ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).


Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).

Сообщений 1 страница 10 из 255

1

Никита Муравьёв. ПИСЬМА ДЕКАБРИСТА (1813-1826)

https://img-fotki.yandex.ru/get/53680/199368979.9/0_1a501d_72efe3a4_XXXL.jpg

Н.М. Муравьёв.
Рисунок О.А. Кипренского. 1813 г.

1. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ*

28-29 августа [1813]1

Любезнейшая маминька!

Я вам пишу сейчас со станции Боровичи в 226 верстах от С. Петербурга. Я ожидаю здесь полковника Маюрова, так как тут дорога раздваивается - одна идет в Псков, другая в Витебск, направление же чрезвычайно важно. До сих пор дорога достаточно хорошая, лошади в изобилии, и все идет очень быстро.

Сегодня утром я прибываю в Лугу, решив отправиться к моему дядюшке Захару Матвеевичу2. При въезде в город я встречаю крестьянина Николая Назарьевича3, который уверяет меня, что Теребони находятся в 50 верстах от города. С этой новостью я переношу мой замысел на другое время и только сейчас, на последней почте узнаю с большим сожалением от обывателя Луги, что деревня моего дядюшки лишь в 12 верстах от города. Я вас буду просить, маминька, сделать любезность передать мои извинения дядюшке Захару Матвеевичу, так же как и дядюшке Сергею Михайловичу4 и князю Хованскому. Вы скажите им, что меня затолкнули в бричку, не дав времени прийти в себя. Если господин Дружинин еще не уехал, передайте ему мои поклоны. Я поздравляю Сашу с именинами 30 этого месяца и желаю ему много рассудка, прилежания, и т.д. и т.д. и т.д. и прежде всего жить в мире с господином Ипполитом5.

Моя бричка еще в хорошем состоянии, и путешествие проходит пока достаточно хорошо.

Полковник прибыл, я отправляюсь тотчас с ним в Псков.

Четверг, 28 августа, полночь.

Я только что прибыл в Псков, где приготовился обедать. Дороги были не очень хороши. Мы отправились каждый в своей бричке, таким образом полковник обогнал меня на несколько часов. Я только что прибыл, и отсюда мы продолжим путешествие вместе.

Маминька, я прошу вас успокоиться на мой счет. Я чувствую отсюда, как вы каждую минуту говорите: Нико недостает этого или другого, вы забыли ему сделать то-то, устроить это по-другому; он голоден, может быть, ему холодно, он не может, возможно, спать. Ничего подобного, я не испытываю недостатка ни в чем, у меня всего больше, чем мне нужно, и я сплю очень хорошо, несмотря на тряску. Скорее уж у меня больше оснований задавать вам эти вопросы: спите ли вы? едите ли вы? в деревне ли вы? проводите ли день св. Александра в Царском с Ожаровскими6, как вы мне обещали, гуляете ли вы?

Прощайте, маминька, я целую тысячи раз ваши ручки. Мое почтение дедушке7 и всем моим дядюшкам, мои поклоны всем братцам и сестрицам, Анне Ивановне, г. Прадел, которому будьте добры передать мои поручения. Убедите кузена Пушкина8 от моего имени не отказываться от почтовых лошадей, которые в изобилии. Прощайте, любезнейшая маминька, еще раз благословите своего сына  и пожелайте ему продолжить свое путешествие так, как он его начал, и вскоре вновь увидеться с вами. Вы знаете, я думаю, что наша главная квартира в 3 верстах от Дрездена.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Пятница, 29 августа, полдень

Я убедился в дороге, что Оська, Ефим, Егор и особенно Игнашка9 довольно часто пьют. Надо бы, чтобы управляющий строго наблюдал за ними и сурово наказывал первого, кто в этом попадется. Что касается Егора, то вы еще имеете средство запугать его.

P.S. Как я сердит, что не попрощался с господином Соколовым и господином [...]*. Я вас прошу оправдать меня перед ними в первый же раз, как вы их увидите.

Алексей10 поручил мне напомнить о вашем обещании относительно его жены.

Мы отправляемся сейчас в Остров. Не беспокойтесь, если я не напишу вам, может быть, из Вильны, так как возможно, что я все время буду занят поручениями дежурных генералов, коменданта и т.д. Если только будет возможно, я напишу вам хоть слово. Я прошу вас, маминька, передать мое почтение доброй госпоже Новосильцевой11 и графине Ожаровской12, если вы ее видите.

Я не могу вам ничего сказать относительно Пскова, так как я еще не видел его - разве только то, что он находится в 326 верстах от Петербурга. Скажите Ипполиту, что я забыл заставить его написать Сергею и Матвею13, но в первый же раз, как он будет писать мне, он должен это сделать.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербурге.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Он. 1. Д. 39. Л. 1-2об.

1 8 июля 1813 г. Н.М. Муравьев был зачислен прапорщиком в "свиту его имп. Величества по квартирмейстерской части" (ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 62. Л. 1). 27 авг. он выехал из Петербурга в действующую армию.

2 З.М. Муравьеву принадлежали с. Михайловское в Лужском уезде и с. Теребони Новгородского уезда. В последнем прошли детские годы Артамона, будущего декабриста.

3 Н.Н. Муравьев в 1813 г. был новгородским вице-губернатором, с 1814 г. - губернатором.

4 С.М. Лунин был женат на тетке Никиты Феодосии Никитичне Муравьевой.

5 Семилетний Ипполит Муравьев-Апостол после смерти матери (1810) жил в доме Е.Ф. Муравьевой и воспитывался с кузеном Сашей Муравьевым.

6 О дружеских отношениях Е.Ф. Муравьевой с Францем Ожаровским и его женой Елизаветой Муравьевой-Апостол свидетельствуют ее письма к ним (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 4.).

7 Дедушка - отец Е.Ф. Муравьевой Ф.М. Колокольцов. До 1816 г. он был сенатором, и, по словам современников, "долго, очень долго голос опытного и злого старика увлекал в Сенате невнимательных или несведущих членов" (Вигелъ Ф.Ф. Записки. М., 1928. Т. 2. С. 41.)

8 Кузен Пушкин - Андрей Никифорович, сын Никифора Изотовича и Евпраксии Аристарховны Кашкиной. В это время прапорщик арт. бригады Пушкин отправлялся в загра­ничный поход.

9 Оська, Ефим, Егор, Игнашка - крепостные Муравьевых, сопровождавшие Никиту в поход до границы.

10 Алексей - любимый слуга Никиты, оставался при нем до конца похода.

11 Наиболее вероятно, что поклон посылается Екатерине Петровне Новосильцевой, кото­рая упоминается также в п. 7 и также рядом с гр. Ожаровской.

12 Речь идет о "старой графине" Марии Ожаровской, матери Адама и Франца, вдове поль­ского генерала, убитого в 1794 г. во время восстания в Варшаве.

13 Старшие браться Ипполита Муравьева-Апостола Матвей и Сергей находились в загра­ничном походе в составе л.-гв. Семеновского полка (Матвей) и батальона вел. кн. Ека­терины Павловны (Сергей). Сохранилось несколько их писем с театра военных дейст­вий (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 4).

2

2. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ **

3 сентября 1813 в Вильне

Любезнейшая маминька!

Прибыв в 5 утра в Вильну, я отправляюсь в Комиссариат1, где собирался получить свои прогоны и не получил их еще до сих пор. Полковник2 настолько добр, чтоб ожидать меня здесь полтора дня, и как только получим подорожные для почтовых лошадей, мы сможем отправиться вместе - так будет легче.

У меня есть многое, что рассказать вам, описать. Наши почтовые лошади, дороги. Город Псков, город Себеж и, наконец, город Вильна - польский Петербург. Начиная с Друи и переправы через Двину, мы платим злотые и обходимся немецкими милями, а не верстами, посредством которых поляки нас заставляют платить за почту в три раза дороже. Я хотел бы рассказать вам о евреях, которые в этой стране в изобилии, но уже полдень, и почта скоро отправится. Поэтому я сокращаюсь и спешу кончить. Собираясь покинуть территорию моей родины, я снова прошу вашего материнского благословения. Прощайте, любезнейшая маминька. Обнимите Сашу и Ипполита и велите им написать мое почтение всем дядюшкам и тетушкам и мои поклоны братцам и сестрицам. Я вам целую руки.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 9

1Комиссариаты - местные органы комиссариатского департамента, образованного в 1812 г. в составе военного министерства. Ведали денежным и материальным снабжени­ем войск. В 1864-1865 гг. их функции были переданы главному интендантскому управ­лению.

2 Полковник - А.И. Маюров.


3. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

Варшава, 9 сентября [1813]

Любезная маминька, я пишу вам из Варшавы. Мы прибыли в нее вчера в 5 часов после обеда, несмотря на ужаснейшую дорогу. Реки Нарев и Висла разлились удивительно и потопили много пашен и деревень, так что мы несколько раз с версту в воде по ось ехали. От наводнения снесло в Варшаве тамошний судовый мост, так что там теперь перевоз, по которому мы и приехали. До Пскова были у нас прекрасные лошади, а за оным никуда не годились, так что станцию в двадцать [верст] нас возили 5 часов, а за городом Себежем лошади стали на половине дороги, и мы принуждены были послать еще за другими лошадьми, которых нам через два с половиною часа и привели; все же сие время мы ждали их на открытом поле. Таким образом, выехав из города Себежа в 8 часов вечера, приехали мы на следующую станцию в 5 часов утра. Маюров же на славных курьерских четырех лошадях обогнал нас на первой станции от Пскова, а мы, как ни старались, нигде его до Вильны настичь не могли. Там пробыли мы один день, но как он уехал ввечеру, а я за починкою брички должен был остаться до 9 часов утра, то мы опять и расстались во второй раз. Приехав сюда вчера ввечеру, я остановился в Hotel de Wilna и нашел его тут. Мы отсюда сегодня вместе и выедем.

Варшава прекрасна для иностранного города - каменные строения, тесные, кривые улицы, прекрасная река, но без гранитной петербургской набережной, словом, нет никакого сравнения между ею и нашею столицею.

Я уже сегодня ходил здесь к русскому коменданту и в Комиссариат наш. Теперь приготовляемся в путь далее. Мы проехали уже 1300 верст, остается еще 600.

Что делаете вы, маминька? Конечно, покупаете карты, смотрите на них, ищете нашу дорогу или читаете Ведомости1 и думаете, что я уже прибыл в армию. Когда вы будете писать, то заставьте писать также Сашу и Ипполита. Засвидетельствуйте мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам, также и дедушке. Освидетельствуйте также мое почтение Алексею Николаевичу Оленину и Лизавете Марковне2. Усердно кланяюсь всем братцам и сестрицам.

Прощайте, маминька, я тороплюсь отправить письмо по здешней почте. Мысленно целую ваши ручки.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Известите меня о том, как поживает Баран, пес собачий и добрая Зое. С следующим письмом пришлю я к вам, маминька, наш длинный маршрут и, если успею, краткое описание нашего путешествия.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 3-4

1 "Ведомости" - с 1728 г. "Санкт-Петербургские ведомости", старейшая русская газета, продолжавшая одноименное издание, основанное Петром I. В числе разнообразной ин­формации публиковала подробные сведения о военных действиях русской армии, о на­градах и чинопроизводствах.

2 Алексей Николаевич Оленин и его жена Елизавета Марковна были связаны с семьей Муравьевых давними и самыми тесными дружескими узами.

3

4. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

18-го сентября 1813 года. Город Прага

Любезная маминька!

Я приехал третьего дни в Прагу. После последнего моего письма к вам из Варшавы ехали мы два дни благополучно с полковником Маюровым, на второй день к утру встретился я на границах Силезии с братцем Михайлом Николаевичем1, который доставил мне письмо от Матюши2 и уведомил меня, что он находится теперь за раною в Праге, что он получил ее при Теплице3, но что она уже почти совсем излечена, а что Сережа здоров и в армии. К вечеру опять мы отстали от Маюрова, и я его только опять увидел на другой день в Бреславле, в то время как он садился уже в повозку; тут другой еще случай разделил нас до самой Праги. Он поехал по лучшей, но длиннейшей дороге на Франкенштейн, Глац и Кениггрец, а мы ошибкою взяли ближайшую, но худшую чрез Ландсгут и Траутенау. В Ландсгуте разочли мы, что дорога до Праги будет нам стоить до 300 рублей, если мы поедем по почте. Итак, в Ландсгуте взяли мы форшпаны, несмотря на почтамт тамошний, который, ссылаясь на нерушимые его законы и постановления, хотел, чтоб я из Ландсгута выехал по почте, потому что я в оный по почте приехал. Более трех часов удерживали они меня, но наконец мое постоянство превозмогло их упорство, и мне дали форшпаны. Форшпаны суть обывательские лошади; они даются с казенною повозкою или без оной тем, которые, как мы, имеют свою собственную. Оттуда выехали мы в австрийские владения, в Богемию, где в первом городе, Траутенау, австрийский комендант подтвердил мою бумагу на форшпаны с тем только, чтоб я платил за станцию по гульдену, что выходит около 1 рубля 60 копеек. Итак, дорога нам стоила только до 30 рублей. Дорога была весьма худа, мы ехали 120 верст горами, чтоб въехать в Богемию.

В Праге застали мы Маюрова. Первый и второй день я не мог найти Матюшу, потому что адрес его, найденный мне Михайлом Николаевичем, был ошибочен; наконец, на третий день нахожу я его имя в реестре русских офицеров, находящихся в Праге. Я тотчас прибежал к нему и нашел, что рана его почти совсем зажила и что он ходит уже очень свободно один. Он весьма мне обрадовался, расспрашивал меня о дядюшке, о сестрицах4, об вас, маминька, об Саше и Ипполите. Он находится у фельдмаршалыши лейтенантши Келлер5, которая ходит за ним, как за сыном своим. Он меня к ней представлял, и она чрезвычайно меня обласкала. Я отдал братцу крест, который мы купили для него в Петербурге6, и оставил ему бульона.

Все остальное время провели мы в покупке лошадей, которые здесь чрезмерно дороги. Я купил себе прекрасную и прекрепкую донскую лошадь за 44 1/2 червонца, а вьючную за 171/2 . Мне остается еще одну вьючную купить в Главной квартире. Вы не можете себе вообразить здешних цен. В Вильне все, кроме сукон, дороже петербургского, в Варшаве еще дороже, а в Праге цены втрое против варшавского. Мы заплатили здесь кузнецу за одну ногу целый гульден, что составляет более полутора рублей.

Прощайте, любезнейшая маминька, мысленно целую ручки ваши вместе с братцем, который очень благодарит вас за материнские ваши ему советы. Он кланяется Саше и Ипполиту и просит их, чтоб они ему писали собственные свои мысли и чувства, а не чужие. Я их буду о том же просить. Мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам и усердные поклоны братцам и сестрицам.

Целую ручки ваши, остаюсь ваш покорный сын

Никита Муравьев

Я не присылаю вам еще моего маршрута, потому что я привожу его в порядок, только что он будет окончен, я к вам его пришлю*. Меня как нельзя лучше обслуживают. Что касается Алексея, то он заботится не только о моем маленьком хозяйстве, но и о хозяйстве полковника7, люди которого на его руках.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 5-6об.

1 Братец Михаила Николаевич - Муравьев вернулся в войска в 1813 г. после излечения раны, полученной при Бородине.

2 Письмо Матвея Муравьева-Апостола неизвестно.

3 М.И. Муравьев-Апостол был ранен в ногу 17 авг. 1813 г. при Кульме.

4 Дядюшка - И.М. Муравьев-Апостол, кузен М.Н. Муравьева. От первого брака с Анной

Семеновной Черноевич (которая умерла внезапно в Москве, в доме Е.Ф. Муравьевой) имел трех сыновей (Матвей, Сергей, Ипполит) и четырех дочерей: Елизавету, в замуже­стве Ожаровскую, Екатерину, в замужестве Бибикову, Анну, в замужестве Хрущову, Елену в замужестве Капнист.

5 Фелъдмаршалыиа лейтенантша Келлер - личность не установлена.

6 Крест для Матвея - орден Анны 4-й степени за сражение при Кульме.

7 Имеется в виду полковник Маюров.

4

5. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

18 окт[ября] 1813-го года.

Город Галле

Любезнейшая маминька!

Вы теперь, конечно, в Петербурге в страшном беспокойстве обо мне, не получаете от меня писем, расспрашиваете всех приезжающих из армии, никто не слышал и не знает обо мне. Верно, вы вините меня теперь, что я к вам не пишу, но когда я опишу вам мои приключения, то вы увидите, что это несправедливо.

Приезжаю 21-го сентября с Маюровым в Теплиц. Тут узнаю, что Главная квартира перенесена в Дукс, но что государь еще в Теплице. Ищу себе квартиры и прохожу мимо князя Волконского1, которого я не знал. Вдруг подходит ко мне свитский офицер и спрашивает у меня мою фамилию от имени князя, который тотчас заметил незнакомое лицо в свитском мундире. Я тотчас, отыскав квартиры, надеваю мундир, вынимаю из брички депеши и являюсь к нему. Моя аудиенция была коротка, тотчас мне дают бумагу, по которой я откомандирован в Польскую армию к г. Беннигсену. На другой день прихожу к нему, а он меня отправляет к генерал-квартирмейстеру Бергу, при котором нахожусь теперь. Я в Теплице пробыл до 27-го числа. В тот день рано поутру выступили мы. В этот день переход был в 6 немецких миль до города Дона; тут в первый раз видел я сражение2. Оттуда наша армия, загнав маршала Губиона Сенсира в Дрезден и оставив у сего города корпус Толстова3, перешла через Плауэн на лейпцигскую дорогу. Тут я имел случай видеть графа Строганова4, которому и отдал письмо от военного министра5. Он принял меня ласково и обещался мне, что он поговорит о том с Бергом. Так как граф командовал нашим авангардом, то несколько дней не имел я случая его видеть; наконец напоминаю ему его обещание; но [он] опять его забыл, и чрез несколько дней авангард отправлен был с ним несколько маршей вперед. Он мне сказал также, что он имел от вас письмо ко мне, но отправил оное в Главную армию князю Волконскому; а я оное и поныне еще не получил.

После четырех переходов услышали мы страшную канонаду и получили повеление ускорить маршем, потому что Большая действующая наша армия, соединенная с австрийцами, атаковала уже французов под городом Лейпцигом. Мы пришли 5-го окт[ября], примкнули к австрийцам и 6-го числа все вместе атаковали неприятеля, дрались до самой ночи и совершенно его разбили. Французская армия воспользовалась ночью, чтоб отступить. На другой день мы овладели силою Лейпцигом, в котором хотели еще защищаться. Нам досталось множество пушек, пленных и король Саксонский6.

Мы теперь находимся в городе Галле, а граф Строганов, который в авангарде отдален был от нас миль на 10, отделен от нашей армии и присоединен к барону Винценгероде7. Так что я потерял уже надежду быть при нем.

По причине беспрестанных наших маршей и потому, что от нас не отправляют курьеров в Петербург, а только в Главную квартиру Большой армии, не мог я вам никак доставлять известий обо мне. Никто у нас не получает писем и не имел еще случая писать.

Пишите, пожалуйста, любезнейшая маминька, ко мне на имя Бурхарда Максимовича Берга, генерал-квартирмейстера нашей армии. Уведомите меня о вашем драгоценном здоровье. Вы не можете себе вообразить, как мне грустно, что я так давно не имею ваших писем и никаких о вас известий. Ваша печаль, ваше беспокойство отравляло для меня торжественную минуту нашего вступления в Лейпциг. Я видел улыбку радости на всех лицах, слезы благодарности на глазах жителей, громкие восклицания разносились повсюду, но я был скучен и чувствовал некоторую пустоту в себе; и когда радостные жители делали мне приветствия, я не мог им отвечать.

Каково теперь здоровье Саши, оправился ли он совершенно, что делает любезный Ипполит, каково они учатся?

Что ж касается до данных мне комиссий, то я не мог еще отдать письма и посылки братцу Михайле Сергеевичу8, потому [что] я его не видал, ни письма Константину Николаевичу9 - по той же причине, ни Александру Александровичу, потому что я до сего времени не мог отыскать 49-го егерского полку, ни Ивану Александровичу Набокову, потому что, по достоверным мною полученным сведениям, он находится в Белостоке. Артамона и Александра Захарьевичей10 видел в день взятия Лейпцига ввечеру, они оба в совершенном здоровии. Графа Толстова и Николая Николаевича11 видел я только раз под Дрезденом, когда ополчение от нас отделилось. Графа Панина я часто вижу, он у ген. Дохтурова. У графа Ожаровского12 был я накануне его отъезда из Теплица и отдал ему письмо от графини.

Издержки моего путешествия и пребывания в Праге и Теплице непомерны. Слава богу, что мы вошли теперь в неприятельский край, а то б дорогие наши союзники вынудили б у меня до последней полушки. Теперь мы ничего не плотим за квартиру, ни за фураж. Вьюк так тяжел, что мы разложили его на 3 лошади. Самый большой чемодан пуст и находится у Маюрова на сохранении, а другой навьючен на лошадь, быв так велик, что я нигде и ни у кого такого не видал до сего времени. Таким образом, мы ошиблись в своем расчете и вместо 3 содержим 5 лошадей. Верховую и одну вьючную купили мы в Праге, а остальные в Теплице, под Дрезденом и в Лейпциге. Все вместе стоят мне 88 червонцев.

Прощайте, любезнейшая маминька, целую тысячу раз ваши ручки, целую Сашу и Ипполита. Мое почтение всем дядюшкам и тетушкам и мои поклоны всем братцам и сестрицам.

Когда вы будете писать Петру Михайловичу, то напишите ему, что с берегов Салы свидетельствую ему свое почтение. Напишите дядюшке Ивану Матвеевичу, что я гостил два дни в Праге у Матюши, который от раны совсем почти выздоровел, и провел с ним прекрасные минуты. Я чрезвычайно виноват пред г. Эвенсом, что не отвечал его письму.

Прощайте еще раз, любезнейшая маминька.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

Один из теперешних моих товарищей, штабс-капитан Юнг, прекрасный человек, просит меня, не могу ли я выписать ему из Петербурга 1-н орден св. Анны второго класса и 2 Владимирские креста и на них по 3 или по 4 аршина лент на каждый; и чтоб при том сии кресты были бы не велики и по последнему вкусу. Если можно сие с оказиею из Петербурга доставить, то мне было бы весьма приятно ему сие одолжение сделать.

При сем прилагаю письмо, писанное мною в Праге13. Все сие отправлю отсюда по первому случаю, ибо я оного еще не нашел.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 11-12об.

1 Князь Волконский - Петр Михайлович, ген.-адъютант, начальник Главного штаба Алек­сандра I.

2 Сражение при Доне произошло 27 сент. 1813 г.

3 Толстов - гр. Петр Александрович Толстой, ген.-лейтенант.

4 Граф Строганов - Павел Александрович, ген.-лейтенант.

5 Военным министром в 1812-1815 гг. был А.И. Горчаков.

6 Король Саксонский - Фридрих-Август I.

7 Ген. Ф.Ф. Винценгероде в 1813-1814 гг. командовал кавалерийскими соединениями.

8 Михаила Сергеевич - Лунин, ротмистр Кавалергардского полка (с янв. 1813 г.), в заграничных походах участвовал в сражениях при Люцене, Бауцене, Дрездене, Кульме, Лейп­циге, Фер-Шампенуазе, Париже.

9 Константин Николаевич - Батюшков, в окт. 1813 г. сопровождал в Веймар раненого ген. Раевского, при котором состоял адъютантом, и вернулся в армию в дек. 1813 г.

10 Братья Артамон и Александр Муравьевы кампанию 1813-1814 гг. проделали в составе свиты его имп. величества по квартирмейстерской части.

11 Николай Николаевич - Муравьев, был начальником штаба ополчения 3-го округа в кор­пусе гр. П.А. Толстого, в 1813-1814 гг. они блокировали Дрезден и осаждали Гамбург.

12 Граф Ожаровский - Адам Петрович состоял в свите при Александре I. В 1813 г. сражал­ся при Дрездене, Кульме, Бауцене, Лейпциге.

13 См. п. 4 от 18 сент. 1813 г.

5

6. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

23 окт[ября] 1813-го года в 8 часов утра

Любезнейшая маминька!

Курьер отправляется отселе в Петербург, и я пользуюсь сим случаем, чтоб написать к вам эти строчки. В прошедшем письме моем я изложил причины, по которым я не мог к вам писать, ни получать ваших писем.

Теперь после лейпцигской победы1 армия наша (Польская), решившая оную, отдыхает уже с неделю в городе Галле от трудных совершенных ею переходов. На этих днях тронемся мы опять. Я, слава богу, здоров. На сих [днях] открыл я в нашей армии Леонида Львова, который свидетельствует вам свое почтение, и племянника покойного дядюшки Николая Федоровича г-на Болтина. Знакомые мои нижегородские, в числе коих граф Бутурлин2, молодой Толстой3 и прочие, остались в корпусе, под Дрезденом, и не были в сражении под Лейпцигом.

Пишите, маминька, ко мне, уведомляйте меня о вашем драгоценнейшем здравии, не расстраиваете ли вы его сами? Что вы делаете: бываете ли вы часто в Царском Селе? Оправился ли Саша, каково он учится, что делает Ипполит - единственный достойный сын героя, не сердится ли он более?

Адресуйте, маминька, письма ваши в Варшаву на имя тамошнего почтамта почт-директора коллежского советника г-на Трейфурта, который отправит их в нашу армию, на имя штабс-капитана Астафья Яковлевича Юнга, одного из моих здешних сотоварищей по нашей части - если не будет из Петербурга оказий прямо в нашу армию, что еще вернее.

Одно из ваших писем, которое вы отправили к графу Строганову, а сим послано к князю Волконскому, у которого оное и поныне находится. Получаете ли вы часто письма от дядюшки Ивана Матвеевича4? Я попрошу вас, маминька, освидетельствовать ему мое почтение. В Праге пробыл я почти два дни у его любезного Матюши, который теперь, я думаю, уже находится в Главной армии.

Долго ли пробыл после моего отъезда Петр Михайлович в Царском Селе? Я никогда не забуду его дружеских советов и наставлений, которые он мне давал вместе с дядюшкою в Нижнем Новгороде5. Эвене находится все еще в Москве? Я чрезвычайно виноват перед ним, что не отвечал его письму, но я получил оное в самое последнее время моего отъезда, где у меня голова кружилась.

Целую ваши ручки, любезнейшая маминька. Желаю вам здоровья, крепости духа, спокойствия и радости от успехов Саши и Ипполита. Будьте уверены, что хотя я теперь в иной земле, разделен от вас двумя тысячами верст, но помню ваши приказания и вижу вас все передо мною.

Целую любезных братцев Сашу и Ипполита. Мое почтение всем моим дядюшкам и тетушкам, дедушке, Сергею Михайловичу, Захару Матвеевичу, тетушке Лизавете Карловне и Евпраксее Аристарховне. Мои поклоны всем моим братцам и сестрицам.

Прощайте, любезнейшая маминька.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

P.S. Мой поклон Анне Ивановне и г. Праделу. Третья часть книги под заглавием Les Campagnes de Souvorow6 находится у графа Петра Ивановича Вульфа, я очень боюсь, чтоб она не пропала, а она самая любопытная часть всей книги, ибо она заключает описание Итальянской кампании.

На сих дня написал я к вам, маминька, пообстоятельнее письмо на имя г-на Трейфурта в Варшаву, не знаю, получите ли вы его. Теперь иду я в канцелярию Карла Ивановича Оппермана, начальника Главного штаба нашей армии, нет ли приказаний от него.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 8-9об.

1 Сражение под Лейпцигом произошло 4-7 октября 1813 г.

2 Граф Бутурлин - возможно, Михаил Сергеевич, штабс-капитан 2-го пехотного полка Нижегородского ополчения.

3 Молодой Толстой - старший сын ген. П.А. Толстого Алексей Петрович. В 1812 г. начал службу прапорщиком в Нижегородском ополчении, откуда 21 мая 1813 г. поступил в свиту его имп. величества по квартирмейстерской части.

4 И.М. Муравьев-Апостол находился в полтавском имении, где улаживал хозяйственные дела после вторичной женитьбы (1813 г.) на Прасковье Васильевне Грушецкой.

5 В Нижнем Новгороде, куда Муравьевы приехали перед сдачей Москвы Наполеону, они жили в одной квартире с И.М. Муравьевым-Апостолом, Батюшковым, Дружининым и Эвенсом.

6 В числе книг, изученных Муравьевым для жизнеописания Суворова, была "История походов маршала Суворова" французского историка А. Бошана. Рус. издание: Победы Су­ворова. М., 1809. Ч. 1-6.

6

7. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

11-18 ноября [1813]. Франкфурт-Кальбе1

Любезнейшая маминька!

С берегов Майна на границах почти древней Франции пишу я к вам теперь. Я послан курьером от Польской армии из-под Магдебурга в Главную действующую в Франкфурт. Мне надобно было 3 суток, чтоб проехать 420 верст, и сие еще чрезвычайно скоро в немецкой земле, где издержки на почту непомерны, а тихость ее удивительна. Я думаю, что я опять ворочусь чрез 2 или 3 дни в Польскую армию.

Мы с Алексеем положили обще, советом, чтоб с.-петербургские газеты возвестили вас, что я за Лейпциг получил Анненскую шпагу, но поелику в Главной армии сие еще в приказе не объявлено, то я решил прекратить вашу неизвестность и объявить вам оное2.

Весьма удивительно то, что данные мне при отъезде из Кальбе в Главную армию комиссии я почти все уже исполнил, а данные мне в С.-Петербурге, несмотря на ревностное мое желание, еще исполнить не мог. Особливо всего досаднее мне то, что я не мог еще доставить верным случаем 25 червонцев к Александру Александровичу Челищеву.

Захожу я вчерась в канцелярию князя Волконского и, зная по словам графа Строганова, что ваше письмо ко мне он отправил к князю, спрашиваю у начальника его канцелярии. Не знаю, - отвечает он мне, - впрочем, могу вас уверить, что у нас на частные письма весьма мало обращают внимание. С сим ответом иду я домой, попрося адъютантов спросить об оном у князя. Сегодня прихожу туда, и начальник канцелярии князя отдает мне посылку и письмо. Я думал сперва, что это мое отправление, потом, увидя, что это подписано на мое имя, распечатываю письмо и узнаю вашу руку! Долго сомневался я, наконец слезы пошли из глаз, и принужден был зайти в другую комнату и вложил письмо опять в карман3. Пришед домой, я облился слезами, это было в первый раз от самого отъезда, я чувствовал в себе все то время род ожесточения и бесчувственности. Товарищи мои, делавшие уже много кампаний, удивлялись тому хладнокровию, с которым проходил чрез трупов, устлавших лейпцигские поля. Ваше письмо облегчило меня, и я заплакал наконец. Из всех писем, писанных вами ко мне, я не получил ни одного, кроме июньского. Я буду их отыскивать в главном дежурстве в армии Барклая-де-Толли, которое отсюда в 4-х милях, а здесь стоят только государь, князь Волконский, г. Аракчеев и проч. Шубу, посланную вами, я получил, она прекрасна и очень удобна. Алексей давно уже спорил со мною об этом и говорил мне, что по первой оказии вы пришлете ко мне шубу, а я доказывал ему, что это невозможно. Невозможность исчезла, и я стал виноватым. Сию же шубу я тотчас буду носить. Холод начался только в Богемии и то весьма стерпим, ибо мы все в одних шинелях и в холодных сертуках. В ночи от 25-го на 26-е окт[ября] выпал первый снег, который держался 2 или три дни, а потом растаял, и мы оного совсем с тех пор не имеем.

Ваше рождение 5-го ноября4 мы праздновали в городе Кальбе. Поздравляю, любезнейшая, с днем вашего ангела. Я думаю, что это письмо несколько дней после оного вы получите. Из письма вашего вижу с огорчением, что у вас были неприятности с г. Прадедом! Каково учатся Саша и Ипполит? Вы мне пишете о здоровье Саши, и так я предполагаю, что он совсем оправился и здоров. Учится ли он теперь истории, географии, находит ли приятность в чтении? Ему надобно за все это горячо приняться и заставить забыть вас, маминька, об моем отсутствии. Его письмо меня также очень обрадовало, а Ипполит не удостоил меня и словцом, что мне весьма обидно! Письмо Саши писано без линейки и твердо. Его бы теперь заставлять надобно писать побольше по диктовке без линейки и вольно.

Деньги, посланные вами с полковником Шефлером, я еще не получил, да и полковник Шефлер, как я наведывался в Франкфурте и Ашаффенбурге (где Главная квартира Браклая-де-Толли), еще до сих пор не прибыл в армию; когда же он прибудет, то я надеюсь оные от него получить. Впрочем, теперь я могу обойтись еще и без оных, ибо кроме оставшихся у меня петербургских 10-ти червонцев я вытребовал на сих днях у нашей полевой комиссариатской комиссии 1200 рублей ассигнациями: 1, третное жалованье мое, 2, всемилостивейше данное всем нашим за границею находящимся офицерам не в зачет полугодовое жалованье, 3, пожалованные 180 рублей на обмундирование заграничным и 4-е, 400 прогонов от Варшавы до Теплица.

Здесь ассигнации ходят очень хорошо, так, как во всей немецкой земле теперь. Здесь дают теперь за них 24 талера и 6 грошей на 100, что составляет около 97 рублей, впрочем, это только на пяти-, десяти- и двадцатипятирублевые ассигнации, а пятидесяти- и сторублевые здесь совсем не ходят и не принимаются. У меня во Франкфурте все купцы требовали русских ассигнаций для промену.

Из Франкфурта поехал и на третий день приехал к обеду в Ашаффенбург, где видел братца Александра Захарьевича одного, потому что Артамон был в отлучке на тот день из Главной квартиры. Я ему вручил письмо и посылку к братцу Михайле Сергеевичу, также и письмо к Константину Николаевичу; он обещался доставить им оные во всей исправности. А их не мог видеть в Франкфурте, потому что полки корпуса расставлены от города милях в 2-х, 3-х, а иногда и в 10-ти. Хотя мысль увидеть их хоть на час и обнять решила мне принять на себя в этом случае тягостную и неприятную должность курьера. Он же меня уведомил, что Артамон Захарьевич, получа на мое [имя] письмо, отправил его в Главную нашу квартиру.

17-го ноября рано поутру прибыл я в Кальбе обратно и нашел там ваше 5-е письмо от 23-го сент[ября]. Вы уведомляете меня, что вы до этого уже писали мне четыре письма, 2 чрез князя Горчакова (я желал бы знать, куда и на чье имя они адресованы, тогда бы я мог их отыскивать и об них понаведаться). Одно с деньгами чрез полковника Шефлера, который еще не прибыл, и 1-но чрез почту. Я не знаю, в какой город или куда вы адресовали сие последнее, но я думаю, что оно совсем пропадет. Я не знаю, на чье имя адресовано присланное мне братцем Арт[амоном] Зах[арьевичем]. 6-ое, я думаю, было адресовано графу Строганову, и я не мог об оном в Франкфурте добиться без того счастливого случая, что я сам находился в Франкфурте, когда прибыл курьером колонновожатый граф[...]5, привезший ваше письмо от 2-го ноября. Пропало бы и оно, и посылка бы уж наверно, ибо в главном дежурстве их не приняли. Письмо Николая Ивановича Гнедича к Конст[антину] Ник[олаевичу] я тотчас, надписав оное, чрез нашего дежурного генерала Инзова отправил в Главную армию. Я узнал недавно, что Александр Александрович Челищев находится в Блюхеровой армии6 в корпусе г[енерал]-лейт[енанта] Сакена, в 27-й дивизии, но как у нас с нею никаких прямых сношений нету, то я до сих пор не мог решиться отправить к нему письмо с червонцами, дабы они не затерялись. Дежурный генерал обещался их отправить по  первому верному случаю. Итак, я надеюсь, что Николай Александрович за то на меня досадовать не будет. Я бы сам с радостью бы их пешком бы туда понес, но они стоят от нас верстах в 480 на Рейне у Кобленца.

Я был у графа Адама Петровича Ожаровского в Франк[фурте] и видел спящего Сережу. Нам с Алексеем не удалось его разбудить, и я оставил в его комнате посылку Матюши и сестрицы Лизаветы Ивановны7.

Вы должны быть в большом затруднении в домашнем вашем хозяйстве, потому что у вас нет ни Алексея, ни Андрея, и Егор по причине слабого его здоровья не может их заменить, меня это чрезвычайно беспокоит. Я чрезвычайно доволен Алексеем, он очень проворен и расторопен, и Андрей ведет себя очень хорошо. У меня здесь ни в чем недостатку нет. Только один чай теперь начинает выходить, его здесь ни за что достать нельзя, кроме [как] в аптеках вместо лекарства - маленькие порции; напротив того, кофью можно найти в последней деревушке и сахару много, хотя он по 40 талеров пуд, что составляет около 160 руб.

Вы ко мне ничего не пишете, маминька, ни о Петруше Оленине - приехал ли он с Кавказу, помогли ли ему воды и сбирается ли в армию8, ни о братце Андрее Никифоровиче, все ли он в Петербурге?

По вашему письму я заключаю, что вы редко видитесь с сестрицею Лизаветой Ивановной и Францем Петровичем Ожаровским и что вы никогда в Царское Село не ездите9.

Засвидетельствуйте мое почтение дедушке, дядюшке Сергею Михайловичу, Ивану Матвеевичу, Захару Матвеевичу и все моим тетушкам. Мысленно целую всех братцев, кланяюсь усердно всем сестрицам. Не забудьте кланяться от меня Петру Михайловичу Дружинину, когда вы будете в Москву писать, также и г. Эвенсу. Мой поклон Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову. Мое почтение Алексею Николаевичу Оленину и Елисавете Марковне, также и Екатерине Петровне Новосильцевой и старой графине Ожаровской.

Целуя тысячу раз ваши ручки, пребуду навсегда

ваш покорный сын Никита Муравьев.

Маминька, вы в ваших письмах все говорите обо мне и никогда меня не уведомляете ни о вашем здоровье, ни о приключениях ваших домашних. Желаю вам от всего сердца твердости духа и спокойствия. Я вижу, что вы опасаетесь на мой счет. Но неужели вы имеете обо мне такое дурное понятие? Я думал, что вы мне отдаете больше справедливости. Давно ли расстался с вами, и мне уже позабыть или нарушить ваши наставления? Что ж касается до опасностей, то успокойтесь также, вы знаете, что без воли божией и влас от главы не отпадет. Надейтесь на его милость и благость и утолите вашу горесть и печаль.

Прибавление.

Алексей не получает никаких известий от жены, это его беспокоит. Если она в Петербурге, то, пожалуйста, заставьте ее писать к нему, а если она еще в Москве и от нее к нему есть письма, то пришлите их с вашими.

Не забудьте, маминька, о Анненском ордене и Владимирских крестах с ленточками. Здесь можно с крестами спекуляции сделать, ибо новые при Главной квартире господа кавалеры так до них жадны, что Владимирские кресты до 250, а Анненские ордена до 400 р. платят. Итак, вы видите, что можно этим обогатиться, особливо выдавая их, как здесь и делают, за кресты и ордена не петербургской, но англицкой, и именно лондонской работы. А те, которые не нашли себе купить крестов, те в одних ленточках здесь щеголяют.

Письмо к Ив[ану] Алекс[андровичу] Набокову я оставил в Гл[авной] кв[артире], где к нему оное доставят. Так как граф Ожаровский сказал мне, что если я буду к вам писать, то он может сие письмо к вам доставить и что сие вернее будет, и как слишком короткое мое пребывание в Франкфурте не позволило мне писать письма, то отправляю уже теперь оное к нему, прося его оное вам доставить.

Вы пишете, что барашек легок и весьма мало места занимает, в самом деле я не мог понять, увидя вашу посылку, как шуба может в ней уместиться, и думал, что это, наверно, другая посылка, а не она. Я уже обновил ее и употреблял ее во всю дорогу от Гл[авной] кв[артиры] до Кальбе.

Во время экспедиции нашей под Магдебург все вьюки остались маршах в 3-х назади, один Алексей непременно хотел ехать со мною, и во все время дела 27-го окт[ября]10 находился добровольно под ядрами и гранатами, из коих одну не в дальнем расстоянии от него разорвало.

При сем прилагаю письмо товарища моего штабс-капитана Юнга к матери своей. Он убедительно просит вас сделать милость отправить оное по почте в Нарву, откуда уже прибудет к месту его назначения. Вы не можете себе вообразить, сколько он мне сделал одолжений во все это время, словом, все что мне нужно, тотчас старается сделать и исправить. Он отправил 3 моих письма к вам чрез Лейпциг.

Алексей просит вас принять жену его под ваше особое покровительство. Вы говорите, что Барашек пес собачий и добрая Зое беспрестанно лают, что меня очень обрадовало, потому что это доказывает, что они здоровы и в добром расположении. В случае болезни пилюль из сырого цвету и ревеню все исправит11.

Я хотел отправить сие письмо чрез графа Ожаровского, как вдруг узнал, что отсюда отправляется курьер в Петербург. Пользуясь этим случаем, отправляю при сем к вам посылку - 13-ть аршин атласу, который я купил в Франкфурте и который гораздо дешевле петербургского. В сей же посылке Алексей отправляет жене своей 12 ар[шин] атласу*. Желая выразить ему свое удовлетворение и доставить ему довольствие, я купил в том же городе 10 аршин ситцы [рус] для его жены, который я также отправляю с той же оказией**. По первой оказии я отправлю также посылку Анне Ивановне, в знак моего воспоминания. Вы мне ничего не пишете, маминька, о Николае Михайловиче Карамзине, прибыл ли он в Петербург12. Я надеюсь, что вы уже сделали новый салоп и носите его.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 13-17об.

1 Никита ошибочно датирует письмо, в котором рассказывается о событиях ноября, октябрем: "Гл. квартира. Г. Кальбе. 18-го октября. Сие письмо начато 11-го октября в Франкфурте-на-Майне".

2 Н.М. Муравьев за сражение под Лейпцигом был награжден орденом Анны 4-й степени.

3 Письма Е.Ф. Муравьевой к сыну Никите времени заграничных походов не сохранились.

4 День рождения Екатерины Федоровны - 2 нояб. Никита Михайлович, вероятно, имеет в виду тот день, когда отмечал этот праздник.

5 В подлиннике фамилия графа не указана.

6 Блюхерова армия - армия союзников под командованием прусского фельдмаршала Г. Блюхера, куда входил и 49-й егерский полк.

7 Муравьевы-Апостолы были в родстве с Адамом Ожаровским через его брата Франца Петровича, женатого на Елизавете Муравьевой-Апостол. Сохранилось письмо СИ. Мура­вьева-Апостола от 18 нояб. 1813 г., в котором он сообщает сестре Екатерине о несостояв­шейся во Франкфурте встрече с братом Никитой (Медведская Л.А. СИ. Муравьв-Апос­тол. М., 1970. С. 18.)

8 Петр Оленин был тяжело ранен при Бородине (где погиб его брат Николай). Лечился в Нижнем Новгороде и на Кавказе до конца 1813 г.

9 Лето 1813 г. Е.Ф. Муравьева с сыном Сашей как раз проводила в Царском Селе у Ф.П. и Е.И. Ожаровских.

10 27 окт. 1813 г. состоялось сражение под Магдебургом.

11 К письму приложена записка на трети листа, ошибочно помещенного в другое архивное дело (Д. 40. Л. 3-3 об.) после письма от 12 февр. 1814 г. Однако в записке упоминается Адам Ожаровский, г. Франкфурт и, кроме того, рукой Н.М. Муравьева продолжена ну­мерация страниц.

12 Н.М. Карамзин до июня 1813 г. задержался из-за безденежья в Нижнем Новгороде, за­тем возвратился в Москву, где в Остафьеве, подмосковном имении кн. П.А. Вяземского (на сводной сестре которого он был женат) работал над "Историей государства Россий­ского", приехал в Петербург в февр. 1816 г., где поселился у "доброй Катерины Федоров­ны Муравьевой, которая, узнав, что я буду в Петербурге, велела топить для меня свой верхний этаж. Я вижу в ней родную", - пишет Карамзин жене 7 и 8 февр. 1816 г. (Неиз­данные сочинения и переписка Н.М. Карамзина. СПб., 1862. С. 143).

7

8. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

1-го декабря [1813], м. Гарделеген

Любезнейшая маминька! Мы выступили наконец из города Кальбе, в котором мы ровно почти месяц стояли, и теперь находимся в местечке Гарделеген, милях в 11 -ти от оного. Мы имеем сегодня в оном отдых, и так как сегодня едет в Петербург курьер, то я пользуюсь сим случаем, чтоб к вам писать. Пред сим за неделю отправил я к вам письмо чрез фельдъегеря Хохлова, который из Кальбе отправлен был. Погода здесь довольно холодна, но снегу еще мало. Теперь на этих днях приехал к нам сюда нашей армии полевой почт-директор г. Кантар. Итак, теперь у нас чаще и верные будут оказии писать. А вы, маминька, пишите чрез петербургский почтамт на имя г-на Кантара. До сих пор у нас оного не было, и оттого не мог я писать так часто, как хотел, и ваши письма ко мне не доходили.

Здесь все жители вооружаются от 18 до 40 лет, все вступают в здешний прусский Ландштурм1. У нас здесь все приятные новости. Дрезден сдался и 30 000 гарнизон военнопленных. Штетин также взят.

Если можно, маминька, пришлите из Петер[бурга] темляки, потому что у меня мой темляк совсем износился, также, если можно, один обыкнов[енный] шарф. Здесь все таковые вещи очень хорошо расходятся, потому что в оных здесь острый недостаток. Также, если можно, чаю, потому что он у нас начинает выходить, а нет более приятности, как пить горячий чай после 4 и 5-ти миль перехода, и вместе ничего здоровье. Так сделайте одолжение, маминька, прислать хоть десяток темляков, Анненских крестов еще один, если вы уже один послали, и Владимирский, так же как и анненские, владимирские и голубые для медали ленты.

Присылайте ваши письма на имя Польской армии полевого почт-директора надворного советника Христиана Христиановича Кантара. Пишите мне о состоянии вашего здоровья, здоровье Саши, Ипполита, о ваших занятиях, ибо здесь я в совершенной обо всем этом неизвестности, вы мне пишете только обо мне, а от других я никаких писем не получаю.

Маминька, когда вы захотите учить Сашу геометрии, тогда не забудьте кадетского корпуса учителя Денисова.

Целую тысячу раз ваши ручки. Целую Сашу и Ипполита и пребываю вашим покорным сыном.

Никита Муравьев

Маминька, извините, что пишу такую галиматию, так несвязно и так мараю бумагу; мы стоим теперь на квартире офицеров десять вместе, визг, шум, вы себе не вообразите, и писать совсем невозможно.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 18-19

1 Прусский Ландштурм - вспомогательные военные части, формировавшиеся в Пруссии в 1813 г. из военнообязанных мужчин в возрасте от 15 до 60 лет, находившихся в запасе.

8

9. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

17-го декабря [1813], в городе Бергсдорфе1, милях в двух от Гамбурга

Любезнейшая маминька! Сего дня узнал я, что здесь живет Александра Николавна Ланская и что она желает меня видеть. Я у нее был, и она сказала мне, что есть оказия писать в Петербург через Главную квартиру. Я тотчас воспользовался сим случаем. Мы теперь стоим в Бергедорфе при блокаде города Гамбурга. Мы почти всегда вместе с Андреем Никифоровичем, который недавно сюда прибыл и находится в совершенном здоровье. Третьего дня была оказия в Петербург, но мне никак нельзя было писать, потому что я эти два дни был беспрестанно на коне и посылаем в разные стороны. Но Алексей Иванович Маюров писал обо мне в письме своем, чтоб уведомить вас, что я здоров. Последнее письмо, которое я от вас получил, было от Андрея Никифоровича. Вы мне пишете, маминька, что вы мне присылаете бульону и сапоги чрез Полторацкого, но вы мне не пишете через которого, но думаю, что он, наверно, проедет в Главную армию. Не думайте, чтоб мы нуждались в этих вещах, здесь в продовольствии нет недостатку и везде можно достать себе сапогов. У нас по сих пор нет ни морозу, ни снега.

На этих днях узнал я, что Матюша прибыл в Главную армию и что Сережа пoлучил Анну на шею2. Андрей Никифорович находится при начальнике артиллерии Польской армии генерал-майоре Резвом.

Мое почтение всем дядюшкам моим и тетушкам и поклоны всем братцам и сестрицам. Целую ваши ручки и братцев Сашу и Ипполита и пребуду всегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой на Крюковом канале близ Николы Морского напротив мясного ряду в доме купца Бочкова в С.-Петербурге3.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 40. Л. 10-10об.

1 Название Бергсдорфа Н.М. Муравьев пишет по разному: Бергедорф, Бергендорф, Бергдорф.

2 С.И. Муравьев-Апостол за кампанию 1812 г. был произведен в поручики и награжден орденом Анны 4-й степени.

3 Е.Ф. Муравьева, переехав в Петербург в начале 1813 г. (что устанавливается по письмам Батюшкова - Сочинения. СПб., 1887. Т. 3. С. 216. 223-224), сняла квартиру в доме куп­ца Бочкова, где жила до приобретения собственного дома в окт. 1814 г.

9

10. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

26-го декабря 1813-го года

Любезнейшая маминька!

Поздравляю вас с праздником Рождества Христова и с новым наступающим годом. Желаю вам оный провести в совершенном спокойствии духа и здоровье, лучше, чем теперь истекающий год. Вы имеете довольно на то права. Я всякий день молю Бога о том, чтоб он прекратил бы вашу горесть и доставил бы вам много различных удовольствий.

Мы теперь находимся в Бергедорфе, милях в 2-ух от Гамбурга, и блокируем сей город. Я часто вижусь с Андреем Никифоровичем, который находится в совершенном здравии. Здешний край - совершенная Голландия, беспрестанно находим мы плотины, реки, протоки, острова, болота, пруды, шлюзы. Селения выстроены все вдоль плотин и занимают иногда несколько верст пространства; но дома довольно редки и отдалены иногда саженей на 50 один от другого.

Мы здесь живем очень скромно и тихо. Я обедаю довольно часто у Александры Николавны Ланской. Маминька, когда вы будете ко мне писать, то, если не чрез курьер прямо в нашу армию, отправляйте ваше письмо в Главную на имя графа Ожаровского, который меня обласкал, когда я был в Франкфурте, и предлагал мне, чтоб я через него писал, что краткость времени тогда мне не позволила. На этих днях сбираюсь я писать к Матюше и Сереже в Главную армию.

Поздравьте от меня, маминька, с Новым годом дедушку, всех дядюшек и тетушек, которым всем желаю счастья и здоровья. Также и сестрицам.

Целую ручки ваши и братцев Сашу и Ипполита, которым я желаю успехов в науках и добронравия.

Пребуду навек ваш покорный и любящий сын

Никита Муравьев

Желаю провести новый год в благополучии и здравии Анне Ивановне, Петру Ивановичу Соколову и всем моим знакомым. Засвидетельствуйте мое почтение дядюшке Ивану Матвеевичу, новой моей тетушке1 и Петру Михайловичу Дружинину. Вы мне ничего не пишете о Фоме Яковлевиче Евенсе, пред которым я чрезвычайно виноват, и о m-ll [...]*.

Что делают Бараша пес собачий и добрая Зое, лают ли они по-прежнему и гуляют ли часто, потому что им нездорово все дома оставаться и что они привыкли всякий день с детьми ходить.

Когда вы мне будете писать, то описывайте нам, что у вас в Петербурге делается. Нас это все в здешней глуши занимает, а если б можно было прислать несколько нумеров Сына Отечества2 хоть сентября месяца, то вы не только меня, но и всю Польскую армию обрадуете. У нас, впрочем, здесь все хорошо и исправно. Я вам еще напомню, маминька, о Анненских и Владимирских крестах и ленточках.

При сем прилагаю письмо моего товарища Юнга к матери своей по Нарвской почте, которое он просил меня отправить.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербург.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 22-23.

1 Новая тетушка - Прасковья Васильевна, вторая жена И.М. Муравьева-Апостола. Свадьба состоялась 6 июня 1813 г. в Нижнем Новгороде (ГАРФ. Ф. 1002. Оп. 1. Д. 8).

2 "Сын Отечества" - исторический, политический и литературный журнал. Основан в 1812 г. Н.И. Гречем в Петербурге.

10

11. Е.Ф. МУРАВЬЕВОЙ

27-го декабря 1813-го года,

Бергсдорф, 2 мили от Гамбурга

Любезнейшая маминька!

Я уже совсем окончил письмо мое к вам и отдал его уже на отправление, когда я вдруг узнал, что Белогрудов приехал из Петербурга. Я тотчас зашел к нему и нашел 2 письма и 5 посылок для меня. Я весьма вас благодарю за чай, за теплые фуфайки (хотя, казалось, я не находил нужды), но мундир мне здесь совсем не нужен. Из двух моих я один совсем не надевал, а другой раза 2 или 3 только, потому что мы здесь все ходим в сертуках даже без эполет и аксельбантов. Сапоги прекрасны, просторны, но я жалею, что вы уже оных отправляете вторую пару, потому что первую я не получил, а здесь сапоги везде достать можно, и это все деньги стоит. На этих днях по недостатку в фураже мы продали одну вьючную лошадь. Итак теперь необходимо нужно будет уменьшить вьюк, ибо оный для одной лошади становится слишком тяжел, особливо в большие переходы, так как у нас случаются в 5 и 6 миль. Для сего я пользуюсь тою оказиею, что теперь едет курьер в Петербург, дабы некоторые лишние вещи с ним отправить. Можно бы было, между прочим, оставить себе один только мундир, которого здесь слишком довольно, ибо совсем его почти не надеваю, а с одного спороть петлицы, ибо их здесь достать совсем нельзя, а если и бывают в оказии, то за чрезвычайные деньги. Тем гораздо бы облегчен был вьюк, а если мой мундир и испортится каким-нибудь случаем, то можно будет, имея петлицы, тотчас делать другой, очень дешево, ибо здесь сукна очень хорошие и очень дешевы. Некоторые вещи, которые мне совсем не нужны, я теперь отправляю.

У нас здесь, слава богу, все хорошо и больных почти совсем нет. При сем отправляю я к вам, маминька, голубую скатерть, которую мы за талер в городе Галле купили.

До сих пор не знал я, где находится Александр Александрович, и не мог ему доставить ни письмо, ни деньги, но, наконец узнав, что он находится в 27-й дивизии корпуса генерала от инфантерии Сакена в Силезской армии фельдмаршала Блюхера, я решился отправить письмо сие и деньги на имя графа Ожаровского, прося его доставить оных к нему и также препроводить его ответ ко мне, который я тогда не премину доставить к Марье Николавне1. Она может быть уверена, что все то, что от меня зависеть будет, сделано, чтоб доставить сведения и письма от ее сына; жаль только, что нет никакого сообщения прямо от Силезской армии в нашу. Андрей Никифорович прибыл сюда уже почти с месяц и находится в совершенном здоровье, мы почти каждый день вместе. Первый раз как увижу я графа Панина, то я буду его от вас благодарить. Я его довольно часто вижу. Он за Лейпциг получил Владимира с бантом.

Не беспокойтесь, маминька, об зрении моем, ни о неопытности моей. Я был также под Лейпцигом 6-го и 7-го чисел сразу.

Алексей очень вас благодарит за сведение, которое вы ему доставили от его жены.

Еще раз поздравляю вас с Новым годом, желаю вам провести его в здоровье и благополучии. Молю Всевышнего, чтоб он вам ниспослал дух твердый, веселый и спокойный. Целую любезного Сашу и Ипполита. Желаю им всяких успехов в науках и добронравии и чтоб они своею прилежностию приятно занимали время ваше. Пора им горячо приняться за ученье. Засвидетельствуйте мое почтение дедушке, дядюшкам Сергею Михайловичу, Захару Матвеевичу, тетушкам Лизавете Карловне, Евпраксее Аристарховне, сестрицам гр. Ожаровской2, Марье Михайловне, Катерине Сергеевне и братцам Челищеву3 и гр. Ожаровскому Кланяюсь усердно Петру Михайловичу Дружинину.

Маминька, попеняйте любезных Лизавету Ивановну и Челищевых, что они мне ни словца не пишут, они не могут вообразить, как бы это мне было приятно. Я бы сам писал бы ко всем им, если б беспрестанные наши переходы мне не препятствовали. Мои поклоны Анне Ивановне.

Целую ваши ручки тысячу раз. Остаюсь навсегда ваш покорный сын

Никита Муравьев

Вы все думаете, маминька, что я себя не берегу. В доказательство противного скажу я вам, что я уже с месяц как надел сертук на вате, в котором и хожу. Меня здесь мучают об получении из Петербурга Анненских и Владимирских крестов и ленточек.

Андрей Никифорович свидетельствует вам свое почтение, так же как и Катерине Николаевне.

Чай нас весьма обрадовал, потому что наш уже почти вышел и только его на 2 или 3 дни оставалось4.

Один из товарищей моих капитан Коханов просит у меня позволения адресовать на ваш [адрес] деньги, которые он должен получить от сестры, живущей в Тамбове, и покорнейше просить уже вас сделать милость их уже сюда в нашу армию доставить.

ящик дер[евянный] с инструм[ентом]

4 наволочки

4 простыни

2 панталон лосиных отправляются при сем

1 скатерть голубая

Геометр[ия] Фуса и Воен[ный] журнал5.

Примечания:

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 39. Л. 24-25об. и 7-8

1 Марья Николавна - мать братьев Челищевых, свекровь кузины Никиты М.М. Хованской.

2 Сестрицы гр. Ожаровской - дочки И.М. Муравьева-Апостола. Братец Ожаровский Франц Петрович, муж Елизаветы.

3 Братец Челищев - Николай Александрович, муж кузины Н.М. Муравьева Марии Михайловны Хованской.

4 К письму приложены две записочки на обрывках голубой бумаги. Отнесены к данному письму, исходя из содержания их и письма.

5 Геометрия Фуса - "Leçons de géométrie" Николая Ивановича Фуса, изданная в 1798 г. в Петербурге на франц. языке. "Военный журнал" - ежемесячное издание в Петербурге в 1810-1811 гг. основанное как частное издание отставным майором П.А. Рахмановым, через год перешло в ведение военного министерства. Всего вышло 24 номера.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Никита Муравьёв. Письма декабриста (1813-1826).