ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Булатов Александр Михайлович


Булатов Александр Михайлович

Сообщений 11 страница 14 из 14

11

https://img-fotki.yandex.ru/get/227342/199368979.33/0_1e98f7_842e6052_XXXL.jpg

СПб. Могила Александра Михайловича Булатова на Большеохтинском (Георгиевском) кладбище.


12

https://img-fotki.yandex.ru/get/96803/199368979.33/0_1e98f2_9cf98c95_XXXL.jpg

13

"Декабрист Александр Булатов"

Часть I

1-5. "Декабрист Александр Булатов" Часть I

Историко-биографический очерк “Декабрист А.М. Булатов” написан Михаилом Ивановичем Булатовым после его многолетней исследовательской деятельности.

1-5-1. “Александр Михайлович Булатов и его отец генерал Михаил Леонтьевич Булатов в сражениях против войск Наполеона”

Отец и сын Булатовы были участниками Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии в 1813–1814. В составе лейб-гвардии гренадерского полка они приняли фактическое участие почти во всех крупных сражениях русской армии против войск Наполеона, как правило на главном направлении боя.

Александр Михайлович Булатов прошёл боевой путь от кадета до полковника лейб-гвардии. Был несколько раз ранен, но не покинул строя. С искалеченной правой рукой продолжал сражаться и служить. Солдаты вынесли раненого из под огня в бою под Смоленском. И на руках несли до Вязьмы. За мужество и благородство он был любим солдатами и уважаем всеми офицерами и генералами русской лейб-гвардии.

Его отец генерал М. Л. Булатов был генералом старого закала, типичный фронтовик конца ХVIII века и начала XIX века, суровый деспот в семье, ярый монархиcт, всецело преданный идее самодержавия, беззаветно любивший свою Родину и в любую минуту готовый, без раздумия, отдать за неё жизнь. "Михаил Леонтьевич Булатов провёл почти пятьдесят лет в славной боевой службе, под начальством Потёмкина, Суворова, Прозоровского, Каменского, Кутузова. Эти пятьдесят лет службы - ряд блестящих подвигов и двадцать семь ран, полученных им на полях сражений, дают, бесспорно, право на уважение к нему потомства. Его знанию военного дела отдавали справедливость не только соотечественник, в лице своего монарха, но и самые враги его, как например; граф Клингспор, король шведский Густав-Адольф IV и его преемник Карл ХIII (бывший герцог Зюдерманландский)"(1)

Михаил Леонтьевич был один из немногих, кто за храбрость и мужество, проявленные при взятии штурмом крепости Измаил, был удостоен личного рескрипта императрицы Екатерины II. В этом историческом сражении Михаил Леонтьевич был одним из ближайших и деятельных помощников великого Суворова, исполняя обязанности начальника штаба русских войск, готовя штурм в оперативном, инженерном и артиллерийском отношениях, а во время штурма командуя шестой наступающей колонной войск. В 1792 году, императрица Екатерина II писала: "...четвёртой степени, которого знаки повелеваем Нашему обер-квартирмейстеру Булатову. Усердная Ваша служба и мужественные подвиги, оказанные Вами при осаде и взятии приступом города и крепости Измаила и истреблении бывшей там турецкой армии, где Вы, сверх исправляемой Вами должности, заготовляли туры и фашины и находились в траншеях безотлучно, а на приступ, были вожатым шестой колонны, находились впереди и отличались мужеством, обращает на себя Наше внимание и милость. Мы в изъявление оных, всемилостивейше пожаловали Вac кавалером ордена нашего святого равноапостольного князя Владимира Вам носить в петлице с бантом установленным порядком. Удостоверенны Мы совершенно, что Вы, получа сие со стороны Нашей одобрение, потщитесь продолжением службы Вашей удостоиться монаршего Нашего благоволения. В Санкт-Петербурге, Марта дня 1792 года. = Екатерина (1).

За всю свою пятидесятилетнюю службу в русской армии он ни разу не позволил физически унизить своих солдат. И солдаты платили ему большой любовь. Об этом имеется множество исторических документов.

Сражение при Револаксе в русско-шведской войне 1808-1809 вошло в военную историю как один из замечательных примеров героизма и мужества русских солдат, офицеров и их генерала. В сражение со шведами вступило 1000 человек, которые полегли на поле боя, но не сдались в плен, "...когда все солдаты были перебиты, и Михаил Леонтьевич Булатов, получа седьмую рану, упал замертво на пушку, на батарее оставалось только двадцать шесть человек, решительно изуродованных" Только тогда эти 27 были взяты в плен. Шведский главнокомандующий граф Мориц Клингспор строго запретил их убивать, приказав при столь храбрых воинах оставить оружие и беречь как своих, оказав им медицинскую помощь в полном объёме. "Эти люди принадлежат славе, служат примером и по качеству геройского подвига составляют общее сокровище всех царств и всех народов" - сказал Клингспор (1). Это сражение существенно повлияло на весь ход войны, послужило одной из причин поражения шведской армии и потери Швецией всей Финляндии.

"Замертво поднятый Булатов был на плащах перенесён шведскими офицерами в более спокойное место для раненого: затем отправлен в Стокгольм, где в присутствии самого короля ему делали операцию - вырезывание пули, остановившейся в груди близ сердца. Из Стокгольма по выздоровлению перемещен в Норчепинг" Высоко оценил храбрость и благородство генерала Булатова шведский король Густав-Адольф IV. В одном из писем генералу Булатову б февраля 1809 года он писал: "Господин генерал-майор Булатов. Испытывая чувство уважения к храбрости, сочетающееся с безупречным поведением такого воина пусть и врага моего королевства, я попытался сначала предоставить Вам возможность вернутся на Родину через обмен военнопленными. И несмотря на то, что Ваш император отказался проводить обмен высших офицеров, я не хочу задерживать Вас дольше в дали от Вашей супруги и Ваших близких и этим письмом предоставляю Вам свободу для возвращения в Россию, беря с Вас обещание не выступать против Швеции и её союзников до тех пор, пока Ваш обмен не будет должным образом произведён. И да хранит Вас бог, господин генерал-майор Булатов.

Искренне Ваш, Густав-Адольф. Замок Хага. 6 февраля 1809 года"

После возвращения из плена домой в Россию генералу пришлось защищать свою честь в суде по Револакскому сражению, обвинения против него были сняты. Документы сохранились в музее Кремля города Ростова.

Война 1812 года

Главнокомандующий Молдавской армией в войне России с Турцией генерал-от-инфантерии М.И. Кутузов в рапорте от 14 декабря 1811 года на имя военного министра М.Б. Барклая-де-Толли писал о генерале М.Л. Булатове "На счёт сего генерала я в особенности должен сказать Вам, милостивый государь мой, что он, будучи всегда руководим мужеством, которое его ни в какой опасности и ни в каком случае никогда не оставляло, перенося все трудности наравне с последним офицером и солдатом,.. Личным своим примером поощрял всегда всех и каждого к исполнению своей обязанности... Приносят ему полную честь. Военные знания его, приспособленные к знаниям инженерной и квартирмейстерской чести офицера, могу сказать по совести моей, делают его способным по несению важнейшего чина, отличной же храбрости я и описать не могу... " (1) Лучшей объективной характеристики генералу Булатову не дашь. А это написал Кутузов, который, как, известно, был скуп на похвалы своих подчинённых и завистлив к чужой славе.

Александр Михайлович Булатов был достойным сыном своего отца. Это мы увидим в дальнейшем, где сын славу отца значительно приумножил. В период первого крупного сражения русской армии с войсками Наполеона под древними стенами Смоленска в 1812 году, подпоручик Булатов проявил чудеса храбрости и воинской находчивости, применив одним из первых в русской армии россыпной строй и стрельбу в цель одиночными выстрелами. Он повторив боевой опыт отца, впервые применившего этот вид боя в Револакском сражении в апреле 1808 года против шведов. Этому виду боя Александр Михайлович предварительно обучил солдат своей роты, чем вызвал неудовольсто своих старших начальников, привыкших вести залповый огонь в составе батальонного и ротного каре. Тяжело раненого подпоручика Булатова солдаты роты несли на руках от Смоленска до Вязьмы в знак глубокой любви и уважения к нему и не позволили оставить его в Смоленском госпитале на милость французов. За подвиг, совершённый у древних стен Смоленска при защите Мстиславского предместья, Булатов был удостоин крупного денежного вознаграждения и досрочно произведён в чин "поручика"" лично главнокомандующим русской армией Михаилом Илларионовичем Кутузовым в Царёво-Займище.

На Бородинском поле, сражаясь в составе сводной гренадерской дивизии графа Воронцова, поручик Булатов прославил себя на всю Россию. По приказу командующего Второй армией князя Петра Ивановича Багратиона поручик Булатов возглавил команду добровольцев-охотников из трёхсот человек лейб-гренадер для подавления французских батарей, поставленных перед Семёновскими укреплениями. Князь П.И. Багратион троекратно перед строем солдат расцеловал А.Булатова, как бы благословил его на храбрость перед своей смертью и произнёс: "В этот критический момент защиты Семёновских укреплений на вас уповаю, русские богатыри". Через два часа Багратиона не стало. А.М. Булатов и небольшая горстка храбрецов, идя в сомкнутом строю, стальным тараном прорезает французские колонны из дивизии Кампана, прикрывающие батареи. Затем в течение часа, пользуясь густой дымовой завесой и общей неразберихой, взрывает четыре вражеские батареи по 12 орудий в каждой, уничтожив всю их прислугу, при этом потеряв почти весь свой личный состав. Командир полка полковник П.Ф. Желтухин вместе с командиром 1-й гренадерской бригады генералом графом П.А. Строгановым уже считали Булатова с храбрецами погибшими, когда они через час возвратились с сознанием исполненного долга в составе 7 человек, в том числе и их храбрый, весь израненый командир поручик Булатов. Спустя 13 лет в своей исповеди великому князю Михаилу Павловичу декабрист полковник. А.М. Булатов, находясь в Петропавловской крепости, об этих событиях напишет. "Здесь я рассказал, как помнится мне о Смоленском сражении, где полк был оставлен для прикрытия ретирады всей армии, и 7 августа 1812 года приобрёл новую славу. Там я увидел пулю неприятеля первый раз и, быв в охотниках, узнал, что неприятель для поля не страшен. С первого сражения я заслужил внимание начальства и любовь товарищей и солдат. Под Бородиным генерал-майор Желтухин, бывши полковником, препоручил мне всех охотников полка и я был главным их командиром. Я так далеко забирался, что сами солдаты, быв ранены, уверяли в полку, что я погиб, но возвратясь не более чем с шестью рядовыми, удивив Желтухина и покойного графа Павла Александровича Строганова своим появлением; они оба обрадовались моему прибытию, и я отправился к полку, давно оставя поле сражения, с малым числом отдыхал в отделении".(12) В лейб-гренадерском полку из 2268 человек после Бородинского сражения осталось в живых только 96 человек. Много лет спустя декабрист барон Андрей Евгеньевич Розен после сибирской ссылки напишет о Булатове "В Булатове всегда было храбрости и смелости довольно. Лейб-гренадерам хорошо известно, как он в Отечественную войну со своею ротою брал неприятельские батареи, как он восторженно штурмовал их, как он под градом неприятельской картечи во многих шагах впереди роты увлекал людей куда хотел"(1). Этот непреложный исторический факт, произошедший на Бородинском поле - уничтожение французских батарей группой Булатова вынудил Наполеона ввести в бой против Семёновских укреплений последний свой артиллерийский резерв - батареи Старой и Молодой гвардии. Только гибель генерала Кампана, дивизия которого защищала вышеуказанные батереи, спасла его от гнева императора Наполеона, но удержала Наполеона от ввода в бой последнего своего резерва дивизии Старой и Молодой гвардии. Исключительное мужество русских богатырей из сводной гренадерской дивизии графа Михаила Семёновича Воронцова и 27-й пехотной сибирской дивизии генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, защищавших Семёновские укрепления против основных сил Наполеона на Бородинской поле, решило исход сражения. Потери в этих дивизиях были огромны. Достаточно сказать, что в сводной гренадерской дивизии графа Воронцова из 8000 человек осталось всего лишь 300 (около 4%). И когда в штабе русской армии поздно вечером после Бородинского сражения, исполняющий обязанности командующего Второй армией генерал-лейтенант Дмитрий Сергеевич Дохтуров докладывал Кутузову, что дивизия Воронцова, защищавшая Семёновские позиции разбита, то Воронцов воскликнул "Неверно! Она не разбита, она уничтожена" (8)

За четыре месяца войны он был произведён в три внеочередных воинских звания "поручик", "капитан", "штабс-капитан"; награждён орденами "Георгия 3-й и 4-й степеней", "Анны 3-й степени" и медалью "За спасение Отечества". Александр Михайлович Булатов был активным участником и всех крупных сражений русской армии в заграничном походе 1813 - 1814 годов: под Люценом и Дрезденом, Кульмом и Лейпцигом, Арси-сюр-об и Парижем, командуя 3-й ротой, а потом I-м батальоном лейб-гвардии гренадерского полка. Главнокомандующий русской армией генерал граф Пётр Христианович Витгенштейн в приказе от 1813 года писал о штабс-капитане Булатове: "В справедливом уважении к отличной храбрости Вашей, оказанной в сражении при Люцене 20-го апреля сего года, где Вы находились в стрелках, мужеством и храбростью своею подавали пример подчинённым и поражали на каждом шагу неприятеля, где Вы ранены в правую руку навылет... Награждаетесь орденом святого Владимира IV степени с бантом" (2).

Летом 1813 года сложилась весьма опасная обстановка для союзников на центрально-европейском театре военных действий, несмотря на их двухкратное превосходство в силах. Это превосходство не испугало Наполеона и он верный своей тактике принимает решение бить союзников по частям, нанося удары сначала по слабым звеньям: по прусской и австрийской армиям. Эти две многочисленные армии Наполеон не считал за серьёзного противника. И план Наполеона стал блестяще исполняться. Разбив Силезскую армию Блюхера под Дрезденом, Наполеон быстро перебрасывает свои основные силы к Пирне навстречу 140 000 австрийской армии Шварценберга, а маршала Вандама посылает в тыл союзным армиям через Кульм. События развиваются с катастрофической быстротой. Утром 26 августа Наполеон не дождавшись Вандама встречает Шварценберга в Пирнском мешке и наголову разбивает австрийцев. К 15 часам австрийцы потеряли 18 знамён, 26 пушек и 40 000 человек. Советник австрийской армии французский генерал Моро, личный враг и соперник Наполеона, в этом сражении смертельно ранен. Шварценберг - морально разбит и надолго выведен из игры. Каолиция союзников рассыпалась, как колос на глиняных ногах, от первых двух ударов. Наполеон уже торжествовал победу. Положение дела спасают храбрые русские солдаты в бою под Кульмом.

Маршал Вандам, идя в обход Богемской армии австрийцев, 29 августа сталкивается с русскими корпусами: пехотным Остермана-Толстого и гвардейским Ермолова. Началось жестокое сражение под Кульмом, кульминационная точка начала всей победоносной осенней кампании 1813 года. И словно предчувствуя это, русские отчаянно сопротивляются. Первый день боя окончился победой французов, но на второй день упорное сопротивление русских войск спасло от окончательного разгрома, отступающую в пакике Богемскув армию австрийцев. Подошедшие на помощь гренадерская дивизия Воронцова к кавалерийский корпус Горчакова, отбивает неприятеля. 30 августа Вандам, не получив подкреплений, решил пробиться через узкий Теплицкий проход, что и удалось сделать части его корпуса под начальством генерала Корбино. Но наперерез французам Ермолов бросает храбрый лейб-гвардии гренадерский полк под командованием генерале Сипягина, который грудью прикрывает мост через горную речушку в Теплицком проходе. Невиданные образцы героизма показывают русские лейб-гренадеры в этом сражении. Вновь отличается, теперь уже со своим I-м батальоном, штабс-капитан Александр Михайлович Булатов. Сам же Вандам, во главе горстки солдат бросается в этом сражении, как раненый лев, на прорыв, но он был взят в плен лейб-гренадерскими батальонами полковника Башуцкого и штабс-капитана Булатова. Подоспевшие из Теплица VII пехотный корпус Н.Н. Раевского и Польский корпус генерала М.Л. Булатова завершили разгром остатка французского тридцатипятитысячного корпуса Вандама.

Кульмское сражение внесло коренной перелом во всю кампанию 1813 года. Поражение и пленение Вандама лишило Наполеона всех плодов победы, одержанной при Дрездене и Пирне, и заставило его отступить к Лейпцигу. Одновременно пришли вести о победе командующего союзнической Северной армией шведского принца Бернадота бывшего Наполеоновского маршала, над корпусом Удино под Берлином и Блюхера над Макдональдом в Силезии, на реке Кацбах. В честь Кульмского сражения в Пруссии был учреждён специальный орден – Кульмский крест, которым были награждены шесть тысяч русских солдат, офицеров и генералов, принимавших участие в данном сражении. Были удостоены чести стать кавалерами ордена Кульмский крест отец и сын Булатовы. Генерал Булатов, кроме того, был награждён польским, орденом Белого Орла за успешное командование IV пехотным корпусом, разгром австрийского корпуса князя Шварценберга и саксонского корпуса Ренье и овладение штурмом польских крепостей Кракова и Ченстохова.

После кровопролитного сражения под Кульмом впервые за последние четыре года войн фронтовые дороги Булатовых пересеклись у Дрездена. 2 сентября 1813 года в палатке нового главнокомандующего русской армией генерал-фельдмаршала Михаила Богдановича Барклая-де-Толли встретились и крепко обнялись два прославленных русских храбреца – отец и сын. Отец 53 летний генерал, со слезами на глазах перед большой группой генералов и офицеров растроганно благодарил сына Александра за то, что тот не осрамил чести своего отца и продолжил славные традиции офицеров булатовского рода, а также поздравил с быстрым ростом в воинском звании и получении многих боевых наград. Отцу и сыну было о чём поговорить при этой встрече. Отец увенчал себя славою и в русско-турецкой войне 1806–1812 годов. Коротка была их фронтовая встреча. И оба не знали, что очередная их встреча состоится через одиннадцать лет. Летом 1824 года в городе Керенске Пензенской губернии, когда отец в чине генерал-лейтенанта будет следовать в Омск в почётную "ссылку" к новому месту службы на должность генерал-губернатора Сибири, а сын в чине полковника, изгнанный из гвардии и Петербурга будет командовать 12-м егерским полком 6-й пехотной дивизии. Судьба каждому готовила свою долю, отцу - победные сражения и взятие крепостей на Эльбе, Дрездена и Кёнигштайна, Торгау и Виттенберга, Дессау и Магдебурга, многолетнее командование русскими войсками на Дунае; осаду Гамбурга и пленение наполеоновского маршала Сен-Сира. А сыну - участие в Лейпцигской битве народов, в кровопролитном сражении при Арси-сюр-Об и победоносной битве за Париж, участие в параде русских войск в Париже, награждение орденами Георгия - 3-й степени и Анны - 2-й степени, золотой шпагой с надписью "За храбрость!", Некоторыми иностранными орденами и медалями; командование 1-м батальоном лейб-гвардии гренадерского полка в Петербурге, женитьбу на одной из первых красавиц Петербурга - Елизавете Ивановне Мельниковой, любимой фрейлине императрицы Марии Фёдоровны, командование 12-м Пензенским егерским полком.

Лейпцигская битва началось 16 октября и вошла в историю как "битва народов". Битва началась за деревушку Вахау в центре позиций. Русский гренадерский корпус Ермолова и австрийский корпус Дьюлая шесть раз атаковал Вахау, но всё же не могли выбить французов. Деревню защищала старая гвардия Наполеона. Все атаки союзников на фронте в восемь верст в этот день были отбиты с большими потерями, хотя союзники численно превосходили армию Наполеона в два раза. И только к концу дня ценой большой крови русским лейб-гренадёрам: второму батальону полковника Башуцкого и поредевшим ротам первого батальона во главе со штабс-капитаном Александром Михайловичем Булатовым удалось ворваться на окраину Вахау и овладеть кирхою. Русские лейб-гренадеры, обученные для стрельбы в цель одиночными выстрелами буквально косили французские ряды, пытавшиеся выбить русских из кирхи и прилегавшего кладбища. На помощь защитникам Вахау Наполеон бросает гвардейскую кавалерию" маршала Бессьера, но решительная атака французской кавалерии была отражена контратакой русской гвардейской кавалерии. Страшная канонада, по словам очевидцев громче Бородинской, продолжалась полтора часа на расстоянии тысячи шагов, пока французские батареи не вынуждены были податься назад на один пушечный выстрел – 1600 шагов. Наполеон хотел довершить бой решителъним ударом пешей и конной гвардии, но героические усилия союзников не позволили ему осуществить замысел.

На левом фланге маршал Мармон после упорного боя с прусской армией Блюхера вынужден был, уступая энергичным атакам русских и прусских войск, отступить с большим уроном. Ночью к русскому плацдарму, удерживаемому русскими лейб-гренадерами Башуцкого и Булатова, проникло подкрепление в составе третьего батальона полковника Всеволжского из лейб-гренадерского полка под общим командованием генерала Сипягина и полностью лейб-гвардии егерский полк. Это позволило русским занять прочные позиции на главном направлении. Весь день 17 октября Наполеон и армии союзников сохраняли выжидательное положение. Союзники ожидали подхода Северной армии Бернадота и русских резервов Беннигсена. А Наполеон безуспешно пытался оторвать от союзников своего тестя австрийского императора Франца I, предлагая ему через пленного австрийского генерала Мерфельдта вступить в отдельные переговоры.

18 октября утром начался ожесточённый бой решительной атакой союзной армии по всему фронту, закончившийся полной победой союзников. Императору Наполеону ничего уже не оставалось, как решиться на позорное отступление. В сражении за Париж гренадерская дивизия Воронцова, находясь на главном направлении, получила задачу захватить господствующую высоту Парижа гору Монмартр, где у французов была поставлена сильная батарея из 84 орудий, и обеспечить ввод в бой 6-го пехотного корпуса графа Ланжерона. И вновь чудеса храбрости показал в этом бою лейб-гренадерский полк под командованием генерала Н.М. Сипягина.

Первый батальон этого полка во главе со штабс-капитаном Булатовым, буквально прорезал плотные ряды французской гвардии маршала Мормона. Перед Булатовым была поставлена задача, любой ценой подавить французскую батарею. Получив серьёзную рану шпагой в кисть правой руки, Булатов перехватил шпагу в левую руку, и продолжал сражаться с окровавленной правой рукой. "В сражении за Париж лейб-гренадерский полк находился в первой линии боя. А. М. Булатов своею храбростью обратил на себя внимание генерала Ермолова, который представил его к награде. Он был произведён в подполковники, награждён золотой шпагой с надписью "За храбрость" и орденом святой Анны 2-й степени". (9) Наблюдавший это сражение командуюший гренадерским корпусом генерал Алексей Петрович Ермолов воскликнул "Как славно идут русские гренадеры! Никогда я не видел такого зрелища!"

3 апреля 1814 года в Париже состоялся парад союзных войск. Согласно традиции и по высочайшему повелению императора Александра I, открыть парад русских войск был удостоен прославленный 1-й батальон лейб-гвардии гренадерского полка во главе с подполковником Александром Михайловичем Булатовым. Историк Д.С. Мережковский писал об этом параде войск: "В 1814 году, в триумфальном шествии русских в Париж, Булатов шёл весь израненый, с повязками на голове и на правой руке, салютуя государю левой. "Vive de bravo!" (Да здравствует храбрый!) - кричали французы и кидали ему под ноги цветы. Государь заметил Булатова и пожаловал ему золотую шпагу "За храбрость". (17) Так славно закончил свой боевой путь декабрист Александр Михайлович Булатов. За полтора года войны он прошёл путь от подпоручика до гвардейского подполковника, командира батальона лейб-гвардии гренадерского полка. Был награждён орденами: св. Георгия 3-й и 4-й степеней, св. Владимира 4-й степени, св. Анны 3-й и 2-й степеней, прусским орденами "За военные заслуги" и "Кульмский крест", австрийским орденом "Леопольда 3-й степени", меделью "За спасение отечеста", золотой шпагой "За храбрость”

Но впереди у А.М.Булатова было восстание в Санкт-Петербурге на Сенатской площади 14 декабря 1825 года.

1-5-2. Восстание декабристов в Санкт-Петербурге на Сенатской площади 14 декабря 1825

Полковник Александр Михайлович Булатов – кумир русской лейб-гвардии, один из руководителей восстания декабристов в Санкт-Петербурге на Сенатской площади 14 декабря 1825 г остался загадкой для истории. Всё, что писалось о полковнике Булатове, основывалось на слухах, полученных из разных источников. И если сделать глубокий анализ всей этой информации, то можно придти к поразительному выводу. Основных источников информации оказалось только два. Первый – протоиерей Казанского собора, некий Мысловский, который в период следствия над декабристами был их духовником и по совместительству платным агентом царской охранки. Второй – плац-адъютант Петропавловской крепости капитан Николаев - жандармский офицер, который отвечал за охрану и режим содержания арестованных декабристов. Эти лица были послушным оружием всесильного графа Аракчеева и его ближайшего помощника Бенкендорфа - начальника третьего жандармского управления и могли распространить любую ложь о Булатове в угоду правящей камарилье. Был и ещё один источник информации. Это сводный брат полковника Булатова. Штабс-капитан лейб-гвардии гренадерского полка, тоже Александр Михайлович Булатов. В то время он был адъютантом одного из главных следователей по делу декабристов - великого князя Михаила Павловича. По странной иронии судьбы все эти свидетельские показания о полковнике Булатове увидели свет лишь 50 лет спустя после его смерти.

Члены Северного тайного общества накануне мятежа доверили военное руководство восстанием полковнику Булатову, капитану Якубовичу и поручику Оболенскому. На их долю выпали самые ответственные посты, диктатор Трубецкой должен был вступить в общее руководство только после успешного завершения вооружённого восстания, ареста членов императорской фамилии, захвата Зимнего дворца, Петропавловской крепости и Сената. Роль каждого из четырёх действующих лиц по разному освещена в истории. Если о поведении Трубецкого в день восстания написано много, то роль Булатова и Якубовича осталась практически неисследованной. Одни историки заняли по отношению к Трубецкому непримиримую позицию, другие пытаются понять или даже оправдать его отсутствие на площади, но все они дружно не учитывают поведение Булатова и Якубовича. Роль же Оболенского предельно ясна. Он свой долг выполнил до конца. Судьбы Булатова и Якубовича оказались, как бы связаны между собой. И необъяснимое, казалось бы, поведение Якубовича было предопределено, как мы увидим, поведением Булатова.
Первые исследователи декабристов в условиях царского самодержавия не имели доступа к архивным материалам и пытались толковать события 14-го декабря без учёта одного из руководителей восстания полковника Булатова на основании лишь одних воспоминаний участников, как правило, написанных в 60–70-х годах XIX века, на непроверенных слухах того времени. Мы вправе так сказать, ибо только в 1906 году киевский профессор Митрофан Викторович Довнар-Запольский впервые приподнял завесу над личностью полковника Булатова.

Основной архивный материал о полковнике Булатове хранится в Государственном архиве Российской Федерации и Центральном Государственном Военно-Историческом архиве.

Родословная декабриста А.М. Булатова

Родился Александр Михайлович в 1793 году в родовом имении отца Гудово Пронского уезда Рязанской губернии в семье потомственных военных, что и предопределило весь его жизненней путь. Мать его Софья Казимировна Лещинская принадлежала к древнему роду. Отец его Михаил Леонтьевич Булатов, был знаменит в России своим мужеством, честностью и справедливостью. Участник двадцати восьми сражений и практически всех войн, которые вела Россия в последней четверти ХVIII и первой четверти XIX веков; он имел двадцать семь ранений.

Декабрист Александр Михайлович Булатов, как и его отец, был потомком царя всея Руси и великиого князя Тверского Симеона Бекбулатовича, сведения об этом и сегодня хранятся в Музее Ростовского Кремля.

Древний род Булатовых происходит от царя Золотой Орды Булата, правившего в Орде в начале ХV века. И у которого получил ярлык на великое княжение Московское сын Дмитрия Донского Василий Дмитриевич (1) Якуб (Егуп) явился родоначальником дворянского рода Булатовых на Руси.(1, стр. 5).

В 1575 разу же после казней Грозный возводит на великое княжение всея Руси" служившего ему верой и правдой царевича Симеона Бекбулатовича, бывшего касимовского царевича. Передачей Симеону титула великого князя всея Руси Иван IV лишал своего сына Ивана возможности занять престол и наследовать этот титул"(25). В 1598, после смерти царя Федора Иоанновича, был избран на царство Борис Годунов, но перед возведением Годунова на престол была написана "подкрестная запись" В этой записи читаем следующее: "Царя Симеона Бекбулатовича и его детей и иного никого на Московское государство не хотели видети, ни думати" (26, с. 59). Ясно видно, что род царя Симеон Бекбулатовича имел право на Московский.

Все последующие поколения Булатовых (Бекбулатовых) знали, что они имеют юридическое право на великокняжеский титул. Была семейная реликвия Булатовых золотой крест, который был отобран при аресте декабриста, но затем возвращен его семье. Об этом кресте упоминает полковник Булатов в письме к великому князю Михаилу Павловичу от 4 января 1826 года: "Я не посрамлю креста моего, удостоившего меня отцом моим, который предоставляю моей старшей дочери, и прошу Вашего императорского Высочества с выходом её замуж возвратить имя моё, нерадением предков потерявшее право". (5) Младшей дочери Анне был завещан золотой кулон мастера Альба с портретом 17-летнего декабриста Александра Михайловича, единственного его изображения. Некоторые Романовы к Булатовым были благосклонны (Пётр I, Елизавета Петровна, Екатерина II, Павел I).


Юность А.М. Булатова

Мать декабриста, Софья Казимировна, происходила из старинной польской аристократической семьи Лещинских и доводилась внучкой польскому королю Станиславу Лещинскому и племянницей французской королеве, жене Людовика ХV. В шестнадцать лет она вышла замуж по любви за блистательного премьер-майора Генерального штаба, героя штурма Измаила, "лично отмеченного императрицей Екатериной Второй", Михаила Леонтьевича Булатова. В свои 32 года он уже был удостоин высокой чести от императрицы Екатерины Второй быть одним из главных представителей от России при первом разделе Польши и установлении новых границ с Австрией и Пруссией. В начале 1793 года он и женится на молоденькой княжне Софье Лещинской и на это получает не только монаршее благословление от Екатерины Второй, к которой он обратился за разрешением на брак с иноверкой (католическое вероисповедание), но и согласие на шестимесячный отпуск для свадебного путешествия и выезда за границу.

Летом 1793 года после посещения Австрии, Италии, Франции и Германии, Софья Казимировна, будучи беременной, была вывезена мужем из Варшавы в Россию в родовое имение Булатовых Гудово Пронского уезда Рязанской губернии, где Михаил Леонтьевич не был более двадцати лет. Едва успев ввести молодую жену в управление имением и познакомить с губернским и уездным начальством и ближайшими соседями, которых, кстати, и сам не знал, Михаил Леонтьевич за два месяца до окончания был отозван из шестимесячного отпуска лично Екатериной.
Императрица Екатерина Вторая в связи с угрозой войны с Турцией на Балканах именным рескриптом назначила Михаила Леонтьевича генерал-квартирмейстером в действующую Молдавскую армию к генерал-фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцеву. Михаил Леонтьевич вынужден был оставить жену на последних месяцах беременности на попечение слуг булатовского дома и ближайших соседей по имению Перовских. Прощание было очень тягостным. Они как будто предчувствовали, что видят друг друга в последний раз. Михаил Леонтьевич очень любил Софью Казимировну и всю свою жизнь тосковал по ней.

Глубокой осенью 1793 года накануне Михайлова дня у Софьи Казимировны родился сын, названный по желанию отца Александром в честь любимого полководца Александра Македонского, глубоко чтимого всеми поколениями Булатовых. Отца при рождении не было и он сына впервые увидел в шестилетнем возрасте. В конце 1796 года Софья Казимировна серьёзно заболела и вскоре скоропостижно скончалась, так и не дождавшись с войны своего горячо любимого мужа. Похоронена Софья Казимировна по православному обряду, хотя и была католичкой в булатовском фамильном склепе в парке имения. Саша свою мать совсем не помнил, да и мало она успела сделать для него. Она учила его говорить по-польски и начала обучать французскому языку вместе с гувернанткой-француженкой, привезённой из Польши, но судьба распорядилась иначе.

Оставшись трёх лет от роду сиротою, маленький Саша был вывезен соседями по имению Перовскими в Петербург, где был отдан на воспитание Карпинским дальним родственникам Софьи Казимировны с напосредственного согласия Михаила Леонтьевича.

В доме Карпинских на Литейном проспекте маленький Саша получил и первое домашнее образование под руководством двоюродной бабушки Ядвиги (Пелагеи по христианскому крещению в православной церкви) Станиславовны Карпинской, родной сестры Казимира Лещинского, привязанность к которой он сохранил на всю жизнь. Она ему практически заменила родную мать. В воспитании Саши бабушке помогали нанятые по просьбе отца, гувернёры-французы и дворовый человек, приставленный к нему камердинером рязанский крепостной крестьянин Николай Родионов, с которым Саша не расставался всю свою жизнь.

В 1797 году отцу Михаилу Леонтьевичу присваивают воинское звание "полковник Генерального штаба" и переводят по службе из Польши, где он принял участие в комиссии по второму и третьему разделу Польши, в Киев с назначением не должность начальника штаба корпуса Гудовича, где он в том же году вторично женится на. Дочери киевского генерал-губернатора, генерал-аншефа Богдана Богдановича Нилуса семнадцатилетней графине Марии Богдановне. Михаилу Леонтьевичу к этому времени исполнилось тридцать семь лет. Другая дочь Нилуса - Елисавета Богдановна - была замужем за графом де-Парм, младшим братом герцога Пармского.(1) В Киеве Михаил Леонтьевич бывал очень редко. Его как офицера Генерального штаба, имеющего более чем двадцатилетний боевой опыт под непосредственным руководством выдающихся полководцев ХVIII века генерал-фельдмаршалов Потёмкина, Румянцева, Суворова, Прозоровского и всесторонне подготовленного в военном отношении, глубоко знавшего Балканский, Кавказский и Европейский театр военных действий, постоянно использовали на самых ответственных участках, и всегда он блестяще выполнял любое поручение.

Император Павел I высоко ценил военные способности Михаила Леонтьевича, и неслучайно мы его видим уже в 1800 году на посту начальника Генерального штаба и в свите государя.

В январе 1801 года Павел I возвёл Булатова в "почётные командоры державного ордена святого Иоанна Иерусалимского"(3). За три года в должности магистра Мальтийского рыцарского ордена император Павел I возвёл в почётные командоры всего 12 человек. Шестеро были иностранные принцы и только шесть человек из русских вельмож: начальник Генерального штаба генерал Булатов, великие князья Александр и Константин, канцлер Безбородко, генералиссимус Суворов, министр иностранных дел граф Ростопчин. Этот факт говорит о высоком доверии императора Павла I к М.Л. Булатову.

В начале 1799 года Михаил Леонтьевич производится в "генерал-майоры" и определяется в свиту императора Павла I с назначением начальником генерал-квартирмейстерского управления Генштаба, ныне это Оперативное Управление Генштаба, а в марте 1800 года он становится начальником Генерального штаба, сменив на этом посту своего бывшего начальника графа А.А. Аракчеева. Это явилось одной из причин смертельной ненависти всесильного графа Аракчеева к генералу Булатову в царствование императора Александра I, что мы и увидим последствии. Одновременно "указом Сенату повелено Булатову при Петергофском быть дворце кастеляном замка"(3).Получив такое высокое назначение, Михаил Леонтьевич со второй женой Марией Богдановной, урождённой графиней Нилус, в янвяре 1799 года переезжает из Киева в Петербург, где занимает под квартиру апартаменты коменданта Петергофского дворца. На следующий день маленький Саша впервые встречается со своим отцом, которого знал только по рассказам родственников. Это произошло на квартире Карпинских. Отец низко преклонил колено перед Пелагеей Станиславовной Карпинской и горячо поблагодарил за заботу и воспитание его сына. В этот же день отец забрал сына от Карпинских вместе с камердинером Николаем Родионовым и французскими гувернёрами и перевёз в Петергофский дворец.

Жизнъ маленького Саши в родительском доме с отцом оказалась нерадостной. Мачеха Мария Богдановна была придворной дамой, постоянные балы и приёмы отнимали её время, и она забывала о существовании пасынка, которого невзлюбила с первого дня. Эта неприязнь к Александру Михайловичу Булатову продолжалась всю её жизнь и объяснялась враждой кланов Нилусов, Сангуток, Чарторыйских, Огинских с одной стороны, с которыми Нилусы находились в близком родстве, и кланом Лещинских, некогда бывших на польском престоле. Здесь же в Петергофском дворце произошла и первая встреча Александра Михайловича с русским императором Александром I, великими князьями и всей царской фамилией при следуюших обстоятельствах.

В апреле 1802 года в семье генерала Булатова появился новый гражданин. Мачеха Мария Богдановна родила сына, который тоже был "назван Александром в честь государя Александра Павловича, который вместе с вдовствующей императрицее Марией Фёдоровной были восприемниками от купели. Обряд крещения был совершён в церкви Петергофского дворца"(3) При крещении брата Александра в Петергофском соборе будущий декабрист Александр Михайлович впервые близко увидел и был представлен отцом императору Александру I, императрице Елизавете Алексеевне, вдовствующей императрие Марии Фёдоровне, великим князьям Константину, Николаю, Михаилу, великим княжнам Анне, Екатерине, Марии, Александре и Елене, а также супруге Константина - великой княгине Анне Фёдоровне. Недолго пришлось жить Александру Булатову под родительским кровом.

Летом 1801 года отец, будучи начальником Генерального штаба, определяет сына в аристократическое высшее военное учебное заведение - Первый кадетский корпус, в так называемую Рыцарскую Академию, где воспитывались русские и иностранные принцы и дети высших сановников России. Десятилетнее пребывание Александра в Первом кадетском корпусе навсегда определило его взгляды на окружающую действительность, пороки крепостничества и отношение к русской правящей династии Романовых.

В 1811 году молодой подпоручик Александр Михайлович Булатов был выпущен в лейб-гвардии гренадерский полк, расквартированный в городе Вильно. Там же была сосредоточена вся русская армия в связи с опасностью вторжения Наполеона в Россию. В лейб-гвардии гренадерском полку А.М. Булатов получил в командование 3-ю роту 1-го батальона, где командиром батальона был П.Ф. Желтухин, а командовал полком граф генерал П.А. Строганов. Первые дни командования ротой привели подпоручика Булатова к резкому столкновению с командиром батальона полковником Желтухиным, ярым крепостником и ревностным сторонником жестоких аракчеевских методов воспитания в армии. Александр Михайлович был иного взгляда на воспитание солдат. Он всецело подражал прогрессивным генералам и старшим офицерам екатерининской эпохи и особенно своему отцу. Прогрессивные взгляды подпоручика Булатова, любовь к своим подчинённым снискали глубокое уважение к нему товарищей и нижних чинов.

В войне с Наполеоном 1812 г. Отец и сын Булатовы приняли участие в сражениях под Смоленском, на Бородинском поле, в кровопролитных боях под Кульмом, Люценом и других.

3 апреля 1814 в Париже подполковник А.М. Булатов открывал парад русских войск во главе 1-го батальона лейб-гвардии гренадерского полка.

14

"Часть II "Декабрист Александр Булатов""


После войны

Только в конце 1815 года А.М. Булатов со своим батальоном возвратился из заграничного похода в Петербург, где занял под квартиру флигель второго отцовского дома на Спас-Преображенской площади, ныне на ул. Рылеева 1. Этот дом хорошо сохранился до наших дней.

В 1818 году Александр Михайлович производится в полковники и в этом же году женится без согласия отца по любви на фрейлине императрицы Марии Фёдоровны, шестнадцатилетней Елизавете Ивановне Мельниковой дочери тайного советника Ивана Андреевича Мельникова, который был членом Почтового Совета, министром почт и телеграфа родной внучке П.С. Карпинской.

Отец готовил ему другую партию, близкую его кругу и за непослушание лишил его наследства по завещанию от 1818 года, не без деятельного участия мачехи Марии Богдановны, с которой у Александра Михайловича были весьма холодные отношения. Мачеха стремилась передать миллионное наследство мужа по завещанию своим сыновьям Александру и Михаилу. Разрыв с отцом и мачехой вынудил Александра Михайловича с молодой женой покинуть дом на Спас-Преображенской площади и занять под квартиру второй этаж другого отцовского дома на Исаакиевской площади дом №7. Этот дом хорошо сохранился сегодня, а в то время в нем квартировали выдающиеся деятели того времени А.С. Грибоедов, декабрист В.К. Кюхельбекер и А.И. Одоевский.

Возвращение в Россию открыло перед русскими солдатами и офицерами, героями войн с Наполеоном, жуткую картину, крепостники свирепствовали. В армии насаждалась аракчеевская палочная дисциплина, ещё изощрённее, чем была при императоре Павле I. Помещики палками выбивали из несчастных крестьян дополнительные подати на. Покрытие личного ущерба, причинённого войной. В столице утвердились у власти самые реакционные личности. Это Аракчеевы, Кочубеи, Уваровы, Голицины, Мамоновы и некоторые другие, которые во время войны, прятались в глубинах Олонецкой, Пермской, Нижегородской, Оренбургской и Тобольской губерний, а теперь смертельно завидуя фронтовикам, рвались на первые роли. Эти "полотёры дворцам", как называл их сам император Александр I, вмиг развеяли все прогрессивные взгляды и начинания, приобретённые за последние годы. Новые реакционные взгляды в первую очередь прочно проникли в армию с благословения Александра I и графа Аракчеев. Они смертелъно боялись боевых и заслуженных генералов, своею шпагой добывших честь и славу России. С поразительной легкостью отстраняются от руководства дивизиями и корпусами прогрессивные генералы, ярые противники нового варианта "прусской муштры" и военных поселений -любимого детища графа Аракчеева. Так были отправлены в Кавказскую армию генералы А.П. Ермолов и И.Ф. Паскевич, в Молдавскую армию генералы М.Л. Булатов и И.В. Сабанеев, во 2-ю Тульчинскую армию генералы II.Х. Витгенштейн и М.Ф. Орлов. Генералы Д.С. Дохтуров и Н.Н. Раевский уволены в отставку. На их места были поставлены другие, которым пришлось жестокостью по отношению к своим подчиненным заслужить одобрение всесильного временщика Аракчеева. Все, что было хорошего в русской армии, уничтожалось в короткие сроки.

Такие действия вызывали резкий протест среди молодых и прогрессивных офицеров, которые и явились ядром тайных политических обществ. Военным министром был назначен храбрый П.П. Коновницын, он лично командывал 1-м кадетским корпусом и получил титул графа. В числе передовых офицеров оказался молодой гвардейский полковник Александр Михайлович Булатов, взгляды которого не устраивали реакционеров Аракчеевых, Шварцев, Стюрлеров, Кляйнмихелей, Желтухиных, Бенкендорфов и не без их участия его удаляют в начале 1819 года из гвардии и Петербурга вместе с его лучшим другом, начальником штаба гвардейского корпуса генерал-адъютантом Николаем Мартемьяновичем Сипягиным. Булатов назначается в заштатный городок Керенск Пензенской губернии командиром 12-го егерского полка в 6-ю пехотную дивизию генерала Сипягина, где он пробыл до сентября 1825 года.

Фельдмаршал И.Ф. Паскевич в своих воспоминаниях писал об этом страшном времени для России "После 1815 года фельдмаршал Барклай-де-Толли, который знал войну, подчиняясь требованиям Аракчеева, стал требовать красоту фронта, доходящую до акробатства, преследовал старых солдат и офицеров, которые к сему способны не были, забыв, что они ещё недавно показывали чудеса храбрости, спасли и возвеличали Россию. Армия не выиграла от того, что потеряв офицеров, осталась с одними экзерцирмейстерами... Что сказать нам генералам дивизий, когда фельдмаршал свою высокую фигуру нагибает до земли, чтобы равнять носки гренадер? И какую потом глупость нельзя ожидать от армейского майора? В год времени войну забыли, как будто ее никогда не было и военные качества заменялись экзерцирмейстерской ловкостью"(1). В армии процветает палочная дисциплина и телесные наказания. Генерал-лейтенант И.В. Сабанеев в своей докладной записке к начальству в 1820 году доносил: "В полку от ефрейтора до командира все бьют и избивают людей, и как сказал некто, в русской службе убийца тот, кто сразу умертвит; но тот кто в два-три года забил человека, тот не в ответе"(10).

События в Семеновском полку осенью 1820 года практически были справоцированы командованием полка и безмозглым начальством. Обстановка среди офицеров гвардейского корпуса стала накаляться. "Молодых людей охватывает страсть к занятиям, - пишет декабрист Крюков, - начинают изучать, насколько возможно, прошлое Родины, а главное знакомиться с действительностью, которая с каждым днём в связи с настроением в правительственных сферах становится всё непригляднее” Они ещё питают надежды на реформы вплоть до 1820 года, до восстания в Семёновском полку.

В марте 1824 года, по пути в почётную "ссылку" в город Омск, его навещает отец генерал-лейтенант М.Л. Булатов, назначенный генерал-губернатором всего Сибирского края, вместо Капцевича. Близко познакомившись с невесткой и внучками, старый генерал прощает сына, вручает ему семейную реликвию, драгоценный нательный крест, и переписывает завещание в пользу трёх сыновей поровну. Причём старшему сыну Александру Михайловичу достаётся родовое имение Гудово Пронского уезда Рязанской губернии и дом на Спас-Преображенской площади в Петербурге. Радость, вошедшая в дом Александра Михайловича, была быстро омрачена. В июле 1824 года у Александра в городе Керенске Пензенской губернии умирает горячо любимая жена Елизавета Ивановна в воздасте 22-х лет, оставив ему двух малолетних дочерей: Пелагею пяти лет и Анну четырёх лет вместе с их семидесятилетней прабабушкой Пелагеей Станиславовной Карпинской.

2 мая 1825 года в Омске умирает его отец, едва успевший принять под своё управление громадный Сибирский край. В 2007году правительство Омской области приняло постановление о создании мемориалома в городе Омске на месте его утраченного захоронения.

Целый год Александр Михайлович потратил на строительство храма Святой Елизаветы на могиле жены в городе Керенске. Строительство ему обошёлся в 90 000 рублей, практически всех его сбережений. И только в конце августа 1825 года, после получения подробных сообщений о смерти отца, А.М. Булатов с малолетними детьми и их прабабушкой Карпинской, берёт у командира дивизии генерала Сипягина двухмесячный отпуск для поездки в Петербург и решения вопроса об отцовском наследстве в Сенате.

В Петербург он прибывает 11 сентября. В члены тайного общества Булатов был принят за несколько дней до восстания по рекомендации Рылеева К.Ф., друга детства и сокурсника по Первому кадетскому корпусу. Дом Булатовых стал местом собраний декабристов-офицеров. Члены общества видели в Булатове одного из талантливых военачальников и не случайно, что за два дня до восстания он избирается заместителем диктатора Трубецкого, на которого возлагалось фактическое руководство восстанием. Деятельным помощником у него должен бытъ капитан Якубович, а начальником штаба князь Оболенский. И ещё одна была весьма существенная причина, которая способствовала назначению Булатова одним из руководителей восстания. Его имя было широко известно и уважаемо в петербургской лейб-гвардии, полки которой были расквартированы в северной столице. События подтвердили это.

Лейб-гренадерский полк был поднят на восстание поручиками Сутгофом и Пановым именем полковника Булатова. Булатов, как трезвый и практичный военачальник, принимал активное деятельное участие в ежедневных заседаниях тайного общества, начиная с 7-го декабря. Он дал согласие встать во главе восставших войск при условии, если на площадь будет выведено не менее четырёх-пяти тысяч человек с артиллерией и кавалерией. С меньшим количеством войск, даже при условии внезапности, справиться с пятнадцатитысячным Петербургским гарнизоном практически невозможно. Рылеев обещал ему это количество.

Перед восстанием

12-го декабря на утреннем совещании заговорщиков Булатов прямо поставил вопрос перед Рылеевым о конечных целях восстания, ибо этот вопрос до конца не был решён декабристами ни в отношении государственной власти, ни в отношении экономических преобразований в России. Рылеев на этот вопрос не ответил. Булатова молчание Рылеева не удовлетворило и он в беседе с декабристом А.Н. Сутгофом высказывает своё сомнение в отношении конечной цели восстания "Я сказал ему, что я не вижу еще никакой пользы отечественной кроме того, чтобы вместо законного государя был какой-нибудь другой властелин: тут доброго ещё не много"(12) У Булатова и Якубовича закралось сомнение в конечной цели восстания, и они принимают обоюдное решение не позволить Трубецкому завладеть российским престолом. В своей исповеди великому князю Михаилу Павловичу он пишет "Трубецкой напрасно имел надежду владеть народом, он имел во мне и Якубовиче врагов, и этого довольно"(12). На этом совещании Булатову становится ясно, что заговорщики больших сил не имеют, с солдатами связаны плохо, а среди гражданского населения вообще не имеют сторонников и видя, что на совещании присутствуют только шесть ротных командиров. Из разговоров ротных командиров Булатов видит их нерешительность и особенно его убеждает Щепин-Ростовский, который менее всех надеялся на своих солдат. Тогда Булатов, обращаясь к ним, высказывает конкретное предложение "Нам остаётся мало времени рассуждать: если на себя и на своих солдат не надеетесь, то лучше оставить до другого случая. Не забудьте еще и то, что если кто решится на наш поступок, то должен решиться так, чтобы не возвращаться назад"(12). Присутствующий при этом разговоре Якубович сказал, "что он тоже при себе никого не имеет, и наше дело было явиться на площадь, когда соберутся их войска, на Петровскую площадь, под предлогом, что не хотят присягать императору Николаю Павловичу, а требовать цесаревича Константина (12).

В этих кратких восспоминаниях декабриста полковника А.М. Булатова ясно изложена та обстановка, которая сложилось накануне восстания. Вечером 12-го декабря заговорщики окончательно утверждают план восстания. В день, назначенный для присяги новому императору Николаю I планировалось вывести революционные войска под лозунгом "Требуем императора Константина Павловича!" Далее захватить Зимний дворец с царской семьей, Петропавловскую крепость и арсенал, окружить Сенат и продиктовать сенаторам революционные требования, затем заставить их издать указы с революционными программами. На этом же совещании полковник Булатов с капитаном Якубовичем избираются заместителями диктатора Трубецкого, а князь Оболенский избирается начальником штаба.

В день восстания Булатов попрощался со своими детьми и их бабушкой, написал все служебные письма, письма друзьям и сослуживцам, завещание детям, распоряжение по 12-му егерскому полку, взял шпагу, кинжал и два заряженных пистолета и на боевой лошади выехал на Сенатскую площадь. На ней он увидел только две роты Московского полка, где должно было стоять, по заверениям Рылеева, как минимум два-три полка с артиллерией и кавалерией. Он понял, что его опасения оправдываются и что войск у восставших слишком мало для активных действий. И тогда он принимает решение к группе восставших не идти, а объехать казармы гвардейских полков и лично убедиться в революционном настрое войск. Тактическая разведка убедила его, что все полки присягнули новому императору Николаю I, революционный пыл у них угас и поднять их на революцию будет просто невозможно. В это время у него возникает мысль самому застрелить Николая I. Для этой цели он приблизился к царю с взведенными курками пистолетов, но пришёл к выводу, что этот террористический акт не смог бы спасти положение, так как заговорщики из-за своей неорганизованности и плохой подготовки восстания не смогли бы воспользоваться плодами данного акта и были бы принесены ненужные жертвы.

“На последнюю минуту дыхания моего”

Руководителям заговора было известно ещё 13 декабря, что их планы, благодаря предательству Р.И. Ростовцева адъютанта генерала Бистрома, известны Николаю I, и списки заговорщиков лежат в столе у императора.

Вечером после разгрома восстания А.М. Булатов в парадной форме с орденами и шпагой явился во дворец в кабинет Николая I и заявил ему, что он один из руководителей восстания, сдал ему свою шпагу и потребовал для себя ареста и расстрела, как государственного преступника. Никаких иллюзий на снисхождение он не питал. Вину в организации заговора он взял на себя. Других участников заговора назвать отказался.
Когда Николаю I доложили о приходе Булатова во дворец, тот встретил его словами "Как и ты здесь?” “Вас это не должно удивлять, но меня удивляет, что Вы ешё здесь. Вчера с лишком два часа стоял я в двадцати шагах от вашего величества с заряженным пистолетом и с твёрдым намерением убить Вас. Но каждый раз, когда хватался за пистолет, сердце мне отказывало" ответил Булатов(13). Император Николай I ласково встречает его, благодарит за честную службу и честное признание, часто упоминает слово товарищ (напомииает о совместной учёбе в кадетском корпусе и службе в гвардейской дивизии). О реакции Николая I А.М. Булатов писал "И что же? Вместо должного наказания, великодушный государь рад случаю, что может оказать ещё щедрости свои. Он не только простил меня, целовал несколько раз и милостями своими привёл меня в ужас и я остолбенел"(12) В этом благодушии, проявленном по отношению к Булатову со стороны Николая I, некоторые историки усматривают своеобразный приём ведения следствия.

В дальнейшем Николай I различно поступал с остальными. Как писал профессор М.В. Довнар-Заполъский, Якушкина велит заковать в оковы, Трубецкого выталкивает пинком из кабинета, но в отношении Булатова вряд ли был произведён данный приём. Ибо события слишком свежи. В день восстания император Николай I ешё растерян. К Булатову он проявил свою прежнюю товарищескую признательность.

Немалую роль сыграл поистине рыцарский поступок Булатова - добровольная явка с повинной, вручение шпаги победителю императору Николаю I, чистосердечное признание, взятие вины на себя и отказ выдавать своих товарищей, требование своего ареста и расстрела, как руководителя заговора и государственного преступника. Император Николай I предлагает Булатову свободу, но Булатов отвергает эту монаршую милость, понимая, что этот шаг могут товарищи его и не понять и честь его будет унижена.

Тогда Николай I с флигель-адъютантом полковником Кавелиным передает устное распоряжение коменданту Петропавловской крепости генералу-от-инфантерии Александру Яковлевичу Сукину "высочайшую волю о содержании Булатова под присмотром в доме комендантском" Понятно поэтому, почему в знаменитом "реестре" Сукина нет "повеления" государя о месте и режиме заключения для Булатова. Реестр напечатан П.Е. Щеголевым в статье "Император Николай I – тюремщик декабристов" (14). В полном соответствии с устным распоряжением императора, Сукин в списке от 20 декабря 1825 года помещает Булатова "под присмотром в доме коменданта" (15) О том, что Булатов содержался не в каземате, а на квартире коменданта крепости Сукина, говорят многие факты из его исповеди. В том числе тот факт, что его приглашает на рождественский молебен в крепостную церковь не солдат охраны, а личный слуга "человек". В церкви он находится вместе с комендантом генералом А.Я. Сукиным, членами его семьи и другими лицами, без всякой охраны. Об этом богослужении свидетельствует сам А. М. Булатов "Но вот человек входит и вызывает меня по случаю высоко-торжественного праздника Рождества Христова к слушанию божественной литургии, я иду с большим удовольствием помолиться богу; входит его высоко-превосходительство генерал-от-иифантерии Александр Яковлевич Сукин и священник начинает священное служение" (12).

А.М. Булатов за время нахождения под арестом в Петропавловской крепости встречается со своими детьми, бабушкой Карпинской, своими друзьями генералами Н.М. Сипягиным, П.Я. Бащуцким, действительним камергером Всеволжским, князем Сергеем Мещёрским, один раз его навещает император Николай I, четырежды его посетил великий князь Михаил Павлович. С великим князем Михаилом Павловичем была у Булатова бурная переписка. За период с 20 декабря 1825 года по 6 января 1826 года Булатовым было написано девять писем. Из этих писем мы видим, что полковник Булатов прощён императором Николаем I, и мог бы свободно покинуть Петропавловскую крепость и приступить к исполнению обязанностей командира 12-го егерского полка, но он боится народной молвы, боится клейма предательства, к своему славному имени, которым он так гордился. Вместо свободы он настойчиво испрашивает у императора свободу солдатам его любимого лейб-гвардии гренадерского полка, его именем приведённым на Сенатскую площадь поручиками Пановым и Сутгофом. Булатов неоднократно об этом упоминает в письмах.(12) Он видит, что император Николай I не даёт твёрдого обещания освободить от преследования солдат лейб-гренадер и капитана А.И. Якубовича, за которого он тоже неоднократно просил.

И пишет "Без прощения лейб-гренадер я свободы не принимаю..., Если нельзя дать свободу лейб-гренадерам и Якубовичу, ускорить утверждением избранного мною приговора, за каковую милость Вашего императорского Высочества н а  п о с л е д н ю ю  м и н у т у  д ы х а н и я  м о е г о буду иметь счастие благодарить" (12, с.237, 246, 266). А.М. Булатов 29 декабря 1825 года объявляет первую в России политическую голодовку. После даже прощения государя, он считает, что карьера его военная закончилась. Как дворянин он лишился последней надежды на материальное благополучие, проиграл судебный процесс братьям по поводу отцовского наследства. Все свои сбережения он вложил на строительство церкви на могиле своей любимой жены. Служить физически он больше не мог. Вера потеряна, моральные силы надломлены, поэтому он решается расстаться с жизнью, детям просит благосклонность государя. Он откровенно высказывает всё императору, что наболело в душе за многие годы и что его долго мучило. О страданиях, нищете и бесправие русского народа и особенно солдат в армии, которые ему ближе всего, несправедливость, которую творит самодержавие, крепостное право и власть имущие. Полковник Булатов решается откровенно высказать всё Николаю I, дабы оградить нового императора от ошибок, допущенных его предшественником Александром I. Правда, все его взгляды были реформаторского характера, а не революционного.


Манифест А. М. Булатова

Первым делом он просит императора оградить Россию от Аракчеева и ему подобных; ликвидировать все военные поселения; уничтожить коррупцию и взяточничество в Сенате, судах всех инстанций и во всём государственном аппарате; раскрепостить крестьян, выделив им определённые участки земли; передать часть лесных угодий из государственного в общинное землепользование; провести реформу в армии, сократив срок службы солдат до 10–15 лет и отменить шпицрутены; провести решительную борьбу с пьянством народа, вплоть до полного запрещения продажи спиртных напитков; демократизировать законы, чтобы простой народ мог найти себе защиту от притеснителей и по многим другим вопросам государственного и экономического устройства он высказал свой мудрый взгляд. Судя по всему его взгляды по тому времени можно отнести к радикальным, и такие законы они хотели с Якубовичем провести в жизнь в случае успеха вооружённого восстания. Этим объясняются его слова: "Я готов жизнь отдать для пользы Отечества, и Трубецкой напрасно имел надежду владеть народом, он имел во мне и Якубовиче врагов, и этого довольно".

Булатов с 7 января прекращает всякую переписку. Десятидневная голодовка в такой трудной и напряжённой обстановке истощила физические силы Александра Михайловича, и его по распоряжению императора Николая I переводят на излечение в Сухопутный военный госпиталь 10 января 1826 года, где он умирает в ночь с 18 по 19 января 1826 года. Официального сообщения о причине смерти Александра Михайловича Булатова не было сделано. Но, однако, в Петербурге был пущен слух, что Булатов покончил жизнь самоубийством в Петропавловской крепости в момент психического припадка, разбил себе голову о стену каземата крепости. Слухи были запущены по приказу графа Аракчеева штатным сотрудником III жандармского управления плац-адъютантом Петропавловской крепости Николаевым и платным агентом охранки протоиереем Казанского собора духовником декабристов Мысловским. Им было доподлинно известно, что Булатов никогда не сидел в каземате крепости и тем более с 10 января он был на излечении в Сухопутном военном госпитале, его же туда, по свидетельству коменданта крепости генерала Сукина, доставил лично капитан Николаев. Так почему же они так настойчиво всем внушали заведомую ложь о смерти полковника Булатова?

Работая над документами канцелярии дежурного генерала Главного штаба, канцелярии коменданта Петропавловской крепости, архивом Сухопутного военного госпиталя, автор этого исследования пришел к выводу:

1. Полковник Булатов никогда не находился в каземате крепости. Сознание его было абсолютно ясным до дня смерти, самоубийство он не совершал, а был предательски убит в госпитальной палате 6-го больничного корпуса по личному приказу графа Аракчеева плац-адъютантом Николаевым, отвечавшим за режим содержания заключённых и имевшим юридическое право по воинскому уставу проверять караулы в ночное время, и его подручными.

2. Убийство было совершено в третьем часу ночи 19 января 1826 года острым предметом, о чём свидетельствует зияющая рубленная рана на левой стороне черепа, которую описывает брат декабриста Александр, забиравший труп полковника Булатова в шестом часу утра. 3аметъте, труп был ещё тёплый, рана хирургически не обработана, из раны вытекала кровь и часть мозга. Иначе объяснить причину смерти невозможно. Согласитесь, что после двадцати дней голодовки при таком физическом к умственном напряжении и без квалифицированного медицинского наблюдения у него не было сил даже подняться с кровати, где уж биться головой о стену, да так, чтобы раскроить череп до появления мозга. Этого не может сделать даже вполне здоровый человек.

3. Так называемые "свидетели смерти" полковника Булатова, которые поведали всему миру об этом, декабристы И.Д. Якушкин и граф Г. Олизар были доставлены в крепость спустя несколько дней после смерти полковника Булатова и слышать стоны и крики Булатова в каземате крепости, где он никогда не сидел, естественно они не могли. Мысловский и Николаев так умело и настойчиво внушили Якушкину, Олизару и брату декабриста Александру заведомую ложь, чтобы создать общественное мнение вокруг Булатова, угодное правящей камарильи. Живой Булатов им был опасен.

Так жестоко отомстил Аракчеев отцу и сыну Булатовым. Он не только уничтожил их физически, но и память о них очернил для потомства. Граф Аракчеев на практике доказал Булатовым, пытавшимся с ним бороться, что "аракчеевщина" – это бесследное исчезновение честных и преданных людей России, да ещё с клеймом предателей, воров, трусов и сумасшедших.

Два таких достойных сына России, много доблести внесших в победу над Наполеоном, писавших остриём своей шпаги славу России, оказались неудостоены чести находиться в галерее героев Отечественной войны 1812 года.

Так, благодаря многолетней кропотливой работе скромного исследователя прошлых времён, раскрылась одна из неразгаданных загадок Петропавловской крепости. Тайну гибели полковника Александра Михайловича Булатова в Петропавловской крепости пытался раскрыть советский историк С.Н. Чернов в 1928 году в журнале "Каторга и ссылка" (№ 8-9, с. 44-45).

После смерти А.М. Булатова

Похоронен Александр Михайлович Булатов торжественно на Больше-Охтинском георгиевском военном кладбище, где в те годы хоронили только георгиевских кавалеров. Проводить в последний путь полковника Булатова вышел весь Петербург. Отпевали покойника в соборе Спас-Преображения, который стоит напротив булатовского дома. Службу правил друг булатовокого дома Петербургский митрополит Серафим. Траурная процессия двигалась через весь Петербург более трёх часов. "Впереди процессии вели верховую лошадь Булатова под траурной попоной; затем шли слуги булатовского дома. За ними следовала траурная колесница, запряженная шестёркой лошадей. На гробе лежала золотая сабля, которой покойный Булатов был награждён за храбрость". За гробом шли близкие покойного, его друзья, офицеры лейб-гвардии, солдаты лейб-гренадерского полка и целые толпы народа (13).

На могиле А.М. Булатова товарищи по полку поставили дорогой памятник, он обошёлся им в 4000 рублей ассигнациями. Этот памятник такой же, как памятники над могилами древнего Ханского кладбища рядом с Ханским Дворцом в крымском городе Бахчисарае. Памятник сохранился до сих пор и находится под охраной государства на указанном кладбище под № 5, в 1978 году он был реставрирован. На лицевой стороне гранитной колонны надпись: "Командир 12-го егерского полка полковник Александр Булатов скончался 1826 года января 19 дня", на тыльной стороне слова "От товарищей лейб-гренадер". Так трагически оборвалась на 33-м году жизнь замечательного русского патриота.

Две дочери А. М. Булатова остались сиротами, воспитывались в Смольном институте. Анна в дальнейшем приняла постриг в Бородинском монастыре, где игуменьей была Маргарита Михайловна Тучкова (урожденная Нарышкина) вдова генерала А. А. Тучкова. Пелагея вышла замуж за Иосифа Петровича Преженцева будущего генерал-майора.

В Петербурге Булатовы имели три дома: один из них на Исаакиевской площади (ныне Исаакиевская плащадь, дом №7, см. Фото) после смерти декабриста он был продан Китнеру (Кутнеру) за 120 тыс. Руб. Ассигнациями. С 1824 года здесь снимал квартиру декабрист А.И. Одоевский, с января по май 1825 года с ним проживал А.С. Грибоедов, работавший здесь над бессмертным творением "Горе от ума" Позднее дом был надстроен до 5-го этажа.

Два других дома находились около Преображенских казарм в Санкт-Петербурге. Дом на улице Рылеева (№1) - замечательный образец раннего классицизма, прекрасно сохранился до наших дней. В первые годы XIX века участок этого дома принадлежал известному врачу Г.Ф. Соболевскому. Его наследники в 1807 году начали строить на нем дом против Спассо-Преображенского собора. Однако средств на постройку не хватало, и недостроенный дом перешел во владение одного из кредиторов - мачехи декабриста Булатовой, закончившей постройку здания после 1815 года. В конце 1825 года этот дом стал местом частых собраний декабристов-офицеров, членов Северного общества. Н. Панов, Н. Бестужев, Д. Щепин-Ростовский и другие обсуждали здесь планы выступления.

Во втором доме Булатовых издавна помещалась писарская команда экономического факультета военных поселений. В 1870-х годах здесь находилась редакция журнала "Русская старина", а познее "Русское богатство" В настоящее время на этом доме имеется мемориальная доска, посвященная памяти К.Ф. Рылеева, но он в этом доме не жил, а жил на ул. Мойке, д. 72 в казенной квартире Русско-Американской компании, где накануне восстания и собирались будущие декабристы. После смерти декабриста его брат, офицер гренадерского полка вышел в отставку, не желая служить Николаю I, а дом на Спасской продал.

Рядом на Преображенской площади стоит Спасо-Преображенский собор, построенный в конце XVIII века в честь Чесменского сражения 1770 года. В этом соборе венчался декабрист Булатов, здесь его и отпевали.

У генерала М.Л. Булатова была родная сестра Прасковья, она вышла замуж за Андрея Михайловича Шмарова. Их потомок Юрий Борисович Шмаров в 1960-х годах проживал в г. Москве. Ведя архивные исследования, он восстановил десятки родословных выдающихся русских людей. Свою коллекцию он передал на хранение в музей А.С.Пушкина в Москве. На основе его коллекции был создан отдел генеологии музея. В этом отделе находятся теперь и материалы о родословной Булатовых, они были использованы в наших исследованиях.

Булатов Дмитрий Александрович - внук генерала в 1870-х годах был предводителем дворянства города Ростова. Он написал и издал там в 1887 "Материалы для генеалогии и истории дворянских родов Ростовского уезда ярославской губернии", откуда и были нами взяты сведения о роде Булатовых. Также он оставил "на хранение навечно" в Белой Палате Ростовского Кремля документы семьи, иконы, картины и коллекцию из 544 монет древнеегипетских, китайских, византийских и русских. Пока все эти документы и коллекция монет ждут своих исследователей.

Автор историк Булатов Михаил Иванович.

Библиография

1. Булатов М.П. "Тайны Золотой Орды и Византии", Тверь, 2005 .
2. Бескровный Л.Г "Полководец Кутузов", Сборник статей, М, 1955.
3. Булатов Д.А. "Биография М.Л. Булатова", журнал " Русская старина", май 1874.
4. Вельяминов и Зернов В.В. "Исследование о касимовских царях и царевичах" СПБ 1863, т.2.
5. ЦГАРФ.ф 48.д150, "Письмо Булатова А.М. от 4 января 1826."
6. "История родов русского дворянства". СПБ, 1886, т.1.
7. Скобелев И.Н. "Беседы русского инвалида или новый подарок товарищам", СПБ, 1838.
8. Михневич Н.П. "Отечественная война 1812 и русское общество", М, 1912.
9. Павлова Л.Н. "Декабристы-участники войны 1804-1814", М,1979.
10. Кожевников А.А. "Русская армия после войны 1812-1814 и русское общество".
11. ЦГВИА.ф.26.оп152.св.564.д.108 л.5-6 Подлинник.
12. Довнар-Запольский М.В. "Письмо полковника Булатова к вел. Князю Михаилу Павловичу " в книге "Мемуары декабристов", Киев, 1906.
13. Принцева Г.А. "Декабристы в Петербурге", Лениздат.
14. Щеголев П.Е. "Былое" №6, 1906, статья "Николай I – тюремщик декабристов"
15. ЦГВИА р.28.д "Следственной комиссии и Верховного уголовного суда", "Списки о разных лицах к делу о злоумышленных". Л. 59 об.
16. ЦГВИА Док.43. Архив Главного Штаба. Формулярный список генералов № 383.
17. Мережковский Д.С "Невский альманах", Петроград, 1915, статья " Декабрист Булатов".
18. Мельгунов Д.С. "Правительство и общество после войны", М, 1912.
19.Ульяновский Василий "Смутное время", М, 2006.
20 ЦГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 470, д. 159.
21 ЦГВИА, ф.1, 23, 26, 28, 36, 204, 291, 370.
22 Лилеев "Симеон Бекбулатович - хан касимовский, великий князь всея Руси, впоследствии великий князь Тверской", Тверь, 1891.
23 Я.А. Гордин "Гибель полковника Булатова", ж. "Аврора", № 12, 1975.
24 "Русский биографический словарь", Имп. Русск. Ист. Общ, СПБ,1904.
25. "Россия времен Ивана Грозного", А.А.Зимин, А.Л. Хорошкевич. М., 1982.
26 Акты Арх. Экс. Т.11, №10.
27 "По тропам истории" О. Опрышко, Эльбрус, 1976.


Вы здесь » Декабристы » Декабристы. » Булатов Александр Михайлович