К.П. Торсона А.А. Кондратьев.

Октябрь. Музей выступил организатором Всероссийской научнопрактической конференции «Восьмые Щаповские чтения».

Ноябрь. Музей приобрел мемориальные реликвии - кандальные перстни М.Н. и С.Г. Волконских. Ранее эти предметы хранились в частном собрании Н.А. Никифорова (Тамбов).

Декабрь. Вышел из печати 27-й том серии «Полярная звезда» «А.З. Муравьев. Письма». Автор-составитель тома историк-архивист Т.Г. Любарская (Санкт-Петербург) лично представила свой многолетний труд иркутянам.

16 декабря. Состоялась презентация второй книги из серии «Польско- сибирская библиотека» «Путешествие по Восточной Сибири Леопольда Не- мировского», посвященной 200-летию со дня рождения художника.

В тот же день прошло празднование 200-летия Ф. Шопена с участием генерального консула Республики Польша в Иркутске К. Чайковски.

2011   год

1  августа. Закончена реставрация Дома-музея Трубецких.

12  сентября. Открыт памятник женам декабристов (творческий коллектив скульптора Михаила Переяславца и архитектора Юрия Волчка) в сквере у стен Дома-музея Волконских. Открыта новая историко-мемориальная экспозиция «Эпоху отразившая судьба» в Доме-музее Трубецких. В обеих цере­мониях принимали участие французские потомки Е.И. Трубецкой по линии графини З.И. Лебцельтерн и потомок по линии дочери декабриста Е.С. Да­выдовой. Правнучки З.И. Лебцельтерн в пятом поколении Мари-Анес Ан- дрие и графиня Беатрис де Тредерн передали в дар музею копию карандашного портрета княгини Е.И. Трубецкой, который ни разу не публиковался в России. Валентин Витебский (Москва), правнук в шестом поколении двух декабристов - С.П. Трубецкого и В.Л. Давыдова, - подарил музею подлинные фотографии своих предков из семейного архива.

13  сентября. В Доме-музее Трубецких прошла публичная встреча с потомками декабристов «155 лет после Сибири».

19  октября. В Доме-музее Волконских прошел литературно-музыкальный салон «Лицея день заветный», посвященный 200-летию Царскосельского лицея.

Декабрь. Музей расширил свою территорию, присоединив два памятника архитектуры XIX века, расположенных по границе усадьбы Трубецких, - амбары усадьбы Левенсона (Дзержинского, 62).

16  декабря. В Доме-музее Волконских состоялась премьера литературно­музыкальной программы «Музыка А.Е. Варламова в жизни декабристов».

0

7

Н.С. Струк

Сорок лет назад (к истории создания музея декабристов в г. Иркутске).

Очень люблю мемуарный жанр в литературе, но никогда не собиралась сама писать воспоминания, потому что считаю, что историю учреждения, предприятия и музея должны писать историки или другие специалисты, по­скольку история, воссозданная участником событий, чаще всего страдает субъективизмом. Сегодня я уступаю по настойчивым просьбам руководства музеем вспомнить, как начинался музей декабристов в Иркутске сорок лет тому назад.

Как я оказалась в музее, тогда еще не существовавшем?

Будучи студенткой третьего курса ИГУ в 1967 г., из предлагавшихся не­скольких спецкурсов я выбрала «Декабристов в Сибири» - и выбрала свою судьбу. Спецкурс вел Семен Федорович Коваль, ученик Федора Александро­вича Кудрявцева, в свое время учившегося у основателя сибирского дека- бристоведения Бориса Георгиевича Кубалова. Коваль и Кудрявцев дружили с Кубаловым. Сохранились их интересные письма к мэтру декабристоведе- ния.

Семен Федорович вел занятия эмоционально, рассказывая о первых ре­волюционерах как о людях, с которыми он был знаком лично, при этом глаза его ярко горели, худощавое лицо покрывал румянец. Фронтовик С.Ф. Коваль через всю жизнь пронес честность, стремление бороться с несправедливостью, и для нас, слушавших его лекции, казалось, что преподаватель и дека­бристы - это нечто единое.

Когда пришла пора определяться с темой диплома, я, не раздумывая, выбрала «Подвиг жен декабристов». Тогда эта тема практически была неизученной. В дореволюционных журналах выискивала воспоминания декабристов (вспомним, что серии «Полярная звезда» еще не было даже в проекте),

изучала документы, хранившиеся и ныне хранящиеся в Государственном архиве Иркутской области, который тогда располагался в складах бывшей усадьбы купца Бутина (теперь здесь располагается ресторан «Эстрада»). До защиты диплома оставалось полгода, и после январских каникул в коридоре второго корпуса Иркутского государственного университета (Карла Маркса, 1), где тогда занимались историки, филологи, юристы, журналисты), ко мне подошел наш преподаватель, ныне доктор исторических наук Владимир Павлович Олтаржевский, который удивил меня вопросом: «А где вы собираетесь работать после окончания университета?». Я честно ответила: «Не знаю, куда распределят». После чего Олтаржевский (в 1950-х - начале 1960-х он несколько лет был директором краеведческого музея) задал еще один вопрос: «А не хотите ли вы пойти в краеведческий музей, поскольку, как мне известно, вы занимаетесь декабристами, а музею предлагают дом Трубецкого?». «Ой, не знаю, я плохо себе представляю, что такое работать в музее. Надо подумать».

13  февраля 1968 года я была зачислена на должность экскурсовода доре­волюционного отдела Иркутского областного краеведческого музея с окладом 60 рублей, поскольку в штатном расписании музея, конечно, не было никаких единиц для реставрировавшегося музея. Экскурсовод - это только название, а фактически я занималась тем, что входит в обязанность научного сотрудника: изучала тему, собирала экспонаты, принимала участие в подготовке выставок. Любопытно, что сразу же после первого дня работы меня привлекли к строительству выставки, посвященной 60-летию Советской армии, и за участие в этом проекте (так бы теперь назвали это событие) я получила первую трудовую награду - набор портретов иркутских героев Советского Союза с дарственной надписью директора музея Владимира Вячеславовича Свинина. А летом я уже сама строила выставку о сойотах (по материалам экспедиции Ф. Кона), потом - о деятельности поляков в Сибири. Надо отметить, что работа по отбору материалов на выставки, их оформление, подготовка экскурсии по выставке дали неоценимый опыт, который пригодился не только в музее декабристов, но и позднее.

Прошла защита дипломной работы (она была ГЭКом рекомендована к печати, но сначала не было опыта издательского дела, а потом появились публикации других авторов), дом С.П. Трубецкого продолжал реставрироваться, а я наряду с экскурсиями по залам краеведческого музея, по городу, чтением лекций по истории Иркутской области на предприятиях (довелось читать лекции по всей области, от Слюдянки до Усть-Илима, в составе агитпоезда ОК ВЛКСМ в сентябре 1968 г.) занималась в библиотеках и архиве, отбирала материалы для экспозиции в доме Трубецких. А их оказалось до обидного мало: экспонаты, собранные Б.Г. Кубаловым и его учениками в 1920-х гг., да фотокопии, сделанные с документов в Государственном архиве Иркутской области. Оказалось, что в Иркутске, пережившем пожар 1879 г. и огонь революции, предметов дворянского быта практически нет.

Реставрация дома Трубецкого заканчивалась, а экспонатов по-прежнему не было, и тогда наш дореволюционный отдел при поддержке «матери- начальницы», так мы называли заведующую Ларису Яковлевну Подольскую, решил открыть музей небольшой выставкой, построенной на имеющихся в нашем распоряжении материалах.

Первая выставка была оформлена практически без материальных затрат. В трех комнатах первого этажа по стенам были выставлены фотокопии с портретов декабристов, некогда выполненных Н.А. Бестужевым и переснятых из издания 1904 г. Художник Виталий Ильин выполнил для них рамки из белого картона.

В гостиную к камину перекочевали экспонаты из краеведческого музея, собранные в 1920-х гг.: пирамидальное фортепиано Трубецких (сейчас оно атрибутировано как мемориальное фортепиано М.Н. Волконской и находится в экспозиции Дома-музея Волконских), ковер П.А. Муханова. Все было наивно, но претендовало на то, чтобы раскрыть тему восстания на Сенатской площади и показать роль декабристов в развитии Сибири, а главное - сообщить городу и миру (!) об открытии первого в Восточной Сибири музея декабристов и его проблемах иркутскому сообществу. Проблема была воспринята и управлением культуры Иркутского облисполкома, которое направило в Москву в Министерство культуры письмо с просьбой оказать помощь создающемуся музею декабристов.

Министерство культуры РСФСР командировало в Иркутск С.А. Каспаринскую, кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника НИИ культуры. Светлану Александровну растрогали наши попытки создать экспозицию, удивило, что ни я, ни второй сотрудник музея Тамара Владимировна Налётова (мы вместе учились на истфаке ИГУ, в 1976-1983 гг. - заведующая музеем декабристов) не видели ни одной экспозиции, построенной с учетом современных требований. Ей удалось убедить управление культуры в необ­ходимости поучить сотрудников экспозиционной работе в столичных музеях и установить контакты с коллекционерами Москвы и Санкт-Петербурга.

Именно она взяла шефство надо мной - провинциалкой: водила по залам Го­сударственного исторического музея, объясняя, как надо подавать тот или иной экспонат, и познакомила с М.Ю. Барановской - сотрудником Государственного исторического музея, биографом Н.А. Бестужева и знатоком культуры. Мария Юрьевна в одном из писем, хранящемся в ГАИО, писала Б.Г. Кубалову, что по его работам она узнала и полюбила Сибирь. Наверное, поэтому М.Ю. Барановская, бывшая к этому времени легендой ГИМа, приняла не просто дружелюбно, а с какой-то материнской заботой. Она не только учила меня музейному делу, показывала работы в фондах, связанные с Иркутском, но и познакомила с художником ГИМа Б.И. Беляниновым, который выполнил в технике оригинала копии с двух акварелей - «Портрет дочерей Трубецких» неизвестного художника и «Цветы Сибири» П.И. Борисова, муляжи рукописей М. Лунина. Мария Юрьевна же дала адреса коллекционеров Москвы и Ленинграда.

А в это время С.А.Каспаринская «выбила» в Минкультуры для меня ко­мандировку в Ленинград. Я смотрела экспозицию музея-квартиры А.С. Пуш­кина на Мойке, работала в рукописном отделе Института русской литературы, знакомилась с коллекционерами и впервые держала в руках раритеты начала XIX в., а главное - ходила мимо домов, в которых жили декабристы, вдыхала воздух невских вод, постигала атмосферу Петербурга.

На обратном пути в самолете Ленинград - Иркутск развернула газету «Вечерний Ленинград» и прочитала заметку В.Н. Грусланова о книгах с автографом С.Г. Волконского, которые он нашел в 1945 г. в одном из бункеров Берлина. Тут же в самолете я написала письмо Владимиру Николаевичу, рассказала о музее и просила передать книги для будущей экспозиции. Письмо адресовала редактору газеты и бросила его в почтовый ящик аэропорта Омска, где была дозаправка. Теперь я думаю о своей наивности и беспредельной вере в человеческую доброту, но тогда они оправдались: недели через две-три после моего возвращения из командировки почтальон принес бандероль с двумя книжками и письмом В.Н. Это был первый подарок музею.

Позднее с Владимиром Николаевичем мы познакомились, и он рекомендовал меня нескольким ленинградским коллекционерам.

Поездки в Москву и Ленинград, знакомство с литературным музеем А.С. Пушкина в Москве, где под руководством его директора Александра Зи­новьевича Крейна (его перу принадлежат книги «Рождение музея» и «Жизнь музея») была построена экспозиция, бывшая новым словом в музейном деле той поры, вобравшая в себя изящность и научность, позволили «увидеть» будущую экспозицию. Я написала тематико-экспозиционный план, суть ко­торого сводилась к тому, что это будет не Дом-музей Трубецких, как пред­полагалось первоначально, а музей, посвященный пребыванию в Восточной Сибири всех декабристов. Предложение поддержал и С.Ф. Коваль.

Сложность нашего положения происходила еще и от того, что с чем большим числом источников мы знакомились, тем больше убеждались в том, что дом Трубецких находился в Знаменском предместье, но наши предшественники назвали дом на ул. Арсенальской домом Трубецких, да и дом был от­реставрирован. Он должен был жить музейной экспозицией. Зная, что Тру­бецкой покупал дом в 1850-х гг. то ли для себя, то ли для одной из дочерей, мы выдвинули гипотезу, что Трубецкой с малолетним сыном после смерти Екатерины Ивановны переехал в дом на Арсенальской улице. Позднее с этой гипотезы мы начинали экскурсию по музею.

А вначале, разрабатывая тематико-экспозиционный план, я пыталась найти место в этом доме каждому из отправленных в Сибирь декабристов. Хотелось создать музей, который должен быть дворянским гнездом большой декабристской семьи. Интерьеры комнат соответствовали назначению: малая приемная, гостиная, кабинет, спальня, комната для прислуги, столовая, внизу - кухня, хозяйственные службы. Сени отводились под гардероб и кассу и выполняли функцию комнаты, где собиралась группа.

Комната перед лестницей, ведущей в мезонин, в котором, по нашей легенде, жил Ваня, отводилась под тему «Восстание. Приговор». Затем посетители по крутой лестнице спускались в подклет, где рассказывалось о пребывании декабристов в каторжных работах: «Декабристы в Иркутске и на близлежащих заводах», «Декабристы в Благодатске и Чите», «Декабристы в Петровском Заводе». Затем посетители по этой же лестнице поднимались на первый этаж, где в приемной (диванной) раскрывалась политическая деятельность декабристов на примере М.С. Лунина, П.Ф. Громницкого и Д.И. Завалишина; в гостиной - общественная деятельность декабристов: научная Н.А. Бестужева, сельскохозяйственные опыты В.Ф. Раевского, братьев Н.М. и А.М. Муравьевых, врачебная деятельность Ф.Б. Вольфа и занятия изобразительным искусством П.И. Борисова. Следующую комнату мы представляли как кабинет С.П. Трубецкого, где рассказывали об истории семьи Трубецких, подвиге Екатерины Ивановны. Последняя комната на левой половине посвящалась подвигу жен декабристов. В соседней малой комнате мы рассказывали о гостях дома Трубецких, а в столовой - об амнистии и воз­вращении декабристов в Европейскую Россию.

Когда план был закончен, Художественный фонд выделил оформителей (ныне бы сказали - дизайнеров): преподавателя Иркутского художественного училища Н.И. Домашенко и недавних выпускников училища В. Ильина и А. Муравьева.

Виталий Ильин был талантливым художником, который сумел почувствовать стиль эпохи, хотя приходилось спорить, но сразу же было оговорено, что при разработке художественного образа не будут проектироваться витрины, подиумы и прочая музейная мебель. Решено было, что стены по моде первой четверти XIX века, когда воспитывался вкус декабристок, будут обтянуты либо ситцем, либо шелком.

Мы ходили по магазинам, пытались найти ткани с орнаментами, похожими на те, что были вычитаны у Пушкина, Гоголя и других современников декабристов, описавших быт дворянских усадеб, тех мест, где проходила юность декабристов. К сожалению, выбор в те времена был небольшим, и после долгих мучений остановились на ткани под загадочным названием «альпак» - нечто среднее между атласом и шелком. Да и цветовая гамма была не ахти: голубой, сиреневый и розоватый. Но поскольку это было время, когда учреждения приобретали материал, оборудование и предметы, включая порошки и хозяйственное мыло, согласно выделенным нормам, в Облснабсбыте, то на приобретение такого огромного количества ткани и только в одном месте необходимо было получить специальное разрешение в управлении торговли облисполкома. Это же управление выделило еще одно разрешение - на покупку двух стекол размером 2^4 м толщиною 6 мм, которые можно было купить только в РСУ торговли, стеклившем витрины магазинов, поэтому стекло называли витринным. Стекла были использованы в теме «Декабристы в Петровском Заводе». Комната была длинная, поэтому в торце ее, выходящем на ул. Дзержинского, были установлены эти стекла и между ними огромного размера позитив, выполненный мастерски К. Лин- кевичем с небольшой репродукции акварели Н. Бестужева «Камера Волконских в Петровском Заводе» в фотолаборатории управления геологии. Слайд сзади подсвечивался лампами дневного света. Перед ним стоял рояль фирмы «Лихтенталь», принадлежавший Волконским, и у посетителей создавалось ощущение присутствия в камере, что усиливалось также и небольшими окнами подклета. Следует заметить, что в музеях Иркутска ни до, ни после музея декабристов не использовали слайды-позитивы такого размера.

В этой первой экспозиции было еще одно, как теперь говорят, ноу-хау. Часть рукописей декабристов, в том числе Лунина, художники ГИМа выполнили в технике фотомуляжей: бумага XIX в. пропитывалась специальным раствором, и на нее в виде фотографии переносился документ. Фотомуляж повторял все особенности документа.

В собрании краеведческого музея не было тогда портретов декабристов, и нам пришлось пойти на рискованный шаг - заказать портреты в Художественном фонде. Выполнялись портреты в разных техниках и разными художниками.

Пожалуй, первой к теме обратилась Светлана Ивановна Таволжанская, в конце 1960-х гг. переехавшая из Львова в Иркутск. Помню, как в небольшой квартире на Синюшиной горе уговаривала красивую, несколько даже вели­чественную молодую женщину создать образ декабристок. Талантливейший скульптор, очень требовательный к своему творчеству человек, С.И. не сразу согласилась. Попросила дать ей литературу о декабристах, долго изучала де­кабристскую иконографию и наконец-то согласилась работать над компози­цией, посвященной Волконским. Материал она выбрала сложный - шамот. Сейчас скульптура, на которой Мария Николаевна и Сергей Григорьевич скованы кандалами, заняла свое место в экспозиции дома Волконских.

Александр Муравьев, ныне народный художник и академик, выполнил серию графических работ, которые получили всероссийское признание. Николай Домашенко, работающий теперь в Санкт-Петербурге, создал тематические произведения: «Восстание на Сенатской площади», «Казнь декабристов».

Конечно, очень хотелось, чтобы в доме был портрет хозяина. Музей подал заявку в Худфонд, и за живописное полотно принялся Виктор Мироненко, бывший тогда директором Художественного фонда. Портрет мы получили за несколько часов до открытия постоянной экспозиции. Насколько удачным он получился, судить искусствоведам. Портрет открывал экспозицию, располо­женную в той же комнате, что и тема «Восстание на Сенатской площади».

Следует заметить, что жизнь музея декабристов в начале 1970-х гг., подготовка к 150-летию со дня восстания декабристов всколыхнули неподдельный интерес к декабристской тематике среди творческой интеллигенции Иркутска: в драматическом театре был поставлен по пьесе М. Сергеева спектакль «Записки Марии Волконской» (1975 г.) о подвиге жен декабристов.

Вспоминается, как в мезонин, где находился наш рабочий кабинет, поднялся А.И. Алексеев (теперь народный художник РФ, академик Российской академии художеств, на протяжении многих лет возглавлял Иркутскую организацию художников). Всегда спокойный, сдержанный, в этот день Анатолий Иванович был взволнован и попросил, чтобы ему разрешили поработать, чтобы дали кандалы и чернильницу. Здесь, в мезонине, он сделал наброски, а затем в мастерской он дорабатывал натюрморт «Памяти декабристов».

Его сосед по мастерской, непререкаемый авторитет, учитель иркутских прикладников и дизайнеров Борис Тимофеевич Бычков (тоже народный ху­дожник, член-корреспондент РАХ) вслед за другом увлекся декабристской тематикой. Б.Т. выбрал тему «Подвиг жен декабристов» и запечатлел образы женщин в своем любимом материале - стекле. Он выполнял 11 кубков на заводе в г. Гусь-Хрустальном.

Открытие первой экспозиции в доме Трубецкого было очень скромным. Тогда еще не было «пиар-акций», а мы с коллегой Тамарой Владимировной Налётовой варились в собственном котле настолько, что накануне открытия поздно вечером красили лестницу в мезонин (краску купили за свои деньги). Руководству краеведческого музея было не до нас. Был конец года, надо было использовать все лимиты, финансы, написать отчеты. Забавно, что от руководства «головного» музея никто на открытии не присутствовал, а когда я, счастливая, позвонила, чтобы «похвастаться», то директор музея М.С. Гезунгейт (старшее поколение иркутян вспоминает его как музыканта, пропагандиста народной музыки и отличного балалаечника) первым делом спросил, почему до сих пор нет годового отчета, и предупредил, что за это мне будет объявлен выговор. Но через несколько дней он остыл и даже подарил мне старинную книгу М.М. Зензинова «Декабристы. 86 портретов» с трогательной надписью. На открытии были в основном студенты и препода­ватели ИГУ и пединститута. Небольшую речь сказал Ф.А. Кудрявцев.

Торжество прошло, и начались будни. На первых порах посетителей было немного, бывали дни, когда не было ни одного человека.

Но летели месяцы, и музей постепенно встраивался в культурную жизнь города. Стало хорошим тоном приводить в музей гостей Иркутска, а тогда их было не меньше, чем теперь. Очень любил бывать в «декабристах» с гостями московскими и иностранными председатель горисполкома Николай Францевич Салацкий. Он очень гордился музеем, считал его такой же визитной карточкой, как Иркутская ГЭС. Музей же своим открытием был в большой степени обязан Салацкому.

Бесспорно, реставрация дома Трубецкого, как и Волконского, Спасской церкви, Богоявленского собора и Польского костела, ледокола «Ангара», от­части музея на 47-м километре Байкальского тракта - весь реставрационный бум в Иркутске в 1970-1980 гг. - это заслуга Николая Францевича, сначала на посту председателя горисполкома, а затем председателя Иркутского отделения ВООПИК. Если вспомнить только количество квартир, которые были выделены для отселения домов Трубецких и Волконских, плюс снос магазина, закрывавшего фасад дома Трубецких, то память о председателе горисполкома должна быть вечной. Не каждый бы решился снести каменный магазин.

Да и сама история реставрации дома Трубецкого началась с решения гор­исполкома, принятого 1967 г.

Но вернемся в музей 1970-х. Росло число друзей музея, и одним из самых верных был поэт, писатель и общественный деятель Марк Давидович Сергеев, который успевал не только писать, но и выступать на предприятиях, вести передачу на телевидении, ездить в командировки, заниматься десятком общественных дел. В 1986 г. ему было присвоено звание почетного гражданина г. Иркутска.

На первых порах он, как ответственный секретарь Союза писателей, приводил своих гостей в музей, слушал экскурсию. Но подружились мы в 1971 г. Наслушавшись от своих коллег о литературных вечерах в Литературном музее Пушкина и декабрьских вечерах в Государственном музее изобразительных искусств им. Пушкина, я как-то, когда М.Д. заглянул в музей, рассказала о ве­черах в московских музеях и помечтала, что хорошо бы и нам устроить такой вечер, тем более что видела по телевизору, как Галина Алексеевна Крамова читает поэму Некрасова «Русские женщины», но я с ней незнакома. М.Д. идея понравилась, и он сказал, что переговорит с Г.А. Через несколько дней Марк Давидович позвонил, сообщив, что Г.А. согласна, и назвал дату встречи.

Вечер в музее по тем временам был дерзостью с нашей стороны, поскольку никого не должно было быть к 18.00, когда музеи четко сдавались под охрану.

А здесь сумерки, окна закрыты, зажжена свеча в единственном тогда музейном подсвечнике на столике в дальнем углу, по диагонали от камина, и неповторимый голос Г.А., то дрожащий от гнева, то полный любви, звучит в гостиной.

Постепенно зарождалась традиция музыкальных вечеров «У Трубецких», на которых зачастую пела Нина Забелинская, преподававшая в музыкальном училище. Через некоторое время сложилось содружество с Ниной Дмитри­евной Воротниковой, воспитавшей в пединституте не одно поколение солистов. На первых порах ей аккомпанировала Наталья Тихонова, потом пианино стало звучать с виолончелью солиста филармонии Валентина Тихонова, а затем к ансамблю присоединилась скрипка Натальи Аввесаломовой.

Марк Давидович приглашал на вечера и гостей города: то хор Минина, то актеров Новосибирского театра «Красный факел». Декабристоведы Л.Б. Ли- бединская и В.И. Зоркин делились своими находками. Все эти люди были романтиками, одержимыми служением искусству, все выступления были бесплатными. Событием становились вечера, в которых участие принимал сам Марк Давидович. Здесь, у камина, он впервые читал публике стихи, по­священные Ибрагиму Ганнибалу, Натали Пушкиной, Николаю Бестужеву.

Спустя некоторое время музыкально-литературные вечера стали проводиться и вне музея: со сцены Дома культуры «Современник» в г. Ангарске я показывала экспонаты, рассказывала о декабристах, М.Д. читал свои стихи, звучала классическая музыка.

Популярность музея выросла настолько, что мы вдвоем не могли уже справляться с потоком посетителей. В музей декабристов была принята выпускница пединститута Елена Прядко, позднее для проведения экскурсий на один-два дня отправляли сотрудников краеведческого музея, среди них нынешний преподаватель педуниверситета, кандидат исторических наук Виктор Ветров. Популярность музея выражалась и в желании людей, побывавших в нем, поделиться своими сокровищами. Без них не было бы сегодняшнего музея, его известности далеко за пределами области.

Почти после каждой экскурсии кто-либо предлагал посмотреть, не подходят ли музею диваны, столы, вышивки, доставшиеся им от предков. К сожалению, это были чаще всего предметы второй половины XIX в., но их брали с благодарностью и передавали в фонды краеведческого музея, поскольку музей был его отделом, как и фонды. Некоторые экспонаты, выполненные в более позднее время, из-за отсутствия современных декабристам предметов заняли свое место в экспозиции дома Трубецких, а диван и пара кресел 1860-х гг., обтянутые все тем же альпаком, до сих пор стоят теперь уже в гостиной музея Волконских.

Особенную роль в становлении экспозиции дома Трубецких сыграл Д.Н. Марковский - реставратор, проработавший в Эрмитаже с довоенных лет до 1960-х гг. С ним меня познакомил все тот же В.Н. Грусланов. Знавший всех ленинградских коллекционеров, Дмитрий Николаевич стал «агентом» нашего музея в Ленинграде. Он рекомендовал меня многим из них: и под его рекомендацию по одному лишь акту приема-сдачи экспонатов я увозила антиквариат. Зачастую пенсионер на свои деньги приобретал у коллекционеров мебель, столь необходимую нашему дому. Иногда где-то на мусорке мог подобрать сломанный стул, а то и всего лишь ножку от него, принести домой, восстановить стул с использованием родных материалов. Так в течение полугода, а иногда и года дальняя комната в его трехкомнатной квартире на проспекте Науки превращалась в фондохранилище нашего музея. Когда же набиралось достаточное количество предметов, он звонил в Иркутск и приглашал приехать. Вывезти антиквариат из Ленинграда в то время было очень сложно: существовало постановление местных властей, разрешающее отправку мебели из Ленинграда только при наличии справки о том, что она не представляет музейной ценности. До сих пор помню коридоры и кабинеты в Управлении Октябрьской железной дороги, где доводилось бывать, чтобы получить разрешение на заказ контейнера.

Получив разрешение, через весь Невский проспект пешком шла на товарный двор Московского вокзала, стояла в очередях, заказывала контейнер. Оформляя документы о его содержании, антиквариат называла мебелью, бывшей в употреблении, и страховую стоимость указывала в копейках. Через день-два контейнер загружали мебелью из квартиры Марковских, опечатывали, и я улетала в Иркутск. Начинались тягостные дни ожидания, но Господь меня хранил: ни разу отреставрированная мебель не была поцарапана или что-либо пропало из контейнера.

Зато случались кражи из музея. В ноябре 1975 г. из экспозиции была украдена шаль, по легенде принадлежавшая Марии Волконской. В этот день экскурсии шли одна за другой, практически без перерыва. После обеда я закончила экскурсию, взяла следующую. Между этими группами Тамара Владимировна прошла с группой, и когда я вошла в гостиную, то увидела, что на стуле у камина нет шали. Подозвала смотрителя, тихонечко спросила, почему убрали шаль, но и она удивилась. Спросили у Т.В., но и она не убирала экспонат. Перекрыли музей, вызвали милицию. Сначала было возбуждено уголовное дело, потом его закрыли. Через много лет Читинскому краеведческому музею предложили шаль, аналогичную нашей. Е.А. Ячменев, став уже директором музея, занимался вопросом возвращения ее в Иркутск. В 2012 г. шаль была возвращена в Иркутский музей декабристов.

Другая кража была связана с проникновением в музей через форточку в окне подклета молодого человека с фамилией Дураков. Сработала сигнализация, приехала вневедомственная охрана, обошли дом: все тихо, следов взлома нет, все закрыто. Уехали, снова поставили музей на пульт, а через несколько минут снова сработала сигнализация, и, приехав, обнаружили открытую форточку: теперь вор ее не закрыл. В 3 часа ночи охрана приехала за мной. Когда вошли в дом, стало ясно, что украли каминные часы. К чести Октябрьского РОВД, воришку нашли быстро, но часы не вернулись в музей, потому что, поняв, что похищенное не золото, Дураков распилил часы и выбросил их в отхожее место. Обидно до слез, поскольку этот экспонат был не только украшением гостиной, но и свидетельством благородства двух людей. Часы предложила экскурсантка из Ленинграда, но поскольку командировки давались с трудом, то ехать за подарком не представлялось случая. Прошло, наверное, с полгода, как после очередного музыкально-литературного вечера ко мне подошел молодой человек и сказал, что он летчик и хотел чем-нибудь помочь музею. Тут же вспомнилось предложение летней посетительницы, и я позвонила в Ленинград, спросила, не передумала ли она, и сообщила, что к ней зайдет в ближайшее время наш представитель. Когда Анатолий Гра- фенков полетел в Ленинград, он зашел к дарительнице, и через сутки часы были в музее. Через несколько месяцев самолет, в 1973 г., в составе экипажа которого был А.Графенков, разбился.

Теперь, вспоминая те времена, поражаюсь своей то ли смелости, то ли доверчивости, когда могла просить совершенно незнакомого человека пере­везти предмет, стоивший огромную сумму денег на антикварном рынке, или оценивать отправляемые вещи в копейки. Но доверие не подводило: люди отвечали благородством.

Часть предметов приобреталась у коллекционеров. И здесь они оказывали доверие музею: обычно один коллекционер рекомендовал меня другим. Я приходила, отбирала нужные музею вещи, составляла акт, под честное слово забирала эти предметы и, упаковав в ручную кладь, увозила в Иркутск гарднеровский фарфор, хрупкие хрустальные чернильницы и т. д. Затем за­купочная комиссия музея подтверждала стоимость предметов, и деньги пе­реводились на сберкнижку коллекционерам. Здесь тоже была определенная доля риска, поскольку музей самостоятельно выплачивал стоимость только до 300 рублей, а все, что свыше, оплачивалось только с разрешения управления культуры облисполкома. Но начальник управления А.С. Раздроков и начальник планового отдела управления О.М. Хейфиц настолько с пониманием и доброжелательностью относились к проблеме музея, что никогда не возникало проблем с закупкой дорогостоящих раритетов да и с выделением дополнительных средств на их приобретение.

В какой-то момент появилась возможность, опять же по рекомендации Д.Н. Марковского, изготовить новодел по образцам XIX века, и мастера Музея истории города Ленинграда (Петропавловская крепость) выполнили гарнитур из карельской березы, которому теперь уже более 30 лет и который через какое-то время сам станет раритетом.

Иногда, чтобы приобрести необходимые экспонаты, я совершала отчаянные поступки. Как-то захожу в антикварный магазин и вижу люстру: хрусталь, первая половина XIX века, небольшого размера - прямо для нашей гостиной, но стоит 500 рублей, а командировочные закончились, своих почти ноль, так как зарплата моя 90 рублей, просить деньги телеграммой бесполезно: пока оформят все разрешения, если только оформят, пройдет несколько дней, а люстру согласились оставить только до утра следующего дня, и тогда беру в долг эти деньги у приятельницы. Новый начальник управления

А.М. Куницын после долгих раздумий подписал протокол закупки, деньги я вернула, а люстра украшала гостиную Трубецких до самой разборки дома. Насколько это был правильный шаг, показало время: в дом Волконских через несколько лет пришлось закупать люстры современного производства.

Хочется подчеркнуть, что большая часть фондов музея декабристов ком­плектовалась за счет подарков. Виталий Иннокентьевич Зоркин, живший тогда в Улан-Удэ, приезжая в Иркутск, забегал в музей, чтобы подарить книгу XIX века, а то и дагерротип И.И. Пущина, иногда он принимал участие в салонах. Тогда же возникла традиция дарить комнатные цветы: теперь уже в зимнем саду дома Волконских цветет сиреневыми цветами, похожими на ко­локола, настоящее дерево, которое когда-то принесли в кабинет Трубецкого хрупкой веточкой африканского цветка, где он впервые зацвел.

Появился у музея даже свой фотограф: Виталий Ефимов, инженер ВАМИ, совершенно безвозмездно снимал музейные события, потом приносил фото­графии. Он снял даже любительский фильм, который остался в его семейном архиве.

Незаметно пролетели «детские» годы музея декабристов: он стал на ноги, окреп и занял свою нишу в культурной жизни города.

Нам с Тамарой Владимировной Налётовой довелось принять активное участие в подготовке и проведении первой научной конференции «Декабристы и русская культура» (1975 г.), которая не только обогатила музей связями с учеными, но и дала возможность познакомиться с внуком Д.И. Завалишина Борисом Ивановичем Еропкиным, правнучкой Ивашевых Еленой Константиновной Фандерфлит, которые подарили музею семейные реликвии. Борис Иванович сначала передал на временное хранение шкатулку с портретом деда, выполнен­ным известнейшим портретистом М.И. Теребеневым, но, приехав в Иркутск через несколько месяцев и увидев ее в экспозиции, понял, насколько шкатулка органично вписалась в интерьер дома, и подписал акт о передаче раритета му­зею на вечное хранение. До сих пор сердце начинает усиленно биться, когда я вспоминаю, как Елена Константиновна, похожая как две капли воды на Камил­лу Ледантю, расправляет косичку, сплетенную из отрезанных перед отъездом в Сибирь волос прабабушки, отрезает часть ее и передает ее мне.

Музей, по оценке специалистов, работал интересно, искал новые формы: фотографии нашей экспозиции были опубликованы в альбоме «Новые музеи СССР». Меня же в марте 1976 г. назначили директором Иркутского областного краеведческого музея, посчитав, что смогу решать проблемы большего масштаба: остановилась реставрация на 47-м километре, краеведческий музей являлся заказчиком по реставрации Польского костела, где помимо органного зала предполагалось открыть музей «Поляки в Сибири», шла реставрация Спасской церкви, которую по окончании реставрации должны были передать краеведческому музею.

По «декабристам» скучала, пыталась всячески помогать им: на первых порах даже ездила за экспонатами, но потом захлестнули проблемы, связанные с реставрацией нескольких объектов, необходимостью комплектования фондов этих филиалов и филиалов, открывшихся в области, а также та работа директора, которая не видна на первый взгляд, но без которой не может существовать живой музейный организм.

Скучаю по «декабристам» до сих пор, с благодарностью вспоминаю тех, с кем свела меня судьба в те годы, кто подарил иркутянам и гостям города удивительный мир, в котором можно вспоминать о благородстве как давно живших, так и наших современников.

0

8

История меморий Волконских.

Формирование мемориальной коллекции Дома-музея Волконских шло в том же порядке, и по тем же этапам,  описанных в лекции посвященной формированию коллекции Дома-музея Трубецких.

Ниже представлен список меморий с краткими описанием обстоятельств  и времени  поступления экспоната в музей. Кроме экспонатов связанных с историей семьи Волконских также представлены мемории других декабристов, экспонирующиеся в Доме, либо находящиеся в фондах музея. Список составлен в хронологическом порядке поступления экспонатов в музей.

1. Портрет С.Г. Волконского

Гравюра Ф. Кирхнера сделанная с фотографии князя. Прислана в Иркутск внуком декабриста С. Волконским в 1916 г.

Передан в Музей Революции членом Архивной комиссии Овчинниковым в 20-х гг.

2.Шкатулка музыкальная

Музыкальная шкатулка, поступившая в 1920 г., сохраняла свою легенду о принадлежности семье Волконских  только в этикетаже экспозиции 1950-х — 1960-х годов в разделе «Декабристы в Сибири». К сожалению, иным способом документирование легенды не было произведено.

Характерно, что указанный на крышке шкатулки репертуар соответствует музыкальным вкусам княгини М.Н.Волконской. На внутренней крышке шкатулки укреплена картонная этикетка с указанием: «Fabrique de Genève» («Женевская фабрика») и номерами: «22762» и «106». Её репертуар состоит из шести указанных произведений:

1. «Листочек на ветру. Вальс» (нем.);

2. «Севильский цирюльник. Мотив увертюры» из оперы Дж. Россини (франц.);

3. «Королева Топаз. Мазурка» (франц.);

4. «Вильгельм Телль. Аллегро увертюры» из оперы Дж. Россини (франц.);

5. «Трубадур. Хор цыган» из оперы Дж. Верди (итал.);

6. «Лючия ди Ламмермур. Дуэт» из оперы Г.Доницетти (франц.).

Как видно, репертуар, записанный на валике шкатулки, состоит из популярных произведений первой половины XIX века. Поскольку пятое из них – и последнее по времени создания — опера Джузеппе Верди (1813–1901 гг.) «Трубадур» была дописана к 1853 году (премьера состоялась 19 января 1853 г. в театре Апполо в Риме)[1], то шкатулку можно датировать временем не ранее 1853 г. Стиль её отделки также соответствует общему стилю эстетики и быта середины XIX века (второе рококо). При общем увлечении в Иркутске подобными музыкальными игрушками, эта шкатулка могла быть в доме Волконских последние годы перед амнистией 1856 г.

Высока вероятность того, что шкатулка была переправлена в Иркутск как подарок от кн. З.А.Волконской, жившей за границей в Италии в вынужденной эмиграции с 1829 года. В таком случае доставить этот подарок из Рима в Иркутск могла сестра декабриста светлейшая княгиня Софья Григорьевна Волконская (1786–1869 гг.). Овдовев после кончины своего супруга, светлейшего князя П.М.Волконского в 1852 г., С.Г.Волконская много путешествовала, в том числе и за границей, где не могла не навестить кн. З.А.Волконскую в Риме. В 1854 г. она совершила длительный вояж в Сибирь, чтобы повидать своего ссыльного брата.
3. Блокнот М.Н. Волконской.

Экспонат поступил в 1925 году в Картинную галерею, от Ады Федоровны Кропачевой.

Книга поступлений коллекций Иркутского государственного областного музея», начатая в 1927 году, хранящаяся в фондах ИОКМ. Дважды там были записаны передачи в картинную галерею.

Под инв. № 299 (конец 1920-х – начало 1930-х годов) значится: «Собрание художественных произведений картин, рисунков, деревянной скульптуры, керамики, литье из металлов и прочего прикладного искусства, полученное из Музея Народоведения – 292 [предметов]». В дальнейшем это собрание было направлено в Картинную галерею, где хранитель Г.И.Дудин его зарегистрировал с № 920 по 1210.

Вскоре, под № 301, записано: «Собрание худ[ожественных] картин, рисунков <…> и прочего прикладного искусства как не занесённых в музейную книгу поступл[ений] – 189 [предметов]». Приёмо-сдаточный акт от 13 января1934 года. В Картинной галерее Г.И.Дудиным всё означенное было записано под инв. №№ 1255–1443. Очевидно, передача была связана с пополнением исторического отдела мемориальными предметами.

Блокнот карманный (корочки), расшитый бисером (17 х 11 см, Россия, XIX век, бумага, ткань, бисер,) с устной легендой о принадлежности его княгине М.Н.Волконской.

Мода на записные книжки относится к 1820-м – 1830-м годам. На нашем блокноте есть также кожаная петелька для карандаша или металлического (графитового) стержня. По характеру использованного бисера (крупный, ровный, округлый, Подобный молочно-белый, нежно-голубой и черный крупный бисер использовался для вышивки «Портрета мальчика с грушей», принадлежавшей княгине М.Н.Волконской, из собрания Кяхтинского краеведческого музея им. академика В.А.Обручева), по характеру цветочного узора с рокайльными растительными элементами этот блокнот можно датировать 1850-ми годами (до августа 1855 г. – времени отъезда княгини М.Н.Волконской из Сибири).

4.Трубка (чубук)

В 1928 г. в Иркутский музей из Ленинградского музейного фонда по акту от 21 июля 1928 г. поступил деревянный чубук, покрытый бисерной вышивкой, относящийся к 1850-м годам: «Чубук деревянный кустарной работы, покрыт бисерной вышивкой; рисунок вышивки – овивающая гирлянда из ярких красных, синих, розовых и жёлтых цветов по серому фону; наконечник роговый с медной частью».

Средняя часть чубука украшена надетым чехлом. Техника исполнения чехла для чубука отличается от обычной техники вышивания: «При создании объёмных и круглых вещей – кошельков, сумочек, чехлов на чубуки – использовали вязку. Исполнительница нанизывала бисер на нитку согласно рисунку и затем вязала эту нитку крючком или на спицах, оставляя бисер по одной штуке с правой стороны; вязка на спицах приводила к более редкой и эластичной сетке».

В апреле 1918 г. в имении Волконских – Павловка Борисоглебского уезда Тамбовской губернии открылась первая в России «Выставка Декабристов». Её организатором был внук декабриста, князь С.М. Волконский. Часть экспонатов пропала во время транспортировки из Борисоглебска в Москву в крайне тревожных условиях Гражданской войны. Это подтверждено позднейшими исследователями.

Среди экспонатов «выставки декабристов» значился «Чубук». По свидетельству С.М.Волконского, этот чубук принадлежал его деду-декабристу. В единственном сохранившемся до наших дней экземпляре каталога напротив номера экспоната стоит знак «минус». Это означает, что при инвентаризации 1920-х годов чубук не был обнаружен. Не исключена версия о том, что чубук из иркутского музейного собрания – это и есть затерянный предмет с выставки 1918 года.

5.Фортепьяно.

Актом от 19 января 1926 г. был взят на охрану «клавесин, разбитый, принадлежавший семье Волконского». Но поступил он в музей,  естественно, раньше, раз в декабре 1925 г. уже экспонировался на юбилейной выставке.

При фронтальном просмотре подшивки старых газет удалось обнаружить крошечную заметку, не учтённую ни одним  библиографическим  указателем: «В уголок декабристов местного Музея Революции поступили в дар от гр-на Эвенбах ценные клавесины декабриста Волконского.

В справочниках по Иркутску фамилии «Эвенбах» найти не удалось. Она встретилась в искусствоведческой литературе  и в «Иркутской летописи». Отец художницы-графика Евгении Константиновны Эвенбах (1889–1981) К.А.Эвенбах служил на железной дороге в начале XX в. и был редактором первого номера еженедельника «Сибирский торговый промышленный вестник», выпущенного издателем «Труд и капитал» 25 октября 1911 г. Сама Е.К.Эвенбах провела в Иркутске несколько месяцев с лета 1914 г., работая в одной из канцелярий, затем – в военном госпитале по окончании курсов сестёр милосердия. А затем вернулась в Петербург. Вероятно, музыкальный инструмент Волконских был передан музею именно этой семьёй.

Семнадцать лет спустя, без видимых причин, в годовом отчёте краеведческого музея за  1935 г. инструмент уже числится как «клавикорды Екатерины Трубецкой]. В инвентарной книге краеведческого музея записано: «Старинная клавикорда, принадлежавшая кн[ягине] Трубецкой».

Итак, к 1935-му году возникло две версии принадлежности музыкального инструмента – Волконским и Трубецким. Немудрено, что создатели музейной экспозиции отдела истории ИОКМ в 1960-x гг., руководствуясь документами 1920-х гг., экспонировали «клавесин из дома  Волконских», тогда как авторы экспозиции в доме Трубецких в l973 г. по инвентарным записям 19З0-х гг. считали инструмент собственностью Трубецких. В начале 1970-х гг. научными сотрудниками отдела декабристов ИОКМ были проведены консультации с музыковедом И.Ю.Харкеевич (г. Иркутск). Она предположила по необычному внешнему виду инструмента, что это –  клавицитериум.

Натурные исследования, проведённые в 1975–1976 гг. и сверка со специальной литературой показали, что в Иркутске сохранился уникальный экземпляр «пирамидального фортепиано», подобным которому не располагают ни Государственный музей музыкальной культуры им. М.И.Глинки (г. Москва), ни Музей музыки Санкт – Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства.

Есть ещё одно предположение. Несколько лет сын Волконских, Михаил, брал уроки пения у преподавателя музыки и пения Девичьего института Восточной Сибири в  1848–1854 гг. Иосифа (Джузеппе) Борзатти, который, судя по письмам С.Г.Волконского, всё своё время пребывания в Иркутске жил в одном из флигелей на усадьбе Волконских и выехал из Иркутска на родину во Флоренцию (Италия) 18 сентября 1854 г. [24; 41, с.99]. Пирамидальное фортепиано, связанное с семьёй Волконских, могло в своё  время им достаться от Борзатти.

В музее города Obergűnzburg (Германия) хранится пирамидальное фортепиано работы неизвестного мастера, датируемое серединой XVIII в. и реставрированное в 1998 г. По традиции XVIII в., цвет клавиатуры обратный современному (полутона – белые, большие клавиши – чёрного цвета).  Внешне оно также декорировано скромно. По сведениям директора музея музыкальных инструментов в Мюнхене доктора Joppig, существуют ещё четыре подобных инструмента (пирамидальных фортепиано) – в немецких городах Nűrnberg, Frankfurt/Main, Goethe – Haus (Веймар), а также в Bruxelles (Бельгия).

Полное научное наименование инструмента по его реставрационному паспорту: «Струнный ударный клавишный музыкальный инструмент, имеющий: корпус пирамидальной формы, вертикальное расположение струн, механику венского типа, диапазон звучания – шесть октав (73 хора [струн]), [три педали управления]». За время реставрации имя автора (создателя) данного инструмента установить не удалось. Может быть, соответствующая марка была утрачена вместе с оригинальным съёмным клапаном клавиатуры, на котором, обычно, и помещается фирменный знак. Однако при вскрытии задней панели была обнаружена не вполне чёткая надпись карандашом на немецком языке — подпись мастера.

Реставраторы определили хронологические границы времени создания данного фортепиано: между 1780 и 1810 годами. Исходя из особенностей  техники исполнения и обработки деревянных поверхностей корпуса (по заключению авторов реставрационного паспорта – «рядовой ширпотреб»), Г.А.Николаев относит изготовление инструмента не к первой четверти XIX в., а всё же к концу XVIII в., к 1790-м годам. Этому подтверждением и более скромная отделка инструмента.

6. Трубка (чубук).

В 1945 году у иркутянки Знаменской была приобретена курительная трубка – чубук декабриста С.Г.Волконского. Часть сведений, сообщенных бывшей владелицей, была настолько фантастична (конец 18-го века!), что другая часть легенды – о принадлежности трубки С.Г.Волконскому и о том, что вышивку на чубуке бисером, по преданию, делала княгиня М.Н.Волконская – в запись КП не вошла.

Удалось разыскать представителей семьи, из которой происходит трубка С.Г.Волконского. Антонина Алексеевна Знаменская была женой Сергея Егоровича Знаменского, который был связан с семьёй Белоголовых.

7. Рояль.

В 1968 году научный сотрудник Лимнологического института Сибирского отделения Академии Наук СССР Галина Федотовна Мазепова обратилась в Иркутский областной художественный музей с предложением принять в дар рояль фирмы «Lichtenthal» («Лихтенталь»). В дарственной от 22 мая 1968 г. на имя директора музея А.Д.Фатьянова говорилось: «Рояль перешел мне по наследству от моей матери. По её рассказам он принадлежал ранее кому-то из декабристов». Устное семейное предание о принадлежности инструмента семье Волконских Г.Ф.Мазепова в дарственной указывать не стала, не имея на то прямых документальных доказательств. В это время началась реставрация дома Трубецких в Иркутске, и А.Д.Фатьянов посчитал, что правильнее будет передать рояль туда. В Доме-музее декабристов, открывшемся 29 декабря 1970 г., «Lichtenthal» украсил гостиную. Проверкой его легенды занимались одновременно Н.С.Струк – первая заведующая декабристским отделом, и краевед И.И.Козлов. Некоторые предварительные материалы исследований были опубликованы. Последующие поиски позволили уточнить первоначально собранные сведения.

В письмах чиновника Гермогена Андреевича Трапезникова, доверенного Волконских по продаже иркутского дома и оставшегося имущества, нашлись сведения о рояле. В одном из писем Г.А.Трапезников сообщает, что «продано фортепьяно фирмы». Название фирмы, надо полагать, сыграло в продаже рояля решающую роль.

Знаменитый бельгийский фортепианный мастер Гейнрих Герман Лихтенталь, разоренный у себя на родине во время революции 25 августа 1830 г., ликвидировал свою фабрику и вскоре переселился из Брюсселя в Санкт-Петербург. Здесь он возобновил выпуск своих прекрасных инструментов. К середине 1840-х годов о фортепиано Лихтенталя заговорили повсеместно.

Музыковед И.Ю.Харкеевич выявила архивный документ, из которого следует, что 4 марта 1837 г. на имя М.Н.Волконской был доставлен большой «транспорт вещей» для обзаведения на поселении. Среди 22-х ящиков, отправленных из Москвы А.Н.Раевским для своей сестры, особенно выделялся «ящик большой с фортепианом в 500 рублей» Вес его – 21 пуд 22 фунта, или 344 кг 800 г. –говорил о том, что «это могло быть концертное пианино или рояль с металлической или чугунной рамой» В октябре – ноябре 1990 г. по договоренности с кооперативом «Камертон» при консерватории рояль Lichtenthal был транспортирован на реставрацию в Санкт-Петербург. Уже в марте 1991 г., при разборке инструмента, на одной из деталей механизма, была найдена надпись, свидетельствующая о том, что музейный Lichtenthal был изготовлен фортепианным мастером по имени «Carl Fogt» в мае 1831 года. Следовательно, это один из первых инструментов, созданных в мастерской Г.Г.Лихтенталя после его эмиграции в Петербург, возможно, ещё на запасных бельгийских деталях.

Таким образом, совокупность документальных сведений и данных реставрационных исследований позволила подтвердить устное предание о принадлежности рояля семье декабриста С.Г. Волконского.

8. Шаль М.Н. Волконской.

Поступила в музей в 1970 г. от Перфильевой Марины Андреевны. По легенде подарена М. Волконской иркутской сироте Варваре Радионовой.

В 1975 году шаль была украдена из экспозиции музея.

Спустя двадцать с небольшим лет этот предмет поступил в Читинский областной краеведческий музей им. А.К. Кузнецова под названием «Фрагмент атласной шали с шерстяными кистями».

В 2002 году директором музея Ячменевым Е.А. в Читинский музей были предоставлены фотографии украденной шали, сравнение с которыми позволило установить, что музейный предмет, именуемый как «шаль Волконской», полностью совпадает с «фрагментом атласной шали с шерстяными кистями».

Благодаря сотрудничеству руководства двух музеев, мемориальный предмет в феврале 2012 г. вернулся в Иркутский музей декабристов.

9. Книга «Прусский устав и тактика».

На форзаце подпись  - «Сергей Волконский». Книга подарена коллекционером В.Н. Груслановым в 1973 г.

По легенде была найдена дарителем в Берлине, в бункере Гитлера, в 1945 г.

В.Н. Грусланов –  известный советский коллекционер, писатель, участник Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн, обладатель полного банта Георгиевских крестов. Работал научным сотрудником артиллерийского музея в Ленинграде, затем директором военно-исторического музея им. А. С. Суворова.  За свою жизнь Владимир Грусланов передал на хранение в музеи страны более тридцати тысяч экспонатов.

10.Шкатулка из тополя.

https://img-fotki.yandex.ru/get/102548/199368979.43/0_1f3c63_94e8e0f4_XXL.jpg

Принадлежала матери Л.Н.Толстого, Марии Николаевне, происходившей из рода Волконских. В 1976 г. передана в музей членом союза писателей Либединской Лидией Алексеевной, внучатой племянницей Толстого.

11.Фото С.Г. Волконского

1850-е гг. Подарено музею Виталием Зоркиным в 1985 г.

Виталий Зоркин – иркутский журналист, преподаватель. Автор множества публикаций о истории декабристов,  и собиратель декабристских реликвий.

12.Письмо М.Н. Волконской из Читинского острога.

Подарено музею В. Зоркиным в 1985 г. Экспонат передан музею Павлой Сергеевной Котляревской – правнучкой М. Орлова.

13.Зеркало Тихоновой.

Передано в музей Ольгой Тихоновой внучкой Анны Самагиной, няней Елены Волконской. По рассказам дарительницы, после отъезда Волконских из Иркутска Самагиной купили дом с флигелем и подарили несколько вещей, в том числе зеркало. К 80-м годам из подаренного сохранилось только зеркало, которое по просьбе журналиста В. Зоркина и Е. Ячменева Тихонова передала в музей.

14.Шкатулка Волконских.

Англия 2п.19 в. Поступила в 1996 г. от А.Д. Востокова, из собрания Н.Д.Востоковой. Экспонировалась как принадлежавшая семье Волконских. По легенде, в 1916 г. Елена Волконская подарила шкатулку жене своего внука С. Джулиани, Н.Д. Шевич.

15.Ружье.

Английский капсульный дробовик «утятница», найдено в доме Волконскихв 50-х гг. Приобретено в 1998 г.

16. Кубик.

https://img-fotki.yandex.ru/get/196070/199368979.43/0_1f3c64_5099d974_XXL.jpg

Был найден при реставрации пирамидального фортепьяно в к. 90-х гг. Предположительно принадлежал Сергею Молчанову – внуку декабриста.

17.Портрет А.Н. Волконской (Репниной).

Получен от помощника председателя политической партии «Жизнь» Жданова, при содействии С. Миронова. Портрет приобретен в частной коллекции в 2003 г. Ранее в 1999 г. картина прошла реставрацию в ходе которой было установлено что на портрете изображена мать С.Г. Волконского, А. Н. Волконская, урожденная Репнина.

18. Портрет Е. Н. Давыдовой (урожд. Самойловой, бабушки М.Н. Волконской).

Работа неизвестного художника 1820-х годов с оригинала В.Л. Боровиковского. Приобретена из собрания петербургского коллекционера Епатко Ю.Г. при содействии И.С. Гринберга в 2008 г.

19. Кольца С.Г. и М.Н. Волконских.

Ранее перстни принадлежали известному тамбовскому коллекционеру Николаю Алексеевичу Никифорову. Историю их появления в своей коллекции он описал в книге «Поиски продолжаются».

Как известно, подобные кольца изготавливали из кандального железа, «подложенного золотом» братья Бестужевы.

Много позже, когда в 1856 году  Сергей Волконский покинул Сибирь, в Москве у лучшего ювелира он заказал для себя и своей жены два перстня из кандального железа.

Эти реликвии неоднократно экспонировались на различных выставках, посвященных декабристам. Последняя из них проходила в филиале Государственного исторического музея в мемориальном доме Муравьевых-Апостолов в 1987 году.

В 2010г. кольца были приобретены ИМД.

Мемории декабристов.

20.Портрет И. Сельского.

От Приклонского в 1893 г. Работа Н. Бестужева. На картине изображен управитель дел ВСОРГО,работа подписана автором.

21. Вышевка М.К. Юшневской.

В 1932 г. в Картинную галерею из бывшего музея ВСОРГО была передана ещё одна вышивка — «Девочка с собакой» по бумажной канве ( Бумага, шёлк, шерсть, 14 х 18 см). В КПП записано: «[Поступление] 1930 г. Приобретено в Иркутске». Глухие сведения не позволяют сделать более определённых выводов. Устная легенда, дошедшая до нас благодаря профессиональной памяти А.Д.Фатьянова, гласит, что вышивка сделана рукою М.К.Юшневской. Действительно, она давала уроки рукоделия барышням в Иркутске и в Кяхте, где бывала неоднократно.

«Девочка с собакой» похожа на такой учебный сюжет: «Девочка в сидячем положении, голова лежит на согнутой руке на шее собаки; изображение en face; платье красное с белым; собака чёрная; голова en face в ошейнике; группа на фоне пейзажа, лапа, кончик носа собаки и туфли девочки – шиты бисером. Слева канва – порвана; бисер на глазах собаки – осыпается». В этой вышивке чувствуется влияние сентиментализма. Датировать её возможно 1850-ми годами.

22.Ковер П. А. Муханова.

в бумагах ВСОРГО сохранилось письмо от его корреспондента Ивана Афанасьевича Евсенина (1889–? гг.), политического ссыльного, ... В 1912 г. И.А. Евсенин переехал в Иркутск, выполнял задания ВСОРГО по изучению быта инородцев. По поручению Российской Академии наук И.А. Евсенин собирал этнографические наблюдения и фольклор в улусе Кукшин

Из Кукшина И.А.Евсенин писал 19 ноября 1914 г.: «Насколько мне известно, при Восточно-Сибирском отделе функционирует особая комиссия, поставившая своею целью собирание сведений и материалов, относящихся к пребыванию декабристов в Сибири.

Принимая во внимание это, считаю нужным довести до сведения распорядительного комитета следующее: «Мне сообщили, что в селе Братское Нижнеудинского уезда проживает старик ВДОВИН, у которого некогда жил на квартире декабрист МУХАНОВ. ...В церкви находится ковёр, пожертвованный Мухановым. Ковёр тщательно сохраняется церковным причтом и постилается на амвоне только в особо торжественных случаях.

Брат старика Вдовина служил в дядьках у известного декабриста кн. Волконского в бытность последнего в г. Иркутске. Сам Вдовин, приезжая к брату в Иркутск, имел беседы с кн. Волконским

В 1935 г. в музей поступил ковёр декабриста П.А.Муханова, о котором было известно ещё с 1914 года по письму Евсенина.

«В течение осени 1935 г. в музейное хранилище антирелигиозного отдела поступили коллекции, собранные от закрытых 4-х церквей Иркутского района и из Братского. В числе экспонатов имеются:  <…> большой афганский цветной  ковёр, некогда принадлежавший декабристу [П.А] Муханову (с. Братск). Означенный ковёр передан в историко-революционный отдел музея».

23. Икона-складень жены М.Кюхельбекера, А.С. Токаревой.

Получена в дар краеведу И.И. Козлову от семьи Попрядухиных в1971 г. По рассказу дарителей их семья была связана с Токаревыми родственными узами. Евг. Сем. П – кормилица семьи Трубецких.

24. Дагерротип И. Пущина и дагерротип И. Поджио.

Подарен музею К.Г. Волконской-Никулиной в 1972 году, при содействии В. Зоркина.

В ноябре 1841 года около Большого театра, на Никольской улице, было открыто первое в Петербурге дагерротипное ателье А. Давиньона и Г. Фоконье, где снимались портреты «в две минуты». Однако закономерно было бы ожидать и изготовления в нем видовых изображений столицы, так как Давиньон задумал грандиозный проект под названием «Дагеротипные прогулки по России». Сняв на пластины виды многих городов и селений обширной Российской империи, конечно же, и ее столицу, типы разных по национальности жителей, сфотографировав памятники истории и архитектуры. Он совершил в 1843 и 1844 годах далекие путешествия по стране, побывал и в Сибири, где был арестован за изготовление дагеротипных портретов государственных преступников - ссыльных декабристов. Летом 1845 года он приехал в Иркутск. О приезжем дагерротиписте узнали декабристы, жившие неподалеку от Иркутска. В скором времени в слободе Оек Давиньон сделал портреты С.П. Трубецкого и членов его семьи, в селении Уриковское – С.Г. Волконского и членов его семьи, в селении Михалевское – Н.А. Панова, в селении Усть-Кудинское – П.А. Муханова, Александра и Иосифа Поджио, а также других декабристов, живших в деревнях под Иркутском.

Долгие годы считалось, что дагерротипы Давиньона были уничтожены царской администрацией. Однако в 90-х годах уже ХХ века в редких фондах Пушкинского дома в Санкт-Петербурге, в Историческом музее Москвы и Эрмитаже были обнаружены Давиньоновские фотографии декабристов и их семей, выполненные на серебряных пластинках.

Дагерротипы сохранились. На обоих портретах сзади убористым мелким почерком сделаны надписи на французском языке. Сохранилось два портрета И.В. Поджио, снятых в один сеанс. На экспонате музея– там, где Поджио подносит ко рту чубук, - более похож на «эскиз». На обоих портретах сзади убористым мелким почерком сделаны надписи на французском языке.

На первом: «Дорогая Наташенька, вот черты твоего отца. 15 июня 1845 г.», на втором: «Дорогая Сонечка, вот черты твоего отца после двадцати лет изгнания, в возрасте 53 лет».

25. Шкатулка и фотографии Д.И. Завалишина.

Подарены музею внуком декабриста Б. Еропкиным в 1972 г.

26. Монетница.

27. Подушечка бисерная.

28. Бюст Е. Ледантю.

29. Пешка.

30. Ручка для пера.

31. Оттиск печати Ивашевых.

Выше перечисленные экспонаты были переданы потомком семьи декабриста В. Ивашева Т.В. Цукшверрдт в 1979 г.

32. Цепочка.

Передана потомком семьи декабриста В. Ивашева Е.К. Фандерфлидт.

33.Веер принадлежащий семье Рылеевых.

Получен в 1979 г. от коллекционера В. Н. Грусланова, получившего его от художника З.В. Кобылецкой, унаследовавшей экспонат от потомков Рылеева в 1923 г.

34. Ковер Батенькова.

Передан в музей  внучкой воспитанника декабриста Г.С. Батенкова А.Э. Лучшева – Лучшевой А.А.

Г.С. Батеньков в 1846 году приехал в г. Томск – после 20-летнего наказания в одиночной камере Петропавловской крепости. Приютила Гаврилу Степановича семья– три брата Лучшевых – Николай Иванович, Александр Иванович и Эпекет Иванович. Неожиданно через два года в семье Лучшевых умирает младший брат Эпекет Иванович – и перед смертью просит Гаврилу Степановича позаботиться о его вдове Ольге Павловне, и детях. Гавриил Степанович до конца своих лет выполнял эту просьбу. Прожил Гавриил Степанович в семье Лучшевых в Томске 10 лет. Ковер из дома Гаврилы Степановича после его смерти со всеми его вещами был во владении Ольги Павловны. В 1887 году к моменту свадьбы Анатолия Эпекетовича, Ольга Пвловна покупает сыну дом, и часть обстановки Гаврилы Степановича, в том числе и ковер, из дома Ольги Павловны переходит к нему.

35. Стол Д. Завалишина.

36. Диван Д. Завалишина.

37. Шкаф Д. Завалишина

Экспонаты составившие мебельную группу в кабинете С.Г. Волконского были приобретены у Б. Еропкина, внука декабриста Д.И. Завалишина в 1981 г.

38. Медальон М. А. Фонвизина «Непорочное сердце».

Дар Лидии Афанасьевны Пуриховской в 1994г. с устной легендой о принадлежности медальона жене декабриста Наталье Фонвизиной.

39.Медальон и чернильница семьи Каховских.

Передан музею историком-декабристоведом С.Ф. Ковалем в 1995г. По преданию принадлежала декабристу П.Г. Каховскому и его семье. 

Получены от М.С. Догановской - внучатой племянницы декабриста П. Каховского.

На боковой стороне по окружности выгравирована надпись; "Все упование мое на тя возлагаю - 1834 год: Июля 11. д:"

40. Портрет Н. Муравьева работы Бестужева 1836 г. Приобретен у частного коллекционера А.Б. Сидорова в 2002 г., при содействии И.С. Гринберга.

0

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/218038/199368979.43/0_1f3c65_47574687_XXL.jpg

0

10

https://img-fotki.yandex.ru/get/102548/199368979.43/0_1f3c66_1b9d0afa_XXXL.jpg
https://img-fotki.yandex.ru/get/366459/199368979.43/0_1f3c67_169ffd51_XXXL.jpg

0


Вы здесь » Декабристы » Музеи. Памятники. Некрополь. » Реликвии Иркутского музея декабристов.