ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » «Дворяне все родня друг другу...» » Тучков Сергей Алексеевич.


Тучков Сергей Алексеевич.

Сообщений 1 страница 10 из 16

1

СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ТУЧКОВ

https://img-fotki.yandex.ru/get/196486/199368979.2e/0_1e6de4_36da676a_XXXL.jpg


Тучков Сергей Алексеевич.
Гравюра Ухтомского.


Серге́й Алексе́евич Тучко́в 2-й (1 октября 1767, Санкт-Петербург — 3 февраля 1839, Москва) — российский военачальник и государственный деятель, сенатор, генерал-лейтенант. Известный масон, казначей кишиневской ложи «Овидий».
Даровитый поэт.
 
1767: Родился в Санкт-Петербурге в многодетной семье генерала А.В. Тучкова, третий из пятерых братьев (Николай, Алексей, Павел, Александр).
Во время Отечественной войны на действительной службе находились четыре брата Тучкова, и Сергей стал именоваться Тучковым 2-м.

« Тучков был, действительно, человеком, беседы которого могли быть исполнены захватывающего интереса: опытный военный и администратор, человек, лично знакомый с большинством выдающихся военных и государственных деятелей конца XVIII в., участник войн со Швецией, Турцией, в Польше и на Кавказе, довольно одаренный литератор, Тучков лично знал Радищева (Лотман Ю.М). »

Тучкова считают основателем города Измаил.
В 1810 г. в двух верстах от крепости Измаил стараниями Тучкова возник целый город, которому за особые заслуги генерала по представлению адмирала Чичагова в 1812г. было дано название Тучков (и просуществовало оно до 1856г.).

1773, 26 февраля: Сергей Тучков был записан фурьером во 2-й фузилерный полк.

1783, 15 июля: Он был принят на службу сержантом того же полка.

1783, 5 октября: Тучков был произведен в штык-юнкеры.

1785, 14 марта: Тучков стал подпоручиком.

1788-1790: Тучков принимал участие в войне со Швецией. Находясь на гребной флотилии, он командовал ротой и батальоном морской артиллерии. За отличия в боях был произведен в капитан-поручики и капитаны.

1789, 24-25 августа: Участвовал в морском сражении при Роченсальме, был ранен картечью в руку, ногу и голову, контужен. За отвагу был награжден золотой шпагой.

1794, 23 апреля: В начале Польского восстания его часть была окружена мятежниками в городе Вильно, но Тучкову удалось с 16 орудиями пробиться к своим. Спас знамена Нарвского и Псковского полков.

1794, 30 мая: Награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

1794, октябрь: За отличие в штурме пригорода Варшавы Праги Тучков получил чин премьер-майора.

1795: Обстановка на Кавказе накалилась: персидская армия вторглась на территорию Грузии, и, выполняя свои союзнические обязательства, Россия объявила Персии войну.

1796, май: Тучков отличился при взятии Дербента и был произведен в подполковники.

1797, 22 декабря: За отличия в боях Тучков был произведен в полковники.

1798, 19 июля: Тучков стал командиром Фанагорийского гренадерского полка.

1798, 21 ноября: Тучков получил чин генерал-майора и был назначен шефом Кавказского гренадерского полка.

1799, 2 мая: Тучков разбил мятежных черкесов и кабардинцев в Тагаурском урочище.

1802: Тучков был назначен главой гражданской администрации в только что присоединенной к России Грузии.

1804: Тучков участвовал в штурме Гянджи, блокаде Эривани, взял штурмом Эчмиадзин.

Сергей Тучков опишет свою грузинскую кампанию.
После смерти грузинского царя Георгия XIII начались волнения на грузинской стороне. Георгий XIII делает завещание, по которому он уступает царство грузинское державе Российской...

В Грузии особо был востребован дипломатический дар Тучкова. Эта часть его жизни достойна стать наглядным пособием для сегодняшних политиков.

Вот, например, уважение к старинным обычаям народа. Одним из таких обычаев была помощь священного древнего дуба, называемого в народе «Багратион».
Или приезд царевича Вахтанга, сына мятежного царя Ираклия I в лагерь Тучкова: он снял с пояса саблю и повесил себе на шею... «В таком виде, подойдя, сказал мне: «Вот моя голова и сабля». Я отвечал ему на это, что государь мой не требует ни того, ни другого».

А потом была война с Персией.
Сергею Тучкову было предложено в это сложное время стать гражданским губернатором Кавказа. В годы его правления в Грузию пришла чума. Он предпринял героические усилия для выявления и лечения больных, охраны здоровья. Учёл даже нищих, организовал подписку среди жителей, чтобы нищие не бродили по улицам, не разносили заразу. Заболел и сам, но, к счастью, в лёгкой степени.

«Все, начиная с митрополита и до последнего полицейского офицера, были награждены, исключая меня. Высшее же правительство даже не удостоило спросить, что же делал в сие время губернатор и где находился», – писал Сергей Тучков.

Объявляя о своём расстроенном здоровье, Тучков покидает военную службу.
Сто знатнейших жителей Тифлиса провожают его до самых Кавказских гор.

1806, 5 сентября: Тучков стал шефом Камчатского мушкетерского полка с переводом в Молдавскую армию.

1810: Будучи обвинен в преднамеренном отступлении от Силистрии, находился под следствием.

1810: Тучков - дежурный генерал Молдавской армии.

1812: Когда началась Отечественная война, Тучков еще находился в турецком походе, поэтому только во второй ее половине он был назначен на пост дежурного генерала Дунайской армии под командованием адмирала Чичагова.

1812, октябрь: По приказу адмирала Чичагова Тучков возглавил 2-й резервный корпус в районе Мозыря, совершил марш к Борисову и успел принять участие в боях на Березине, но это, к сожалению, не завершилось полным уничтожением армии Наполеона.

1812: В конце 1812 года в Минске Тучков был отдан под суд и отстранен от занимаемой должности, по обвинению, противоречащему самой природе этого человека чести. Он обвинялся в том, что якобы войска, бывшие в его корпусе, разграбили имение польских князей Радзивиллов, а Тучков лично отобрал у «жертвы» 10 миллионов злотых. Расследование длилось более 12 лет, и было доказано, что «всем вещам и деньгам, отобранным по приказанию адмирала Чичагова у Радзивиллов была составлена опись, которая вместе с имуществом представлена была тогда же Тучковым адмиралу»,  которую Чичагов не стал торопиться предоставлять.
Все время судебного разбирательства Тучков находился в опале, вплоть до своего окончательного оправдания, которое совпало со смертью императора Александра в 1825 году.
Сыграла роль давнишняя вражда Аракчеева с семьёй Тучковых. Восемь комиссий пришли к выводу – Тучков не виновен. Он был оправдан, но Аракчеев скрыл указ от Тучкова. Тучков узнал об этом двадцать лет спустя в городе своего имени после смерти Александра I.
За время опалы Тучков издал «Военный словарь» (прообраз русской военной энциклопедии), а также четыре тома сочинений и переводов.

1813: Тучков принял участие в заграничном походе русской армии против Наполеона, отличился при осаде Модлина и Магдебурга.

1814, 11 сентября: Следствие в отношении Тучкова было прекращено приказом императора Александра.

1826, июль: Тучков стал военным губернатором Бабадагской области.

1829, 26 апреля: Император Николай I вспомнил старого и верного воина и в память о его заслугах наградил его званием генерал-лейтенанта.

1831, 8 января: Тучков стал градоначальником Измаила. Близ Измаила он основал город Тучков. Уже в 1838 году в городе была 51 улица и 4 площади. К 1898 году в нем проживало 22295 человек. В середине XIX века Тучков вошел в черту города Измаила.

1836: Вышел в отставку по болезни.

1839, 15 февраля: Скончался в Москве. Был похоронен в Новодевичьем монастыре.

Награды

Орден Белого Орла,
Орден Святой Анны 2-й степени с алмазами,
Орден Святого Георгия 4-й степени,
Орден Святого Владимира 2-й степени,
Мальтийский крест,
Золотая шпага «за храбрость».

Близкие родственники

Отец: Тучков Алексей Васильевич, 1729-1799. Генерал-поручик инженерных войск. Участвовал в Семилетней войне, управлял в Санкт-Петербурге инженерной и артиллерийской частью, построил мост на Васильевском острове. Действительный тайный советник. Сенатор.

Мать: Тучкова Елена Яковлевна, урожденная Казаринова, умерла в 1818 году.

Брат: Тучков, Николай Алексеевич, 1765-1812. Тучков 1-й. Генерал-лейтенант. Был смертельно ранен в Бородинском сражении.

Брат: Тучков, Павел Алексеевич, 1776-1858. Тучков 3-й. Генерал-майор. Был тяжело ранен в сражении под Смоленском и попал в плен к французам.

Брат: Тучков, Александр Алексеевич, 1778-1812. Тучков 4-й. Генерал-майор. Был убит в Бородинском сражении.

Брат: Тучков, Алексей Алексеевич, 1766-1853. Генерал-майор артиллерии. В отставке с 1797 года. В 1812 году был предводителем дворян Звенигородского уезда. Его сын, Тучков Алексей Алексеевич, 1800-1879, был членом Союза благоденствия, в 1826 году пробыл 4 месяца в заключении, но потом был освобожден по недостатку улик. Много лет находился под надзором полиции. Его дочь, Наталья Алексеевна, 1829-1913, была женой Н.П. Огарева, а потом гражданской женой А.И. Герцена.

Племянник: Тучков, Павел Алексеевич, 1802-1864. Полный тезка Тучкова 3-го. Генерал от инфантерии, член Государственного совета, Московский военный генерал-губернатор.

Жена: 

Женой С.А. Тучкова была племянница генерала С.Г. Зорича.

2

Сергей Алексеевич Тучков

Тучков Сергей Алексеевич (1.10.1767 – 1839), генерал-лейтенант.

Родился в Санкт-Петербурге. Так же как и его братья, с раннего детства был записан на военную службу, унтер-офицером в артиллерию. Образование получил дома.

В 22 года начинает свою действительную военную службу, в шведской войне 1788-1790 гг. участвовал в морском сражении при Роченсальме, 13-14 августа 1789 года. Репутация отважного воина досталась ему дорогой ценой. Он был ранен в руку, ногу и голову, контужен.

В 25 лет участвовал в войне с Польшей 1792-1794 гг. Он находился в Вильне в 1794 году во время предательского избиения русских в пасхальную ночь. Выводит из города 16 орудий, спасает знамена Нарвского и Псковского полков, затем в смелом наступлении берет в плен польский батальон.

За этот подвиг он становиться лично известен императрице и награждается орденами св. Владимира IV ст. и св. Георгия IV класса, будучи еще в чине капитана артиллерии.

Во время правления Павла I Тучкову было приказано подавить мятеж крестьян в Псковской губернии. Сергею Алексеевичу это удалось без кровопролития, за что он был награжден орденом св. Анны 2 ст. Умение Т. находить общий язык с людьми, быть справедливым и распорядительным особенно ярко проявилось при управлении им гражданской администрацией Грузии с 1802 года он гражданский губернатор. В том же году на Грузию обрушилось страшное бедствие – чума. Тучков со свойственной ему энергией, вместе с маленькой горсткой людей боролся с эпидемией, и «благодаря только этому, она скоро прекратилась».

В 1807 г. на усмирении волнений среди украинской милиции.

Участие в войне с Турцией 1808-1812 гг. В феврале 1812 года взял в плен пашу и более 600 человек турок. Он был представлен Кутузовым к награде.

К этому времени относится факт построения и заселения Тучковым целого города в Бессарабии (1500 домов и лавок), без всяких издержек для казны. В награду за это Сенат постановил дать городу название «Тучков» в память потомству по имени учредителя (В середине XIX века вошел в черту города Измаила).

Когда началась Отечественная война 1812 г. Тучков находился еще в турецком походе, поэтому только во второй её половине. Он был назначен на ответственный пост дежурного генерала Дунайской армии под командованием Чичагова П.В.

В конце 1812 года в Минске С.А.Тучков был отдан под суд и отстранен от занимаемой должности. Он обвинялся в том, что якобы войска бывшие в его корпусе разграбили имение польских князей Радзивиллов, а Тучков лично захватил у «жертвы» 10 миллионов злотых. Расследование длилось более 12 лет, было доказано, что «всем вещам и деньгам, отобранным по приказанию адмирала Чичагова у Радзивиллов была составлена опись, которая вместе с имуществом представлена тогда же Тучковым адмиралу Чичагову». На все время судебного разбирательства Тучков перебирается в город, основанный им, и там проживает в опале, до своего оправдания, которое совпало со смертью Александра I в 1825 г.

За время опалы издал: «Военный словарь», «содержащий Термины инженерные и артиллерийские, которые необходимо знать генералу для точных приказаний» (Прообраз русской военной энциклопедии); сочинения и переводы в 4-х частях. В издание вошли переводы од Горация, трагедии Еврипида, Фебра, Афалия, Ореста и собственные сочинения.

Император Николай I вспомнил старого и верного воина, и в память о его заслугах наградил званием генерал-лейтенанта и орденом Белого Орла за участие в войне с Турцией в 1828 г. и за отличную службу градоначальника Измаила.

Когда Тучкову исполнилось 63 года, он стал сенатором, но физические и душевные раны все больше дают о себе знать, в 1834 году он покидает службу, а вскоре и Измаил. Перебирается в Москву, поближе к единственному, оставшемуся в живых брату Павлу, а в 1839 году умирает.

Если говорить о внешности генерал-лейтенанта Тучкова, то по единственному портрету, который сохранился, можно сказать, что нос у него был крупный и горбатый, подбородок рубленный, волевой, а выражение глаз и губ мягкие, мечтательные. Вообще внешне Тучковы не похожи друг на друга.

Хотя есть в этих лицах что-то общее: привлекательность верных, деятельных и честных людей.

* Текст биографии взят из сборника «Герои 1812 года», ЖЗЛ, Мария Кретова «Тучковы». Москва, «Молодая гвардия», 1987 г.

3

ОДА. ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ

Страстями смертный развращенный,
К себе любовью ослепленный
И жаждущий богатств, чинов,
О, как себя ты забываешь!
Еще ли ты, еще ль не знаешь,
Что скоро минет блеск сих снов?

Чего, чего ты ожидаешь?
Почто расторгнуть не дерзаешь
Вокруг себя завесу тьмы?
Мгновенно гром на землю грянет,
Сиять к нам солнце перестанет,
Хаоса в бездну снидем мы.

Спустилось солнце в хладны воды,
Лазурны помрачились своды,
Покрыла землю черна тень;
Свои дела ты оставляешь
И тою мыслью засыпаешь,
Что паки ты увидишь день.

Но алчна смерть уж над тобою
Сверкает острою косою,
Тебя преобращая в прах!
Наместо дел мы продолженья
Или желаний исполненья
Встречаем с днем печаль и страх.

Природа нам напоминает,
Что быстро время угрожает
В ничтожество все обратить,
Что все исчезнет, прекратится,
И нам сие всечасно тщится
Живыми образы явить.

Приятны летни дни проходят,
И за собой они выводят
Угрюмости осенних туч;
Кончаются забавы, неги,
Ниспасть готовы хладны снеги,
И солнце отвращает луч.

Трава и лист в полях желтеет,
Зефир их больше не лелеет,
Пастушки гонят с поль овец;
Из рощей птички улетают,
Струи кристальны замерзают —
Се нашей жизни образец.

Познать себя лишь начинаем,
Уж силы мужества теряем,
Белеют на главе власы!
В болезнях, в грусти жизнь проводим,
Слабеем, к вечности отходим,
Где гибнут слава и красы.


Ода. Человеческая жизнь. — Беседующий гражданин, 1789, ч. 1, апрель, с. 388. Печ. по кн.: Сочинения и переводы С. Тучкова. СПб., 1817, ч. 4, с. 27.

4

ПРЕЛОЖЕНИЕ ПСАЛМА 12

Доколе, Господи, доколе
Пребудет зрак твой отвращен?
Доколе я в несчастной доле
Тобой остануся забвен?

Доколе положу советы
Я в сердце и в душе моей!
Доколе скорби и наветы
И день и нощь пребудут в ней?

Доколе враг мой вознесется
Еще, о Господи! над мной?
Мой глас к тебе да принесется,
Услышь его, о Боже мой!

Тобою свыше просветяся,
Да никогда усну во смерть!
Не дай врагу рещи, гордяся:
«Возмог я рог его сотерть!»

Стужающи возвеселятся,
Егда подвигнусь я от них,
Но мысли ввек не пременятся
В надежде милостей твоих.

Весельем сердце облечется,
Что душу спас Господь во мне,
И имя громко воспоется
Благодеявша Бога мне!

Преложение псалма 12 («Доколе, Господи, доколе...»). — Беседующий гражданин, 1789, ч. 2, июнь, с. 127. Печ. по кн.: Сочинения и переводы, ч. 4, с. 3.

5

СОНЕТ. ПОБЕДИТЕЛИ БОГАТСТВА

Играйте, потоки, на мягких лугах,
Птички, взносите вы голос приятно,
Пойте, пасту́шки, на красных брегах!
Прямо счастливей вы нас многократно! —
Вас не смущают градские мечты,
Вас не прельщают ни честь, ни богатство,
Вас украшают весною цветы,
Вас убегают и лесть и коварство.
Злато не может вспалить вашу кровь,
Вами владеет прямая любовь,
Вами хранятся все прáва природны,
Вам неизвестно притворными быть,
В свете ж за деньги все можно купить,
Вы злыя власти богатства свободны.

Сонет. Победители богатства. — Беседующий гражданин, 1789, ч. 3, сентябрь, с. 10. Подпись: С... Т... Печ. по кн.: Сочинения и переводы, ч. 4, с. 47.

6

https://img-fotki.yandex.ru/get/199051/199368979.30/0_1e7850_f0e276ce_XXXL.jpg

Николай Алексеевич Тучков, генерал-лейтенант, брат.
Неизвестный художник. I четверть XIX в.
Государственный исторический музей. Москва.

7

https://img-fotki.yandex.ru/get/169451/199368979.2e/0_1e6ded_3c2a062_XXXL.jpg

А.Г. Варнек. Портрет Александра Алексеевича Тучкова, брат

8

https://img-fotki.yandex.ru/get/169451/199368979.31/0_1e8058_3617f81_XXXL.jpg

Тучков Павел Алексеевич, брат
Художник В.А. Тропинин. 1820 г.
«Музей В.А. Тропинина и московских художников его времени».

9

https://img-fotki.yandex.ru/get/51393/199368979.27/0_1c9f91_c52966db_XXXL.jpg

Тучков Алексей Алексеевич, отец декабриста, брат 
Портрет работы В.А. Тропинина. 1843 г.

10

С.А. Тучков

Записки

ГЛАВА 1

Если найдутся еще таковые из читателей моих, для которых древность дворянских родов что-либо значит, то скажу я, что, предки мои назад тому 570 лет поселились в России в достоинстве дворян (что можно видеть в истории сего государства) и почти все по тогдашнему и ныне еще продолжающемуся обычаю служили в военной службе. Отец мой в семилетнюю войну служил против Фридриха II в качестве инженерного офицера, а по заключении мира, возвратясь, женился в Москве на матери моей, девице, также от древнего дворянства происходящей, но как отец ее, а мой дед, также и все предки ее служили больше в службе гражданской.

Здесь скажу я нечто об общественном воспитании, учрежденном еще Петром I, которое получил отец мой. Так как все дворянство непременно обязано было служить в военной службе, то он еще малолетним отвезен был родственниками своими в Петербург и определен в школу инженеров. В его время там ничему не учили как только простой геометрии, военной архитектуре, или фортификации, и артиллерийскому искусству, прочие же науки, входящие в начертание общественного воспитания, равно как и иностранные языки вовсе не преподавались, даже самая грамматика природного языка была пренебрежена. Такова точно была и морская школа. Не доказывает ли сие, что государь сей хотел иметь только, так сказать, ремесленников, а не ученых или просвещенных справедливым воспитанием людей?

Я родился почти в то время, когда отец мой должен был отправиться на войну против турок, происходившую под начальством знаменитого фельдмаршала Румянцева. Он отправился туда в качестве инженера штаб-офицерского звания и оставил меня с матерью моей в доме отца ее.

Мать моя по домашним обстоятельствам скоро поехала в небольшое поместье ее мужа, а я оставлен был на попечение деда и бабки моей.

Здесь начинаются первоначальные стези воспитания моего. Дед мой, бывший тогда уже в глубокой старости, продолжал еще заниматься обязанностями гражданской службы с такою прилежностию, что большую часть дня всегда проводил в присутственном месте, однако ж, не упускал заниматься и мною. На третьем году возраста начали уже меня учить читать по старинному букварю и катихизису, без всяких правил. В то время большая часть среднего дворянства таким образом начинала воспитываться. Между тем не упускали из вида учить меня делать учтивые поклоны, приучали к французской одежде, из маленьких моих волос делали большой тупей, несколько буколь, и привязывали кошелек. Но сие недолго продолжалось. Неискусные парикмахеры выдрали мне все волосы и принуждены были надеть на меня парик; притом французский кафтан, шпага и башмаки представляли из меня какую-то маленькую карикатуру и дурную копию парижского жителя века Людвига XVI.

Едва исполнилось мне четыре года, как отец мой возвратился из Турции в качестве полковника инженеров и поехал в Петербург, взяв с собою мать мою, двух моих старших братьев и меня.

Итак, в столь юном возрасте оставя Москву, место рождения моего, привезен я был в сию столицу Севера. Другой климат, другое предназначение воспитанию моему и другое обращение со мною.

Отец мой был всегда занят предприятиями по службе его, был несколько угрюм и не всегда приветлив; такова была большая часть военных людей его времени; притом и не любил много заниматься своими детьми в малолетстве их. Но он был совсем иначе к ним расположен в другом нашем возрасте.

Здесь отец и мать мои размышляли - отдать ли меня в корпус кадетов, в другое какое общественное учреждение, или воспитывать дома?

Наконец, решились на последнее; вместе с тем определен я был в артиллерию унтер-офицером и отпущен в дом отца моего для обучения наук.

Мне остригли начинавший отрастать тупей, причесали в малые букли, привили длинную сзади косу, надели галстук с пряжкой, колет, тесак, узкое исподнее и сапоги - и так из французской одежды преобразился я в маленького пруссака.

Общественное воспитание, заведенное при императрице Анне, Елизавете и императоре Петре III было несколько исправлено Екатериной II, а особливо так называемый сухопутный кадетский корпус. Там больше идет наук, потребных для общественного воспитания и для военной службы, там же французский и немецкий языки довольно хорошо тогда были преподаваемы. А особливо потому, что известные ученостью своею люди не только в России, но и во всей Европе, находились тогда там в качестве учителей. Но надлежало быть в сем корпусе до 18 лет, чтоб быть выпущенным в чин офицера. Столь долговременная разлука в юном возрасте показалась слишком чувствительной для матери моей, и потому решили воспитывать меня дома.

Отец мой недолго пробыл в Петербурге, но, получа начальство над несколькими крепостями, расположенными по шведской границе, взял меня с собою и отправился в Выборг.

Там увидел я совсем иной образ жизни и впоследствии узнал, что нравы тамошних жителей представляют смесь немецких с шведскими. Почти не слышно было русского языка во всем городе. Тут отец мой обратил внимание на воспитание мое. Один унтер-офицер, знающий хорошо читать и писать, но без грамматики и орфографии, учил меня читать по псалтыри, а писать с прописей его руки. В последнем он был довольно искусен. Итак, первый мой учитель был дьячок, а второй - солдат. Оба они не имели ни малейшей способности с пользою и привлекательностью преподавать бедные свои познания. Два года продолжалось сие учение, после чего отдан я был в школу одного лютеранского пастора. Сей почтенный муж знал хорошо латинский, французский, немецкий, шведский и российский языки, преподавал богословие, историю и географию. Но я учился у него только одному немецкому языку, продолжая вместе учиться по-русски. Чрез два года оказал я нарочитые успехи. Между тем отец мой произведен был в генерал-майоры и получил начальство над крепостями, расположенными на польской и турецкой границе. Местом же пребывания его был Киев. Итак, с сожалением расставшись с любезным моим пастором, отправился я на девятом году жизни моей почти от одного полюса к другому. Мы должны были проезжать чрез Петербург, где отец мой должен был на некоторое время остановиться, как для получения поручений по службе, так и для того, чтоб найти там хорошего учителя для нас. Вызов как всякого рода людей для услуг, так и учителей, делается там чрез газеты. Отец мой не преминул тотчас по прибытии своем в сию столицу объявить, чтоб человек, знающий хорошо французский и немецкий язык, а также историю и географию и желающий принять на себя должность учителя, явился к нему. Всякий день приходило к нам в дом по нескольку человек иностранцев, но почти ни один из них не знал по-русски, и редкие соглашались на предложение отца моего, чтоб в требуемых от них учениях выдержать экзамен в Академии, где имел он знакомых. Притом ехать в Киев казалось им слишком далеко. Наконец, нашелся один датчанин, или, лучше сказать, природный француз, которого предки с давнего времени удалились из отечества своего в сие государство из-за притеснения протестантской религии. Этот человек согласился на все, и Академия дала свидетельство не только в требуемых от него познаниях, но и сверх того в латинском языке и отчасти в медицине. Кажется, отец мой взял все зависящие от него меры для выбора учителя детям своим. Один недостаток состоял только в том, что он ни слова не знал по-русски. Но сие могло быть заменено тем, что я и братья мои могли уже изъясняться с ним на немецком языке. Академия могла испытать познания учителя. Но главнейшее, именно поведение, правила нравственности и способность преподавать науки при подобных испытаниях остается сокрыто. Учитель мой много путешествовал, был несколько раз в Америке, Индии и в Африке. Два раза проезжал он экватор; одарен был острою памятью, но, казалось, был несколько помешан в разуме, что обнаруживалось странностью его поступков и некоторыми предрассудками. Он был членом одного тайного общества и упражнялся иногда в алхимии, но не имел почти никаких познаний в химии, все время занимался он неудачными опытами, однако ж никогда не терял надежды. Он был человек довольно кроткого нрава и хорошего поведения и нравственности. Но имел самую трудную методу преподавать свои познания ученикам.

Вместо того чтоб родить охоту к словесности иностранной, мучил он выписками из Священного писания и речами своего сочинения, которые заставлял выучивать на память. На уроке географическом был он довольно привлекателен, ибо о многих городах рассказывал исторические анекдоты, но прибавлял иногда и свои приключения, в некоторых из оных с ним последовавшие, что очень казалось занимательным для детей моего возраста.

Итак, отец мой, со всем семейством и наставником отправился в Киев. Никогда не забуду я, сколько детские мои чувства поражены были переменою климата, положением мест, приятностью и чистотою жилища простых поселян, их одеждой и образом жизни. Вместо полей, покрытых глубокими снегами, или скучных сосновых лесов, болот и бедных пажитей, между колосьев которых проглядывали куски камней, глины или лесов, взору моему встретились при въезде в Малороссию нивы, исполненные изобилия, целые поля, засеянные арбузами и дынями, прекрасные дубовые рощи, между которыми попадаются плодоносные деревья, и, наконец, сады у каждого поселянина. Вместо нечистых и закоптелых изб северной России, в которых в самые жестокие морозы должно открывать двери и окна, когда топят печь, потому что оные не имеют труб, и где поселяне живут вместе с домашним своим скотом, нашел я жилья чистые, выбеленные внутри и снаружи, расписанные разных цветов глиной, которой тамошний край изобилует, чистые столы и лавки; самые потолки и углы украшены привешенными пучками разных цветов и благовонных трав. Вместо мелкого и едва дышащего от изнурения скота, увидал я ужасной для меня величины волов, коров и овец, пасущихся на наилучших пажитях. Чрезвычайное изобилие разных вкуснейших плодов еще больше меня удивило. Вместо унылых русских песней, раздирающих слух, и рожков, и сиповатых дудок услышал я скрипки, гусли и цимбалы, притом пение молодых людей и девок, совсем отличное от диких тонов русских песней. Эти малороссийские песни, без всякой науки во всех правилах музыки сочиненные, поразили мой слух.

По прибытии в Киев начал я учиться французскому языку, продолжая изучать немецкий и русский, а с тем вместе историю и географию. Но тот, кто преподавал мне русский язык, ни малейшего понятия не имел ни о грамматике, ни о правописании, а старался только научить меня бегло читать и чисто ставить буквы.

Отец мой имел в доме своем большую чертежную канцелярию, в которой занимались составлением и отделкою планов разных инженерных работ многие офицеры и унтер-офицеры сего корпуса. Он склонил некоторых из них обучать меня и братьев моих арифметике, геометрии, фортификации, артиллерии и рисованию. Один немец содержал там пансион и учил танцевать - и сие искусство не было забыто отцом моим, он заставил меня и там брать уроки. Но фехтовальное искусство и верховую езду почитал ненужными и говорил нередко: "Я не хочу, чтобы дети мои выходили на поединок", а о верховой езде судил он так: "Наши казаки не знают манежа, а крепче других народов сидят на лошадях и умеют ими управлять, не учась". Физику и химию, а наипаче механику хотя и почитал он нужными, но не имел случая преподавать нам сии науки. Словесность, а наипаче стихотворство почитал он совершенно пустым делом, равно как и музыку.

Надобно сказать, что музыка у всех азиатских народов в большом пренебрежении, и хотя многие даже знатные люди любят слушать оную, но занимаются ею люди самого низкого состояния, равно как и пением. Я приметил сие впоследствии жизни моей в Грузии, Персии, Армении, Молдавии, Валахии, Сербии, Турции, в нынешней Греции, у татар и даже у калмыков и у башкирцев. Многие следы татарских обычаев и по сие время остались в России, а наипаче приметно было сие назад тому лет сорок. Почтенные люди даже стыдились брать в руки музыкальные орудия. А которые по природе любили музыку, те или нанимали для удовольствия своего иностранцев, или обучали крепостных людей. Не говорю о военной музыке, которая всегда была и будет даже у варварских народов. Мне никогда не случалось слышать от стариков, чтоб кто-либо из благородных людей в царствование Петра I, Екатерины I и даже Анны занимался музыкой: кажется, что сделалось сие обыкновеннее со времен Петра III, потому что он сам любил играть на скрипке и знал музыку, и то, может быть, из подражания Фридриху II, которого он до безрассудности почитал.

Отец мой не хотел также, чтобы кто из нас учился латинскому языку и говорил, что он нужен только для попов и лекарей. О греческом мало кто имел тогда в России понятие, да и теперь немногие. Теология и философия казались ему совсем неприличными науками для военного человека. Он хотел, чтоб все дети его служили в военной службе, в чем и успел. Впрочем, мнение сие и поныне господствует между дворянством российским.

Отец мой мало имел времени рассматривать склонности детей своих и заниматься их образованием. Образ жизни его был следующий: вставал он довольно рано, рассматривал свои планы, прожекты, отчеты или ходил смотреть направление инженерных работ; это было занятием его до обеда. После сего отдыхал, а потом занимался письменными делами, а иногда, особливо в праздничные дни, принимал у себя старых своих сослуживцев, разговаривал с ними о семилетней войне и о турках. Под старость же любил играть в карты на малые суммы в коммерческие игры.

Некоторые из молодых офицеров, составлявших его чертежную канцелярию, в которой получал я уроки поименованных мною математических наук, любили стихотворство. Они приносили с собою разные сочинения и читали оные вслух один другому. Более всего понравились мне сочинения Ломоносова и масонские песни, сочиненные на русском языке. Я не только их читал по нескольку раз, но даже многое списывал своею рукою, так что и теперь помню наизусть. Сии сочинения родили во мне охоту к стихотворству; не взирая на то, что я совсем не учился сей науке и только несколько раз прочитал Ломоносова грамматику и риторику, я начал сочинять стихи по слуху. Мне было тогда лет 12 от роду, стихотворец-ребенок. Но я не первый, и с подобными мне случается то же самое, что с людьми совершенного возраста: большая часть моих сверстников надо мной смеялась, а другие хвалили мои стихи.

Один монах, ректор академии, с давних времен учрежденной при одном монастыре в Киеве, известном под названием братского, посещал иногда дом отца моего. Прочитав некоторые из моих стихов, он поправил их и отослал в Москву для напечатания в издаваемом тогда при Московском университете журнале, и сверх того, просил меня, чтоб я бывал у него и брал уроки в риторике, поэзии и в началах латинского языка, чем и пользовался я всегда, когда он и я имели свободное время.

Я не могу молчать о том, что некогда отец мой, смотревший всегда с неудовольствием на сие мое упражнение, один раз запретил было мне вовсе писать стихи и вот за что. Я был в юности моей чрезвычайно предприимчив и никакой труд не мог меня устрашить. Не зная по-гречески и не читая никогда в переводе Гомеровой Иллиады, я нашел случайно "Историю о войне Троянской", сочинение Дария Фригия, переведенное на славянский язык. Сия книга столько мне понравилась, что вздумал я переложить оную в стихи и занялся сим трудом. Некоторые из молодых офицеров, смеясь сему занятию, сказали мне: "Разве нельзя найти чего-нибудь повеселее из новых происшествий?". И рассказали мне в смешном виде поступок одного старого и почтенного генерала против некоторых офицеров, служивших под его начальством. Мне тотчас пришло в мысль сделать из содержания сего маленькую комедию в стихах, даже без перемены имен действующих лиц. Едва успел я написать только несколько сцен, как нетерпеливая молодежь подхватила их, отвезла в свой лагерь и начала представлять между собой. Известие о сем дошло до старого генерала, он понял, На чей счет было сделано начало сей комедии. Автор был открыт и наказан.

Я уже сказал, что масонские песни мне очень нравились: многого в них я не понял, но красоты стихотворства и нравоучительные мысли были для меня весьма приятны. Это было около 1780 года, когда узнал я, что в Киеве существует ложа, что некоторые из почтеннейших особ сего города суть члены оной, и даже мой учитель, который всякую субботу неизвестно куда ездил. Хотя я еще слишком был молод, да и невозможно было бы несовершенному человеку что-либо из сих песен понять о таинствах сего общества, однако ж из содержания таковой песни я заключил, что вред сей еще и прежде существовал между русскими, ибо песня сия сочинена была в честь братьев, воздвигших храм дружества за Дунаем во время войны с турками, которая тогда давно уже была окончена.

Вместе со склонностью к стихотворству родилась во мне охота и к музыке. Я начал учиться играть на флейте, но отец мой и то мне запрещал под предлогом, что я имею слабую грудь.

Воспитание мое приходило к окончанию. Отец мой, желая, чтоб я служил в военной службе, начал приучать меня к верховой езде, но без правил, как я уже выше сказал. Я же, желая получить некоторое понятие о сем искусстве, познакомился с гусарским офицером, там находившимся. Их блестящий мундир, рассказы об образе их жизни, службе и самой войне, которая была их наукой, так мне понравились, что я захотел быть непременно гусаром. Отец же мой, напротив, хотел, чтоб я служил в инженерах, и для того говаривал мне: "Зачем же терять то, чему ты учился? Гусар должен знать только саблю и лошадь как земледелец - плуг и волов, прочие же науки вовсе для него не потребны". Но я, напротив, имел великое отвращение от службы инженерной. Отец мой был снисходителен и согласился на то, чтоб вместо инженерства сделался я артиллеристом, что и последовало.

Теперь скажу, в каком виде было тогда войско в России, столь прославившее государство сие военными своими действиями. Императрица Екатерина, как женщина, не могла заниматься устройством во всех частях оного, да если бы и могла, то, конечно, не отвлеклась бы тем от важнейших занятий, посвященных управлению столь обширного государства, а потому попечение о войске она предоставила своим генералам, генералы имели доверенность к полковникам, а полковники к капитанам.

Все военные люди, видевшие тогда российскую армию, согласятся, что пехота была в лучшем виде, нежели конница. Она одета была по-французски, а обучалась на образец прусский с некоторыми переменами в тактике, достигнутыми путем опыта в войнах против разных народов. Но излишнее щегольство, выправка и стягивание солдат доведены были до крайности. Я застал еще, что голова солдата причесана была в несколько буколь. Красивая гренадерская шапка и мушкетерская шляпа были только для виду, а не для пользы. Они были высоки; но так узки, что едва держались на голове, и потому их прикалывали проволочной шпилькой к волосам, завитым в косу. Ружья, для того чтобы они прямо стояли, когда солдаты держат их на плече, имели прямые ложа, что было совсем неудобно для стрельбы. Приклады были выдолблены и положено было в оные несколько стекол и звучащих черепков, а сие для того, чтобы при исполнении разных ружейных приемов, чем больше всего тогда занимались, каждый удар производил звук. Сумы, перевязи и портупеи были под лаком, безрукавные плащи скатывались весьма фигурно в тонкие трубки и носились на спине сверх сумы. Весь медный прибор был как можно яснее вычищен, а гербы на шапках вызолочены, я не говорю уже об узких для лучшего вида мундирах, исподних платьях и сапогах. Сверх того, каждый полк имел огромный хор музыки, и музыканты были одеты великолепно. Во всем этом заключалось великое злоупотребление. Например, полковник получал от казны весьма малое жалованье и почти все вещи для полка получал из комиссариата готовыми, кроме сукна на мундиры, подкладки и холста на рубашки и прочие потребности, и кроме полотна на палатки и летнее платье. Все отпускалось штуками, или, как говорится, половинками по положению. Цены на отпускаемые в готовности вещи были весьма низки, и потому принимали их в полки в таком виде, что надлежало одни переделывать, а другие совсем вновь исправлять. Содержание музыки и других украшений стоило полковникам весьма дорого, но они нашли средство не только содержать все сие в наилучшем виде, но и самим жить в совершенной роскоши и помогать бедным офицерам. И вот как это делалось.

1. Экономия состояла в остатках сукон, полотна и холста, употребляемых на одежду солдат. 2. Экономия получалась от несодержания полковых лошадей под обоз и полковую артиллерию, между тем как получались деньги на продовольствие оных. 3. От солдатского провианта, потому что в сие время полки каждый год в мае месяце выходили в лагерь и стояли там до сентября, прочее же время года располагались в деревнях по квартирам, и там довольствовались они от жителей, провиант же оставался в пользу полка. 4. Солдат отпускали в отпуск, а провиант и жалование их оставались у полковника. 5. Самое позволительное было то, что по нескольку лет не выключали умерших и получали за них жалованье, провиант и амуницию. И наконец, 6. Они брали из полка людей в свою услугу, сколько хотели, обучали разным мастерствам и пользовались их заработками. Вообще отпускаемые для собственной их пользы на разные работы солдаты должны были часть заработанных ими денег отдавать в полк. Но всего несноснее была бесчеловечная выправка солдат; были такие полковники, которые, отдавая капитану трех рекрут, говаривали: "Вот тебе три мужика, сделай из них одного солдата".

Но должно сказать, к удивлению, что полковые и ротные начальники не виноваты в сих злоупотреблениях: от них требовали пышности и великолепия в содержании полков, а денег не давали. Не значит ли сие поставлять все полки в необходимость покушаться на злоупотребления? Не подобие ли сие тому, как если бы кто поставил человека стеречь большой запас хлеба, не давал, однако, ему есть, а требовал бы притом, чтоб он был сыт и здоров. Виноват ли он будет, если изобретет средство искусным образом что-нибудь украсть для своего существования? Таково-то российское правительство, военная и гражданская служба. Чиновники малым жалованьем и лишением всех средств к содержанию себя приводимы бывают в необходимость делать злоупотребления. Вот что наиболее развращает нравы всех состояний. Все нуждаются, от всех много требуют и, наконец, все поставлены в необходимость обманывать один другого, а чрез то наипаче в нынешнее время и при нынешней строгости сколько несчастных! Это то же, что спартанское воспитание детей - тем не давали есть и заставляли красть, если же поймают - секут немилосердно. Точная правда. Я знаю множество несчастных, но знаю много и таких, которые, обкрадывая государство и притесняя других, сделали себе большое состояние и сверх того награждены и почтены правительством. Какое развращение, какой соблазн!

Но обратимся к армии тогдашнего времени. Пехота разделена, была на гренадерские, мускетерские полки и на баталион егерей. Они различались между собою только мундирами; гренадеры не употребляли уже гранат, а мушкетеры действовали наравне с гренадерами. Каждый мускетерский полк состоял из двух баталионов и имел сверх того две роты гренадер. При начале турецкой войны в 1770 году были при полках и егери по 120 человек. Искуснейшие в стрельбе люди выбирались из полка и составляли сей отряд; их потом отделили, составили баталионы, которые впоследствии наполнились рекрутами и, наконец, сделались не лучше прочих в знании стрелять.

Регулярная конница состояла из кирасир, карабинер, драгун, гусар и пикинеров. Кирасиры и карабинеры составляли тяжелую конницу, драгуны сверх обыкновенного кавалерийского вооружения имели ружья со штыками. Гусары и пикинеры составляли легкую конницу, последние имели пики. Те же злоупотребления, те же пустые прикрасы существовали в коннице, как и в пехоте, исключая того, что конные полки приносили полковникам больше дохода, нежели пехотные, потому что имели больше лошадей, а вследствие этого начальствование в этих полках и получалось чрез приписки и покровительства.

Сверх того, Россия имела тогда нерегулярную постоянную конницу, состоявшую из донских, уральских, гребенских, запорожских и малороссийских казаков, калмык и башкир. О сих войсках я буду иметь случай подробнее говорить впоследствии.

Артиллерия состояла из пяти полков, каждый из них имел по десяти рот, в роте десять орудий.

Инженерный корпус имел только одну роту минер и другую пионер; впрочем, достаточное количество по тогдашней армии штаб обер-офицеров, кондукторов и разных мастеровых людей. Но в обоих сих корпусах гораздо меньше было злоупотреблений, нежели в других войсках, потому что меньше требовалось наружного украшения и пустого блеска.

Гарнизоны артиллерийские и пехотные были размещены по крепостям и составляли особое отделение войска.


Вы здесь » Декабристы » «Дворяне все родня друг другу...» » Тучков Сергей Алексеевич.