ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Литературные произведения. » М. Яхонтова. "Декабристы" (драма в пяти действиях).


М. Яхонтова. "Декабристы" (драма в пяти действиях).

Сообщений 11 страница 19 из 19

11

КАРТИНА II

Имение Стрешневых. Гостиная в их доме. Маскарад. Стрешнев без маски, в мундире, Марина в домино и Софья в костюме албанки.

С т р е ш н е в. Марина, ты довольна? Ты всегда любила рождественские праздники и маскарады. Улыбнись же, сестренка. Ну!

С о ф ь я. Дело в том, что Мишель не приехал, как обещал.

С т р е ш н е в. И ты печальна? Веселись, пока свободна, скуку узнаешь после свадьбы. Подумать только, что такую прелесть, как ты, живую, румяную, свежую, какая-нибудь усатая гора будет увозить с бала и мучить ревностью.

М а р и н а. Ты забываешь, что у Мишеля нет усов и он так же тонок, как Софи, к тому же, совсем не ревнив.

С т р е ш н е в. Не верь, милая, - мы все не ревнивы, пока не женимся. Ну, маску, живо!

М а р и н а. Нас никто не узнает?

(Музыка.)

С т р е ш н е в. Никто, кроме меня. Только я знаю, что за шалунья в оборках спрятана.

(Софья и Марина надевают маски. Входит Аннет в костюме Психеи - в длинной тунике и с крылышками.)

С т р е ш н е в. Все боги спустились с Олимпа! Как ваше имя?

А н н е т. Я - Психея, душа.

С т р е ш н е в. О, тогда возьмите мою руку и, как Данте, через ад введите в рай.

А н н е т. Рай открыт для избранных. (Стрешнев наклоняется и тихо говорит ей.) Злой, замолчите, или я покину вас. (Стрешнев и Аннет уходят.)

М а р и н а. Я всегда слышу скрипку Фомушки в оркестре. Как должно быть противно играть для тех, кто может продать его. Когда он играет...

С о ф ь я. Или поет Сергей Иванович...

М а р и н а. Тогда ничего не хочется. Только бы сесть, опустить руки и ни на что не смотреть. Софи, мне скучно. Ах, если бы обвалился потолок и раздавил всех и меня тоже. Но этого не будет.

С о ф ь я. Конечно, что за глупости ты говоришь. Дом совсем новый.

(Входит капуцин.)

М а р и н а. Души ловите, отец мой?

К а п у ц и н. Увы, дитя, нет истинно верующих. Если б вы избрали меня, дабы я мог вести вас к спасенью. Дайте вашу ручку. (Целует руку Марины.) О, что это были бы за исповеди!

М а р и н а. Во время вальса, отец мой, я готова послушать вас.

С о ф ь я. Мы обе.

К а п у ц и н. Когда б была услышана молитва бедного монаха, то я всю жизнь только бы и делал, что исповедывал вас по очереди.

(Марина, Софья и капуцин уходят.)

П а с т у ш к а (вбегая). Grand-rond! Grand-rond!

(Входит Сергей и Матвей Муравьевы.)

С о ф ь я (пробегая). За вами песня о "Кресте и розе".

С е р г е й М у р а в ь е в. Если вы этого требуете. (Матвею, когда комната пустеет.) Что пишет отец?

М а т в е й М у р а в ь е в. Ничего нового. Император Александр умер, Николай занял его место.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мы ждали Александра на смотр - и он не приехал, мы хотели убить его - и он умер спокойно в Таганроге, а вместо него сел другой. Мне это не нравится, Матвей. Почему Александр не приехал на смотр? Донос это или неудача?

М а т в е й М у р а в ь е в. Если б был сделан донос, нас всех давно бы арестовали.

С е р г е й М у р а в ь е в. А может быть, и нет, выждали бы, чтоб взять уже наверное. Я думаю по возвращении созвать совещание членов нашего Общества, чтоб решить, когда начинать. Я чувствую, что это нужно и немедленно, сейчас, - иначе будет поздно.

М а т в е й М у р а в ь е в. Почему мы сейчас более готовы, чем когда-либо, чтобы действовать? Где Бестужев?

С е р г е й М у р а в ь е в. Он в Василькове. После завтра там полковой праздник, на котором мы должны быть. Я веду свой батальон в Васильков и по дороге зашел повидаться с тобой.

М а т в е й М у р а в ь е в. Значит, Бестужев еще что-нибудь оставил в душе моего брата для меня.

С е р г е й М у р а в ь е в. Он никогда ничего не брал у тебя. Кажется, перерыв между танцами. Скрипка. Фомушка играет один.

М а т в е й М у р а в ь е в. Здесь плохо слышно.

С е р г е й М у р а в ь е в. Когда я его слушаю, ко мне приходят странные мысли. Мне кажется, мы немного понимаем друг друга. Он крепостной, я свободный, но и мне, как ему, иногда хочется сказать: я хочу. Вопреки всему в мире, всем обязанностям и долженствованиям.

М а т в е й М у р а в ь е в. Ты всегда и во всем склонен к мятежу. Я подойду поближе.

(Матвей Муравьев уходит. Входит Марина.)

М а р и н а. Вы? Вы здесь?

С е р г е й М у р а в ь е в. Я узнал вас сразу, несмотря на маску.

М а р и н а. Как душно в ней. (Снимает маску.) Я очень рада. Вы давно не были у нас. Вы слышите, что он играет? Что он говорит?

С е р г е й М у р а в ь е в. Он говорит, что мне не надо слушать его.

М а р и н а. Почему он так играет сегодня? Я не могу ни танцовать, ни думать. Мне почему-то страшно и радостно.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это песня не любви, а ненависти.

М а р и н а. Вы сердитесь? Не надо, не надо, я так люблю вас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы любите меня? Зачем вы это говорите?

М а р и н а. Почему вы так меня мучаете? Вы не были таким прежде. Вы никогда не смотрели на меня так странно и строго.

С е р г е й М у р а в ь е в. Если б вы знали цену этой строгости. Марина, я говорил с вами о революции, и вы умели хранить нашу тайну, но вы видели во мне Брута. Вы любите его, а не меня. Я не Брут, я только офицер русской армии и больше ничего.

М а р и н а. Нет, нет, я не думала о Бруте. Я всегда чувствую, даже не глядя на вас, нравится вам или нет то, что я делаю. Но сейчас я боюсь, я не понимаю вас, но не говорите мне строго, - ведь я так люблю вас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Молчите... молчите... (Обнимает Марину и, наклонившись, целует ее в губы.)

М а р и н а. Не надо. Да... Я тоже не хочу, чтоб вы говорили...

С е р г е й М у р а в ь е в. Вам первой, вам единственной я так много мог бы сказать, слишком много, моя дорогая, поэтому лучше молчать.

М а р и н а (целует его в лоб). А так можно?

С е р г е й М у р а в ь е в. Да.

(Голос Бестужева на лестнице: "Сережа здесь?". Голос Аннет: "Идите сюда, ужасный человек. Мне только что сказали, что вы безбожник".)

С е р г е й М у р а в ь е в. Мишель!

М а р и н а. Он приехал? Я не могу его видеть сейчас...

С е р г е й М у р а в ь е в. "Нравственность необходима", сказал мне Шервуд; пошлость тоже необходима, веления долга непреложны, глупые, бессмысленные жертвы нужны кому-то. Неужели никогда, ни на мгновенье человек не вправе думать о себе, а всегда будет жалкой овцой, которая подставляет горло под нож.

М а р и н а. Вы хотите, чтоб я вернулась к нему? Но я не могу, я не хочу. Я люблю его больше, чем брата, но нет, нет.

С е р г е й М у р а в ь е в. Не смотрите на меня вашими любящими глазами, иначе я не найду слов, не вспомню ни одного. Я не знаю, что стоит передо мною, но не могу переступить черты. Поэтому забудьте, что я вам сказал. Когда люди теряют самообладание, они теряют и рассудок. Мишель верит вам и мне слепо и наивно, и если отнять это у него - кому он будет верить? Старая ложь сильнее новой истины, она живет в крови, и тяжело бороться с ней. Впрочем, я не подумал о вас, я забыл, как вы оба молоды. Я прошу вас, Марина, прошу бесконечно. Не отказывайте Мишелю, подождите год. Его не будет близ вас, мы скоро отправимся на север, и вы поймете со временем, насколько его любовь ценней моей. Вы исполните это?

М а р и н а. Вы не верите мне? Я сделаю все, что вы хотите, но не забуду. Я не смогу, мне больно. Дайте взглянуть на вас еще раз, прежде чем вы уйдете так далеко и станете опять чужим.

12

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, больно, больно, радость моя, как сама жизнь.

М а р и н а. Я люблю тебя...

(Марина быстро отнимает у Сергея Муравьева руки и убегает в противоположную дверь. Входят Бестужев и Матвей Муравьев.)

Б е с т у ж е в. Ты здесь? Я искал тебя.

С е р г е й М у р а в ь е в (не глядя на него). Что случилось? Ты совсем задыхаешься.

Б е с т у ж е в. Полковник Ланг приехал в Васильков арестовать тебя.

М а т в е й М у р а в ь е в. Арестовать его? Сережу?

С е р г е й М у р а в ь е в. Скорей!

Б е с т у ж е в. Вчера вечером я был у нашего полкового командира Гебеля. В одиннадцать часов приехал Ланг с двумя жандармами с приказом арестовать тебя.

М а т в е й М у р а в ь е в. Донос?

Б е с т у ж е в. Вероятно. Я и Сухинов бросились к тебе на квартиру и уничтожили некоторые бумаги. Всего не успели, вскоре за нами явились Гебель и жандармы. Но пока они делали обыск, я нанял тройку и поехал тебе навстречу. Сухинов и Кузьмин тоже взяли лошадей и поскакали другой дорогой, потому что не знали, по какой ты пойдешь. Гебель и жандармы едут следом за нами и каждую минуту могут быть здесь. Что делать? Решайся.

С е р г е й М у р а в ь е в. Тут нет выбора. Две роты со мной здесь. Нужно собрать их и ехать в Васильков, увлекая по дороге другие роты. Никто из наших сочленов не извещен, вот что плохо. Но Матвей съездит к Артамону, его полк стоит в двадцати верстах отсюда. Кроме того, мы пошлем Мозалевского в Киев с воззваниями и письмами к товарищам. Дай мне скорей бумагу и перо!

Б е с т у ж е в. Я не сказал самого главного: Пестель арестован!..

С е р г е й М у р а в ь е в. Что ты говоришь? Он и я. Почему только мы? А, это Шервуд! Что еще, говори.

Б е с т у ж е в. В Петербурге северяне предупредили нас. В гвардейских полках они подняли восстание, воспользовавшись всеобщим недовольством в связи с отречением от престола цесаревича Константина и восшествием Николая.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет ничего хуже отваги нерешительных. Ее никогда не хватит надолго. Восстание подавлено?

Б е с т у ж е в. Они вывели около двух тысяч солдат и матросов к памятнику Петра Великого с требованием конституции. Но у них не было артиллерии, и первый же залп из орудий расстроил ряды наших товарищей. А толпа народа, собравшаяся около них на Сенатской площади, обращенная в бегство картечью, окончательно смяла и увлекла их за собой. Там масса убитых, а все наши арестованы.

С е р г е й М у р а в ь е в. Судьба издевается над нами. Революцию начали те, кто не думал начинать. Они не надеялись, а приносили жертву. Вечные жертвы, вечная кротость умирающих! А мы тоже пойдем, ляжем и подставим головы, как во всем. Ну, что ж? Все это не меняет дела. Жертвовать, так жертвовать до конца. Попроси лошадей у Стрешнева для меня и для Матвея. Скажи, что, ввиду петербургских событий, нас вызывают в полк. А чтоб нам не мешали, расскажи о бунте в гвардии хозяевам и гостям. Теперь все равно. Скорей!

(Бестужев уходит. Сергей Муравьев садится и пишет записку.)

М а т в е й М у р а в ь е в. Сережа, это конец.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, начало - как бы ни кончилась наша попытка.

М а т в е й М у р а в ь е в. Когда император Александр ехал в Таганрог, народ бросался под колеса его коляски. Ты думаешь, что за три месяца он переменился?

С е р г е й М у р а в ь е в. Важно, чтоб он понял, кто будет давить его и кто - нет.

(Вбегает Звездочет и две пастушки.)

П а с т у ш к и. Петр Иванович! Мы узнали вас, узнали!

З в е з д о ч е т. Вы ошибаетесь, это не я.

1-я п а с т у ш к а. Не вы, тогда кто же?

З в е з д о ч е т. Мой брат.

2-я п а с т у ш к а. Мы вам верим. Предскажите нам будущее.

З в е з д о ч е т. Ваши левые ручки.

П а с т у ш к и. Ну!

З в е з д о ч е т. Вы останетесь непонятыми.

П а с т у ш к и. Как? Почему?

З в е з д о ч е т. Вы никогда не выйдете замуж. Но найдутся люди, которые сложат к вашим ногам чистейшую преданность.

П а с т у ш к и. Кто же?

З в е з д о ч е т. Я.

1-я п а с т у ш к а (Сергею Муравьеву). Кому вы пишете? Это тайна?

С е р г е й М у р а в ь е в. Простите, мне некогда.

1-я п а с т у ш к а. Как вы нелюбезны.

(Входит Аннет.)

А н н е т. Господа, вы слышали? В России революция!

П а с т у ш к и. Ах, что вы? Разве это возможно? Это только французы, вольтерианцы. Боже мой! Ведь Пугачев давно умер.

З в е з д о ч е т. Революция? Это интересно.

П а с т у ш к и. Нас убьют. Ах, пойдемте! Опять эти мужики бунтуют! Что будет? Что будет?

(Пастушки, Звездочет и Аннет уходят.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Вот записка Артамону. Пусть он ведет своих гусар по дороге в Васильков.

М а т в е й М у р а в ь е в. Ты надеешься на победу?

С е р г е й М у р а в ь е в. Я иду - значит надеюсь.

М а т в е й М у р а в ь е в. Ты ведешь других. Они молоды, им рано умирать.

С е р г е й М у р а в ь е в. Лучше умереть, чем гнить в каземате.

М а т в е й М у р а в ь е в. Ответственность за чужую жизнь ужасна. Взгляни на Мишеля. Ему двадцать два года. Он надеется на успех. Но, если он обманется, он не обвинит тебя в своей гибели?

С е р г е й М у р а в ь е в. Чего ты хочешь от меня? Возврата не будет, хотя бы мне пришлось сойти с ума от сознания, что я гублю других, что взял у Мишеля все, что мог, и дал взамен... Довольно, надо спешить.

(Входит Степан.)

С т е п а н. Шинель пожалуйте. Михаил Павлович сказал, что ехать хотите. Сейчас подадут лошадей.

(Сергей Муравьев набрасывает шинель и берет двууголку. На лестнице шум. Входят: Гебель, Ланг, два жандарма и Стрешнев.)

С т р е ш н е в. В чем дело?

М а т в е й М у р а в ь е в. Кончено!

Л а н г. Подполковник Муравьев-Апостол?

С е р г е й М у р а в ь е в (бросая двууголку). Здесь.

Л а н г. По предписанию фельдмаршала, я должен арестовать вас.

Г е б е л ь (Стрешневу). Представьте. Во главе заговора. Покушение на цареубийство. Я так и думал, что он кончит преступлением. Он развращен с юности.

С т р е ш н е в. Ничего не понимаю. Муравьев? Не может быть.

Г е б е л ь. Однако так. Вы простите меня. Мой долг...

С т р е ш н е в (Сергею Муравьеву). Сергей Иванович, дружба и родственные чувства...

С е р г е й М у р а в ь е в. Не имеют значения, полковник. Вот моя шпага.

С т е п а н (тихо). Ваше высокоблагородие... (Указывает глазами на подушку дивана, под которую кладет пистолет.) Вещи отнести прикажете?

13

Г е б е л ь. Не разговаривать с арестантом.

С е р г е й М у р а в ь е в (Степану). Ступай.

(Степан уходит.)

Л а н г (жандармам). Ведите.

(Вбегают Марина и Бестужев.)

М а р и н а. Вы опоздали. Он арестован! Как они посмели!

С е р г е й М у р а в ь е в (тихо). Уйдите, моя дорогая, уйдите.

М а р и н а. Мишель, что же вы стоите? Разве вы не видите? Я не дам... нет, нет.

Б е с т у ж е в (тихо, глядя на нее). Вижу, вижу все, Марина.

С е р г е й М у р а в ь е в (Бестужеву). Приведи солдат.

Б е с т у ж е в. Сейчас, Сережа! Ты будешь свободен.

(Бестужев уходит. Вбегают гости.)

С т р е ш н е в. Идем, Марина. Ты слишком теряешься. Не будем делать зрелища.

Г о с т и. Что такое? Жандармы? Какой ужас!

Г е б е л ь. Сюда нельзя, господа.

Г о с т и. Он арестован. Муравьев. Они оба? Якобинцы в нашем отечестве?

Л а н г. Пропустите, господа.

(Звон колокольчиков и шум голосов.)

С е р г е й М у р а в ь е в (хватает чугунный столбик с Наполеоном и одним ударом разбивает окно). Сюда, Сухинов!

Г е б е л ь. Охраняйте арестованного.

Л а н г. Бунт!

(Вбегают Сухинов и Кузьмин с винтовками в руках.)

Г е б е л ь. Что это значит, г-н поручик?

С у х и н о в. Это значит, что вы подлец.

(Кузьмин бросается на жандармов.)

Г е б е л ь. Езус! Мария! Революция!

Г о с т и. Бунт! Бунт! Бегите!

(Гости разбегаются. Жандармы бегут.)

С т р е ш н е в (Гебелю). Мой полк близко. Я приведу вам эскадрон. Полковник, соберите караул. Ваши солдаты в деревне.

С у х и н о в. Если он выйдет отсюда, все пропало. Наш полк разбросан по деревням. Задержите его.

Л а н г. Бегите!

С е р г е й М у р а в ь е в (хватая пистолет). Стой!

С т р е ш н е в. Я безоружен.

М а т в е й М у р а в ь е в. Сережа!

М а р и н а. Вы не сделаете этого! Вы не убьете его!

С е р г е й М у р а в ь е в. Здесь не дуэль, а судьба бунта. (Стреляет. Стрешнев падает.)

Г е б е л ь (раненый Кузьминым, бежит). Помогите!

М а р и н а. Что это? Что? (Падает на ковер.)

(Вбегает Бестужев и солдаты.)

С о л д а т ы. Муравьев! Муравьев!

Б е с т у ж е в. Марина!

С е р г е й М у р а в ь е в. Я виновен только перед ней, перед ней одной. (Солдатам.) Друзья, революция началась. Пусть неудачи наших товарищей не смущают нас. Один тиран умер, не будем же рабами другого. За свободу и землю, вперед!

С о л д а т ы. Ура, Муравьев! Ура, вольность. Где Гебель? Бей его! Бей!

(Сергей Муравьев, Сухинов, Кузьмин и солдаты уходят.)

М а т в е й М у р а в ь е в (Бестужеву). Я останусь с ней. Идите.

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ковалевка. Конец села. Занесенная снегом кровля. Плетень. Холмы и поля. Ночь. Степан и Грохольский.

С т е п а н. Эк, прихватило. Все лицо обледенело. То сляка, то мороз.

Г р о х о л ь с к и й. Лицо? Уж и говоришь ты, Вологда. Водочки бы, согреться. Да у шинка часовые стоят, не пустят. Строг уж очень Сергей Иванович. А ведь русский трезвый - одна дрянь. Как напьется, мысли высокие приходят о вольности и прочем таком.

С т е п а н. На то и бунт. В шинке-то кто не бунтовал. Никак идут, слава тебе, господи. Чать, уж четвертый день в походе. Их высокоблагородию и вздохнуть не дают: и туда и сюда, и думай за вас. Было б за кого! А то пьяницы, шинки оберегаем. Сынки шутовы. Два офицера да трое рядовых сбежали, как медведей прихватило. Будто им и смерти не будет. Придет, голубчики, никого не обойдет. Хари-то, видно, генералу под кулак подставить охота. А уж я, оченно вас благодарим, отвык при Сергее-то Ивановиче. Вона экой гвардеец идет, чтоб его разорвало.

(Входит мушкетер.)

М у ш к е т е р. Ты что стоишь? Чего тебе надо?

С т е п а н. Стою, стало быть, не падаю. Где нализался?

(Входит Бестужев.)

Б е с т у ж е в. Что это? Он пьян?

С т е п а н. Успел, на это мозгу всегда хватает.

Г р о х о л ь с к и й. Увести его, Михаил Павлович? Другим соблазн.

Б е с т у ж е в. Заприте его где-нибудь, пусть проспится. (Мушкетеру.) Ступай.

М у ш к е т е р. А коли я не желаю. Теперь воля. Никаких командиров нету.

Б е с т у ж е в. Нет, пока еще есть. Отведи его, Степан.

С т е п а н. Двигайся. Искровяню.

Б е с т у ж е в. Что ты. Разве можно рукам волю давать?

С т е п а н. За свою обиду, ваше благородие, не трожьте. Двадцать лет терпел. Баста нонече.

М у ш к е т е р. Волю обещали. Подавай волю!

С т е п а н. Иди, дьявол! (Уходит с мушкетером.)

Б е с т у ж е в (вслед им). Ты полегче, Степан. Вот не ожидал от него, точно проснулся человек. Все отлично понимает - и сколько в нем ненависти. Умрет, а назад не пойдет. Прежде все молчал, только на Сережу ворчал за нерадение к хозяйству. Нет лучше русского народа, Грохольский!

Г р о х о л ь с к и й. Когда он пьян?

Б е с т у ж е в. Это наша вина, мы ничего не оставили ему, кроме пьянства. Ну, да скоро этому конец.

Г р о х о л ь с к и й. Что-то вот только никто к нам не присоединяется. Как был один Черниговский полк, так и остался.

Б е с т у ж е в. А вы умереть боитесь?

Г р о х о л ь с к и й. Нет, я тоже пьян, Михаил Павлович, только вольностью. Жил свиньей, может, умру человеком.

Б е с т у ж е в. Страха нет, когда терять нечего... Надо посмотреть, хорошо ли шинок охраняют, иначе откуда он мог достать?

(Бестужев уходит. Вбегают Сенька и Ванька.)

С е н ь к а. Солдаты идут. Раз, два. Раз, два. Здорово!

В а н ь к а. Сабля-то, сабля-то, Сень.

(Входит Черниговский полк. Впереди Сергей и Матвей Муравьевы, Сухинов и Кузьмин. Толпа крестьян.)

С у х и н о в. Смирно!

С е р г е й М у р а в ь е в (тихо Сухинову). Как вы находите их настроение?

С у х и н о в (тихо). На них произвел очень невыгодное впечатление отказ роты Козлова следовать за нами. Поговорите с ними.

(Входит Бестужев.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, непременно. (Громко.) Ну, вот и привал, ребята. Мы выступим только утром. Но прежде чем вы разойдетесь, я хочу ответить вам на те слухи, что тревожат вас. Вы говорите об опасности, не видя ее, вы передаете друг другу нелепые слухи, и я хочу сказать вам правду. Генерал Гейсмар преследует нас с артиллерией, против нас двинуты две дивизии, но дивизии таких же солдат-крестьян, как и вы. Я знаю, что вы четыре дня идете без отдыха, но я также знаю, что вы жалуетесь на усталость. Но когда царь гнал вас усмирять бунтовавших крестьян, разве вы говорили об усталости? Почему вы молчали, когда жгли свои деревни по указу генерала? Кто ослепил вам глаза, когда вы стреляли в своих братьев и детей, когда посылали пули против кос и вил, когда вы сами себя рядами косили картечью? Ведь это были вы сами, это были те же мужики, те же избы, из которых пришли вы. Почему вы молчали тогда, почему не боялись смерти и почему не повернули свои штыки против тех, кто вел вас на убийство? Для кого вы убивали и жгли? Для царя, который раздавал вас фаворитам, чтоб вы работали и охраняли дворцы разврата, а они зарывали вас в землю и резали ремни из ваших спин. Пришла минута, когда вас зовут направить штык на вашего тирана, но если вы боитесь - ступайте к Гейсмару, сила у него, и придите с ним убить нас, потому что мы узнали свободу и готовы умереть свободными. Я говорю мы, потому что уверен - вы пойдете за мной, мои бывшие семеновцы, и я повторяю вам правду: я не обещаю вам победы, а только надежду на нее. И мы будем биться до конца за эту надежду.

14

С е м е н о в ц ы. Пусть все остаются, мы идем. Ура, вольность! Ура, Муравьев!

Б е с т у ж е в. Да погибнет дворянство вместе с царским саном!

С у х и н о в и К у з ь м и н. Да погибнет неравенство. Свобода или смерть!

Б е с т у ж е в. Ребята, Россия и весь мир ждут освобождения. Умрем за весь мир!

Ч е р н и г о в ц ы. Мы все идем. Все! Ура! Ура!

С е н ь к а и В а н ь к а. Ура!

С у х и н о в. А теперь расходитесь, ребята. Душу согрели, плоть надо отогреть.

Щ у р. В самую точку попали, пан поручик.

С е р г е й М у р а в ь е в. А утром в поход, ребята. Пусть ружья не дают осечки.

С о л д а т ы. Не дадут.

К р е с т ь я н е (Сергею Муравьеву). Будь здоров. Дай тебе бог успеха.

(Солдаты расходятся. Крестьяне уходят, Сенька и Ванька идут за ними.)

С е р г е й М у р а в ь е в (Сухинову). Расставьте караулы, я обойду их. (Сухинов уходит.) (Бестужеву.) А ты пошли разведку. Гейсмар должен быть близко. Я думаю итти к Брусилову на соединение с преданными нам артиллеристами. С тех пор как мы выступили из Василькова, я не получал никаких известий от Артамона Муравьева. Он или арестован, или полк его отрезан от нас отрядом князя Щербатова. Ну, скоро все решится. Пока еще солдаты одушевлены, надо принять сражение. Дух их падает с каждым днем, и неудивительно: одиночество и неизвестность плохие спутники. Я сегодня напал на них несправедливо, но иначе нельзя.

Б е с т у ж е в. Я пошлю на разведку Кокурина и Крылова.

С е р г е й М у р а в ь е в. А потом приходи, Степан расположился в этой избе. Эти дни ты точно горишь, тебе тоже надо отдохнуть.

Б е с т у ж е в. Нет, я не устал. Я сейчас все смотрел на тебя, Сережа, когда ты говорил, и понял как-то сразу...

С е р г е й М у р а в ь е в. Что ты понял?

Б е с т у ж е в. Нет, я просто так. Они очень любят тебя. (Уходит.)

К у з ь м и н. Продовольствие раздать прикажете?

С е р г е й М у р а в ь е в. Разве вашему рвению надо приказывать?

К у з ь м и н. Влюблен в революцию, Сергей Иванович. Она жива - и я жив, ее нет - и меня нет. Иной мысли не имею. Не понимаю я тревоги солдатской. Живут хуже эскимосов, а чего-то боятся. Как будто может быть хуже.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это тяга земли. Только бы жить, все равно как. - Помните, Святогор хотел поднять сумочку, в которой тяга земли была. Не поднял, сил не хватило, только в землю ушел по грудь... Так в обоз, Кузьмин.

К у з ь м и н. Пойду горло затыкать подлецам.

Г р о х о л ь с к и й (подходит к Кузьмину). Нельзя ли нектару, Анастасий Дмитриевич. Сосульку вместо сердца чувствую.

К у з ь м и н. Убирайтесь.

Г р о х о л ь с к и й. Да вы не опасайтесь, у меня голова крепкая сколько ни пью, т.-е. ни в одном глазу. Человек бо есмь, а не скот.

К у з ь м и н. Не вижу этого. Отстаньте! Под арест посажу!

(Грохольский и Кузьмин уходят.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Как вызвездило, а днем было пасмурно.

М а т в е й М у р а в ь е в. Сережа, вы губите себя, - успеха не будет.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, не будет...

М а т в е й М у р а в ь е в. Так зачем все это? Меня гнетет сознание, что это я привел тебя к гибели. Ведь я ввел тебя в наше Общество - тебя, тогда еще двадцатилетнего юношу.

С е р г е й М у р а в ь е в (не слушая его). Я понял это, когда обходил посты, когда сидел с ними у костра, когда услышал, что они устали. Да, они правы, потому что народ не может ошибаться.

Но я надеюсь, на что - не знаю. Может быть, потому, что нужно начать. Первый удар редко бывает смертельным, но его надо нанести. Я не преодолел этой тяги земли, я не сумел подойти к солдатам. О, как трудно говорить с русскими по-русски. Мы уйдем в землю, как Святогор, увязнем в ней, но не поднимем. Но придет тот, кто поднимет, не знаю когда, но придет... Не упрекай себя напрасно, я сам выбрал свою судьбу и сам приду к концу.

(Вбегают Сенька и Ванька.)

С е н ь к а. Рукава подбери, мамкина кофта. (Сенька с разбега налетает на Сергея Муравьева, который схватывает его за плечи и не пускает.)

С е н ь к а. Ей-богу, нечаянно, не видал.

С е р г е й М у р а в ь е в. В плен беру, не уйдешь. Ты откуда?

С е н ь к а. На солдат глядел. Я вон из избы из эстой.

С е р г е й М у р а в ь е в. А как тебя зовут?

С е н ь к а. Семен Порфирович Батурин. А это - Ванька, Иван. Марьев да Иванов, как грибов поганых.

С е р г е й М у р а в ь е в. То-то он такой угрюмый. Так ты из этой избы. Ну, мы твои гости. Примешь нас?

С е н ь к а. Я-то приму. У нас только тетка больно жадная.

С е р г е й М у р а в ь е в. Скажи ей и матери, чтоб не боялись, - все целы останутся, кроме тебя.

С е н ь к а. А я не боюсь, ты это так... У меня и мамки-то нету. Ее генерал купил далеко. А ты на французов идешь?

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, на своих, Семен Порфирьевич. На того генерала, что мамку купил.

С е н ь к а. И я пойду.

С е р г е й М у р а в ь е в (Ваньке). А ты?

В а н ь к а (угрюмо). И я тоже.

С е р г е й М у р а в ь е в (Матвею). Вот мы думаем, что одиноки. Смотри, какие богатыри. (Сеньке и Ваньке.) Ну, бегите спать, а то поход проспите. Живо!

С е н ь к а. Прощай, дяденька, приходи.

(Сенька и Ванька убегают.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Люблю детей, - с ними веришь в будущее. Вот и преемники, есть кому сделать завещание.

(Входят Бестужев и Пашков.)

П а ш к о в. Караулы расставлены, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. А здесь?

П а ш к о в. Не извольте беспокоиться. Спасенихин, Гульбин и Щур.

М а т в е й М у р а в ь е в (Сергею Муравьеву). Я пойду. Ты скоро?

(Уходит, Пашков отходит к плетню.)

Б е с т у ж е в. Сережа, я хочу знать. Ты скажешь мне, ответишь?

С е р г е й М у р а в ь е в. На что?

Б е с т у ж е в. Марина любит тебя.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет.

Б е с т у ж е в. Я понял это, когда тебя арестовали. И ты, Сережа: ее невозможно не любить. Я ничего не говорю. Этого нельзя вернуть, нельзя заставить.

С е р г е й М у р а в ь е в. Она не любит меня.

Б е с т у ж е в. Ты не хочешь, боишься моего отчаяния, но его не будет. Я много думал...

С е р г е й М у р а в ь е в. Она не может любить меня.

Б е с т у ж е в. Я привык тебе верить, но, может быть, ты отказываешься от нее для меня? Дай мне увидеть.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я не лгу, мой друг.

Б е с т у ж е в. А я думал... Как это глупо. Сережа, прости меня. Ведь придет же в голову. Я только задерживаю тебя. Холодно, а я и не заметил. Все в отличном настроении, а я... я счастлив, Сережа.

15

С е р г е й М у р а в ь е в. Тогда я тоже счастлив, Миша. (Пашкову.) Пашков! (Пашков подходит.) Кто эти вздорные слухи распускает об опасности, не знаешь?

П а ш к о в. Ровно из-под земли берутся. А главное, первая рота, - там все кантонисты, ну, известно, народ последний. Слаб человек. Всего лучше страхом держать. Ну, да ничего, стрелять будут.

С е р г е й М у р а в ь е в. Хорошо. Я скоро приду, Миша (Уходит.).

Б е с т у ж е в. Если опять шпионы нашептывать будут, так уж понимаешь?

П а ш к о в. Не сумлевайтесь, ваше благородие. (Бестужев входит в избу.) Эй, командиры, аль дорогу потеряли?

(Входят Щур, Спасенихин и Гульбин.)

Щ у р. Ухо, а не дорогу.

С п а с е н и х и н. Оттерли. Отморозил, разиня. Дров в костер подложить.

Г у л ь б и н. Тьфу, тошно. Обещали, что вся армия к нам пристанет, а и собака паршивая не забежала. Еще бы, кому охота! Спустит шкуру Гейсмар, спрашивай тогда.

П а ш к о в. Молчи.

С п а с е н и х и н. Знать, уж так на роду писано. Ступай Щур. Скоро смена.

Щ у р (Гульбину). Заткни рот, не то штыком заклепаю, чортова котомка.

(Щур уходит. Степан выходит из избы и подходит к костру.)

С т е п а н. Огоньку взять.

П а ш к о в. Бери.

С т е п а н. Ну, что, нажрались и бася нету. Тоже революция!

Г у л ь б и н. Ты что лаешься?

С т е п а н. Всех убью, саму смерть напужаю, а нонече хвост поджал. Языком-то и вошь не убить.

Г у л ь б и н. Не хочу, чтоб меня убивали! Терпел, терпел, да меня же и убьют? Не хочу!

С т е п а н. Утроба заныла! Ну, и пущай, коли бабья она у тебя. Только если громко завоет, лучше не попадайся, - не погляжу, что мужик, как и я.

Г у л ь б и н. А ты что за командир?

С т е п а н. Не командир, а не плоше Гейсмара кишки твои выпущу.

П а ш к о в. Плюнь ему в рожу, Степан. Молотком ему по башке, тогда поймет, а может все равно не поймет. Утром в обоз отправим под караул. Языки больно выросли. Брось!

С т е п а н. Воли хочу!

С п а с е н и х и н. Будет и воля. Ложись, ребята. Ишь звезды-то какие.

П а ш к о в. Словно кто по чернозему сеет. Ох, ты, небушко темное! А ведь мы сейчас сами господа, никого над нами нету. Сергей Иванович по воле командир, у него душа разумная. Эх, и спать неохота.

С п а с е н и х и н. А я сосну. Бласлуй, господи.

С т е п а н. Словно позади кто след заметает. Мочи нет назад ворочаться. Кажись бы, голыми руками глотку генеральскую ухватил.

Щ у р (из-под горы). Шпигоны! Держи! Пашков!

С т е п а н. Вставай! Держи!

Щ у р (входит, таща солдата). Вот он. Второй вниз побег. Держите бисова сына.

(Пашков и Спасенихин бегут вниз.)

С т е п а н (Гульбину). Ступай его высокоблагородию доложи. (Гульбин уходит.) Вяжи его! Давай веревку.

Щ у р. Чертяка! По снегу приполз.

С т е п а н (солдату). Стой! Убью! (Щуру.) Беги за вторым, не выпущу.

(Щур уходит. Солдат молча вырывается. Входят: Сергей и Матвей Муравьевы, Бестужев и вскоре Грохольский.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Что здесь?

Б е с т у ж е в. Кого поймали?

С т е п а н. Шпион, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в (Грохольскому). Дай фонарь. (Берет фонарь.) Шервуд!

Б е с т у ж е в. Шервуд? Он предал Пестеля и нас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Зачем вы пришли? Вы забыли наш разговор о смерти?

Ш е р в у д. Никак нет, не забыл-с. Как можно! Я к вам с донесеньицем. Тогда при луне, нынче при звездах-с.

Б е с т у ж е в. Какой подлец!

С е р г е й М у р а в ь е в. Где Гейсмар?

Ш е р в у д. Всю жизнь влачу себя, так сказать, по путям, не находя пристанища. Счастливые отвергают обойденных фортуною. А я обойден, обойден-с.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я вас спрашиваю, где Гейсмар?

Ш е р в у д. Почему вам все, мне ничего? Почему я стал подлецом, а у вас ручки чистенькие. Почему, почему?

С е р г е й М у р а в ь е в. Я здесь не для философских разговоров. Где Гейсмар? Ответите вы или нет?

Ш е р в у д. Я знаю, я отвечу. Сейчас, сейчас... За пять верст за Пологами.

С е р г е й М у р а в ь е в (Бестужеву). Прикажи бить сбор. (Бестужев уходит.) Из каких частей состоит отряд?

Ш е р в у д. Я забыл, но я вспомню... Мариупольский гусарский полк, конная... рота... Четыре орудия и пехота. Я не обманываю вас. Зачем я буду обманывать?

С е р г е й М у р а в ь е в. Зачем вас послали сюда?

Ш е р в у д. Я сам, никто не посылал-с. Не люблю очень счастливых, злобу к ним чувствую, обокрали они нас. Я к вам.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы донесли на нас Аракчееву?

Ш е р в у д. Столь низко еще не пал, г-н подполковник. Иудой не был-с. И что такое Иуда? Мелкий игрок-с.

С е р г е й М у р а в ь е в. Уведите его, Грохольский.

Ш е р в у д. Простите меня, простите, г-н подполковник. Все скажу, все разузнаю. Прикажите же, ну, прикажите, прикажите!

С е р г е й М у р а в ь е в. Вам хочется жить? Зачем?

Ш е р в у д. Тьмы боюсь. Простите, предал и терзаюсь. Не надо, не надо.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы не меня одного, вы человека предали, Шервуд.

Ш е р в у д (бросается на колени перед Сергеем Муравьевым и хватает его за край шинели). Преклоняюсь, край одежды

целую. Знаю ваше великодушие... знаю его и надеюсь. Из России уеду... исчезну, сгину... Спасите, простите же. Я гад, я подлец, но я жить хочу. Дайте мне, дайте!

М а т в е й М у р а в ь е в. Сил нет смотреть на это! Прикажи увести его.

Г р о х о л ь с к и й. Чортова кукла! На ответ кишка тонка.

С т е п а н. Убейте его, ваше высокоблагородие.

М а т в е й М у р а в ь е в. Здесь не бойня.

С т е п а н. Он нас, может, всех погубит, а нам прощать. Жирно будет.

Ш е р в у д. Дайте, дайте!

С е р г е й М у р а в ь е в. Как бунтует в нем жизнь. Гнусная, липкая жизнь. Я не могу убить его, я не могу стрелять в медузу. Возьми его прочь, Степан.

Г р о х о л ь с к и й. Позвольте мне увести его.

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы отведете его в обоз! Слышите?

(Степан и Грохольский поднимают Шервуда с земли.)

Ш е р в у д. Умирать? Не хочу! Вы не смотрите, вам тошно. Так не будет же победы! И свободы не будет! Хамы - так хамами и умрут. Всех на виселицу за шейку, за шейку!

(Степан и Грохольский уводят Шервуда.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Вот омерзительная сцена. Неужели нам действительно придется возить его с собой... Я убил Стрешнева, а его не мог. Или честных людей легче убивать? Какая гадость! (В деревне бьют сбор.) Уже рассвело. Бьют сбор. Надо торопиться. Если нам удастся захватить орудия, то весы истории еще будут колебаться.

16

(Спасенихин, Пашков и Щур возвращаются.)

П а ш к о в. Убег, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Кто?

С п а с е н и х и н. Второй-то шпион.

С е р г е й М у р а в ь е в. Ну, все равно. Идите в роту.

(Пашков, Спасенихин и Щур уходят.)

С е р г е й М у р а в ь е в (смотрит в бинокль). Так со стороны Пологов...

(Раздается выстрел.)

М а т в е й М у р а в ь е в. Ты слышишь? Шервуд умер.

(Входит Степан.)

С т е п а н. Отвели. Этот не убежит. Некуда.

С е р г е й М у р а в ь е в. Некуда?.. Хорошо. Если хочешь в строй, иди за деревню.

С т е п а н. Слушаюсь. (Уходит.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Бледнеть поздно. Вот и утро. С той стороны заметно какое-то движение около леса. Вряд ли ошибаюсь... Ну, в первый бой, мой друг. Это Гейсмар.

М а т в е й М у р а в ь е в. Полк против дивизии. Но, может быть, чудеса не перевелись.

(Сергей и Матвей Муравьевы уходят. Шум и команда. Сенька и Ванька выходят из избы.)

В а н ь к а. Сень, война.

С е н ь к а. С господами и генералами, дяденька сказывал. Первого поколотят, что мамку купил. И я пойду.

В а н ь к а. Не пойдешь.

С е н ь к а. Нет, пойду.

В а н ь к а. Тетка не пустит.

С е н ь к а. А я спрашивать буду? Что баба понимает. Глянь-ка, наши идут. А там пушки тащут!

(Шум. Голос Сергея Муравьева: "Вперед, ребята, за мной".)

В а н ь к а. Ведь палить будут.

С е н ь к а. На войне всегда палят.

В а н ь к а. Сень, а Сень, я боюсь. Мне дяденьку жалко.

С е н ь к а. А я не боюсь. Я сам генерала убью, тыщу убью.

(Залп из орудий.)

Ж е н с к и й г о л о с (из избы). Идите домой, стервецы! Убьют. Слышите? Уши оборву.

С е н ь к а. Идем, а то накладет.

В а н ь к а. А ты говорил - тыщу.

С е н ь к а. Это тетка, а не генерал. Не плоше царя фонарей наставит.

(Сенька и Ванька входят в избу. Второй залп из орудий. Крики: "Вперед, ребята". "Бегите! Спасайтесь!" Вбегают несколько черниговцев.)

Ч е р н и г о в ц ы. Муравьев убит. Все пропало. Бегите! Бегите!

(Вбегают Степан и Кузьмин.)

С т е п а н. Сволочь! Сволочь!

К у з ь м и н. Назад! Трусы! (Замахивается прикладом на черниговца.)

С т е п а н. Опять в кабалу?! Врешь! (Прицеливается в другого черниговца, и все бегут назад. Спасенихин и Матвей Муравьев вносят Сергея Муравьева.)

С п а с е н и х и н. Кладите, Матвей Иванович, - может, отойдет. Картечью в висок. Ах, ты, господи!

М а т в е й М у р а в ь е в. И плечо раздроблено.

С п а с е н и х и н. Все бегут, Матвей Иванович. Эх, и Степан упал. Первым залпом пятерых свалило. Вона, наши отбиваются. Все семеновцы бывшие, не эта шпана. Надоть к им бежать. Коли отойдет, скажите, что, мол, семеновцы тылу Гейсмару не показывали, волю поняли. А нет, прежде свидимся - сам скажу. (Уходит.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Где они? Кто здесь?

М а т в е й М у р а в ь е в. Это я, Сережа.

С е р г е й М у р а в ь е в. Помоги мне встать. Я ничего не вижу.

М а т в е й М у р а в ь е в. Это кровь. Ничего.

С е р г е й М у р а в ь е в. Почему я здесь? Я ничего не помню. Артиллерия молчит. Я должен итти.

М а т в е й М у р а в ь е в. Все бегут. Кончено. Чудес нет...

С е р г е й М у р а в ь е в. Пусти меня, семеновцы не бежали.

(Входит раненый Пашков.)

П а ш к о в. В бегуны ушли с этой планиды. Вот и я котомку беру, уходить время. Тяжела будет твоя, Сергей Иванович, - ношу чужую взял. Рад бы пособить, да некогда. (Падает.)

(Входит Бестужев.)

Б е с т у ж е в. Сражение кончено.

М а т в е й М у р а в ь е в. Бегите!

Б е с т у ж е в. Вы с ума сошли! Я там, где Сережа.

М а т в е й М у р а в ь е в. А где Кузьмин?

Б е с т у ж е в. Застрелился. Куда ты, Сережа? Дай, я помогу тебе.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, нет. Они там.

(Вбегает Гульбин.)

Г у л ь б и н (увидев Сергея Муравьева). Обманщик! Погубитель! Будь ты проклят! (Поднимает штык и бросается на Сергея Муравьева.)

С е р г е й М у р а в ь е в. А! Вот она, смерть. (Бестужеву.) Уйди. Он прав, он должен убить меня. Я хочу умереть. Скорей.

Б е с т у ж е в (хватая с земли винтовку). Прочь!

Г у л ь б и н. Застрелю!

Б е с т у ж е в. Спасайся! Оставь нас. Думай о себе.

Г у л ь б и н (бросает винтовку и бежит.).

Г о л о с Г е й с м а р а. Спасибо, ребята! Мятеж подавлен. Возьмите у них оружие.

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

КАРТИНА I

Петропавловская крепость. Алексеевский равелин. Каземат N 12. Сергей Муравьев лежит на нарах. Часовой стоит у двери. На столе свеча.

С е р г е й М у р а в ь е в. Какой день сегодня? Я не помню. (Часовой молчит.) Ах, да, здесь нет ответа на вопросы, Алексеевский равелин молчит. Муравьева тоже нет больше, я только номер 12. Кажется, что голова развалится от этого стука. Ведь так стучат днем и ночью, чтоб не дать спать. Лучше бы дробили кости, но не пытали бессонницей. Какая-то путаница слов, и рану кто-то сверлит тонкой проволокой... Ты молчишь? Но и я говорю, чтоб не забыть слова... Только бы спать, Миша, на одну минуту... Ты скажи Марине, кровь на руках, как лепестки мака, и маки осыпаются, лепестки кружатся, падают и липнут к лицу холодные, влажные, живые. Мои руки тяжелы, я не могу поднять их... закрой мне лицо от них, закрой лицо.

(Входят: Николай и Левашев.)

Н и к о л а й. Как вы думаете, добьемся мы чего-нибудь от него сегодня? До сих пор все было напрасно. Я думал, что бессонница свалит самого Геркулеса.

Л е в а ш е в. Геркулес имел только мускулы, ваше величество. Телесная крепость часто скорее уступает перед лишениями. Здесь же мы имеем дело с душой закоренелого преступника. Сейчас вечер, лихорадка усиливается. Можно попытаться.

Н и к о л а й (часовому). Говорит о чем-нибудь?

Ч а с о в о й. Бредит все, ваше императорское величество. Люди ему чудятся какие-то.

Н и к о л а й. Хорошо. (Сергею Муравьеву.) Как вы себя чувствуете?

С е р г е й М у р а в ь е в. Благодарю вас.

Н и к о л а й. Я бы хотел передать ваш ответ вашему отцу. Горесть его и отчаяние не имеют границ. Потерять сразу трех сыновей, - это ужасно. А вы могли бы облегчить его страдания, как и того несчастного юноши, увлеченного вами. Он близок к безумию, и в вашей воле спасти его. Я говорю о Бестужеве.

С е р г е й М у р а в ь е в. Спасать можете вы: закон, власть, милосердие - к вашим услугам.

Н и к о л а й. Бестужев во всем сознался и назвал соучастников.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет.

17

Н и к о л а й. Вы не верите, но я вам это докажу. Нам нужно лишь ваше подтверждение, потому что Бестужев с отчаяния мог оговорить себя и других, в том числе и вас.

С е р г е й М у р а в ь е в. Меня нельзя оговорить, я взят с оружием в руках... У предателей всегда холодные липкие пальцы.

Н и к о л а й. Я говорю о том совещании, что было у вас в палатке.

С е р г е й М у р а в ь е в (с усилием). Что это было? Да, летом в лагере. Солдаты разошлись...

Н и к о л а й. К вам пришли офицеры и один из них привез вам ноты от Марины Стрешневой, но вы были заняты другим.

С е р г е й М у р а в ь е в. Около моей палатки солдат играл на бандуре, и я помню...

Н и к о л а й. Что вы помните?

С е р г е й М у р а в ь е в. Что мне понравилась его игра.

Н и к о л а й. Ваше положение не располагает к каламбурам. У вас шел разговор о цареубийстве и вооруженном восстании; были - Пестель, Бестужев, князь Волконский и князь Барятинский.

С е р г е й М у р а в ь е в. Спросите у Шервуда, я не служу вам, нет.

Н и к о л а й. У Шервуда? Но вы убили его, так же, как Стрешнева и его сестру.

С е р г е й М у р а в ь е в. Она жива. Незачем говорить о ней.

Н и к о л а й. Она умерла через неделю после смерти брата. Она не была ни больной, ни безумной и все же не хотела жить. Почему? Потому что вы убийца.

С е р г е й М у р а в ь е в. Потому что в России могут жить только Шервуды... только они. Или вы и он одно? То же лицо и тот же голос. Убит и все же жив.

Н и к о л а й. Замолчите. Или ваша смерть будет ужасна.

С е р г е й М у р а в ь е в. Гульбин поднял на меня штык - вот где был ужас. Чем же можете вы угрожать мне теперь?

Н и к о л а й. А ведь Гульбин был прав, Муравьев. Вы обманули его, как обманули и Бестужева. Вы были близки к Марине Стрешневой и оставались его другом. Вы лгали ему вместе с ней. Она была красива, и я не осуждаю вас, но Бестужев тоже имел право поднять на вас штык.

С е р г е й М у р а в ь е в. Да не вам осуждать меня. Кто вы сами? Всюду они: фельдфебель и шпион, шепчущие отвратительные анекдоты, с влажными затуманенными глазами...

Н и к о л а й. Гнусная банда убийцы, вы ответите за каждое слово, за каждую мысль. Я прикажу заковать тебя так, что у тебя онемеют руки, я не дам тебе спать до эшафота, сорву даже образ человеческий, превращу тебя в зверя.

С е р г е й М у р а в ь е в. А, вы боитесь меня! Вы пришли ко мне, чтоб избавиться от страха. Нет, я оставлю вам его, вечный страх... Красным языком из каждой темной щели, из каждого беспокойного взгляда, из тихого шопота слов он будет дразнить вас до конца... звенеть тонкой струной за стеной, за спинкой кресла, близ уха, до боли... до безумия... Его не убьют ни виселицы, ни шпицрутены.

Н и к о л а й. Заставьте его замолчать. Послать врача сюда, вылечить его во что бы то ни стало. Пусть палач покажет, за кем осталась победа. (Уходит.)

Л е в а ш е в. Что вы сделали! Вы погубили себя! Но, может быть, вы все же подумаете и напишите ответы?

С е р г е й М у р а в ь е в. Вы лжете, Шервуд жив. Он здесь в каземате, чтоб подслушать мои мысли.

Ш е р в у д (из-под нар). Тут, тут, господин подполковник, все время тут. Словно мышка, под лавочкой скребусь тихонечко: скрап... скрап...

Л е в а ш е в. Он бредит, придется подождать. (Уходит.)

Ш е р в у д. Все с мышками... с мышками... (По полу пробегают силуэты крыс и с писком исчезают в углу. Шервуд клубком выбегает из-под нар и садится на край их.) А вот я допрошу. Я тут лежу да подслушиваю. Все знаю, и государь узнает.

С е р г е й М у р а в ь е в. Как они ушли? Здесь нет двери.

Ш е р в у д. Щелочка там. На то и власть, чтоб в щелочки всюду, всюду...

С е р г е й М у р а в ь е в. Неужели нельзя вас убить? Степан промахнулся?

Ш е р в у д. Что вы-с?.. Стрелок хороший. Пистолет к виску приставил: раз - и нет Шервуда. Но я теперь в бессмертие верую.

С е р г е й М у р а в ь е в. Подлость бессмертна!

Ш е р в у д. А вы думаете: нет? И почему такие слова жесткие. Верность... Верность власть имеющим.

С е р г е й М у р а в ь е в. От верности до подлости один шаг.

Ш е р в у д. Истину сказать изволили. Никак тут не определишь. Тоже щелочка - и не видать.

С е р г е й М у р а в ь е в. Зачем вы садитесь так близко?

Ш е р в у д. Отвращение питаете? Да у меня проволочка, мысли ваши вынуть ею хочу и государю снесу на тарелочке. Ведь одни надежды. Они такие прозрачные, как кленовые листья осенью. А ведь ничего не будет-с. Все меняется, а человек нет. И свободы не будет...

С е р г е й М у р а в ь е в. Я убью тебя!

Ш е р в у д. Снова рожусь, как феникс. Думаете: Алексеевский равелин падет? Постоит, а в нем посидят. Думаете: человек свободу получит? Прежде убежал - да в лесах скрылся,

а теперь бежать некуда, земля-то все меньше становится. Человеку нельзя шагать вперед без удержу, - беспокойства много. Вот его равелинами и успокаивают. И вы бы то же делали.

(Сергей Муравьев вскакивает и хватает Шервуда за плечи. Его цепь, гремя, падает на пол.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Лжешь! Лжешь! Россия будет свободной. Я верю, я знаю. А если нет - надо уничтожить мир. Алексеевский равелин падет.

Ш е р в у д. Когда? Когда весь мир падет?

С е р г е й М у р а в ь е в. Да, да, когда встанут мертвые.

(Он выпускает Шервуда и останавливается, прислонившись к стене. Белые нити паутины скользят через каземат.)

Ш е р в у д. А они не встанут.

С е р г е й М у р а в ь е в. Но встану - я! Откуда эти нити? Они опутывают так крепко.

Ш е р в у д. А вы бы легли. Так вредно. Ну, вот и хорошо. Я и допрошу. За ручку возьму тихонько, а вы отвечайте.

С е р г е й М у р а в ь е в. Свеча упала. Мой мундир горит и жжет до костей руку. И огонь бежит... бежит...

Ш е р в у д. Искорка. Я погляжу.

(Шервуд наклоняется, а когда поднимается, Сергей Муравьев видит перед собой тюремного врача.)

В р а ч. Простите, я взял вас за раненую руку.

С е р г е й М у р а в ь е в. Зачем он здесь? Неужели он не может умереть?

В р а ч. Здесь никого нет. Это все от лихорадки. Государь прислал меня к вам. Он очень озабочен вашим здоровьем.

С е р г е й М у р а в ь е в. Он хочет сохранить меня для казни?

В р а ч. Бог с вами. Вы больны. (Тихо.) Государь изволил сказать, что не прольет крови.

С е р г е й  М у р а в ь е в. Тогда бескровно. Дайте. Мне все равно. (Врач подает ему лекарство.) Я буду спать от него?

18

В р а ч. Это от лихорадки. Мне не приказано...

С е р г е й М у р а в ь е в. Вылечить меня, пока я не дам показаний?

В р а ч. Ради бога, тише. Я должен итти. Семен, поправь свечу, она нагорела. (Врач уходит. Часовой подходит к столу.)

Ч а с о в о й. Ишь, как полыхает. Как бы стена не загорелась.

С е р г е й М у р а в ь е в. Она каменная.

Ч а с о в о й. Решетка расплавится.

С е р г е й М у р а в ь е в. Но я не могу бежать. Почему ты отворачиваешься? Почему не смотришь прямо?

Ч а с о в о й. Ты обманул меня.

С е р г е й М у р а в ь е в. В чем? Я не знаю тебя.

Ч а с о в о й. Не знаешь? Я был постоянно около тебя, но ты говорил на чужом языке.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это ты, Гульбин?

Ч а с о в о й. Я. Признал? Посмотри.

С е р г е й М у р а в ь е в. Что это?

Ч а с о в о й. Сумочка.

С е р г е й М у р а в ь е в. Зачем?

Ч а с о в о й. Я ее тебе на шею повешу. Вот так.

С е р г е й М у р а в ь е в. Как тяжела она! Как будто меч входит в сердце. Мне нечем дышать.

Ч а с о в о й. Ты пойдешь со мной... со мной... (Он делается все меньше и меньше и как будто уплывает, не двигаясь, вглубь каземата.)

М а р и н а (за сценой). Я хочу войти.

П а ш к о в (за сценой). Окно узко.

М а р и н а. Это дверь. Помоги мне. Какая тяжелая.

(Решетка окна раздвигается и достигает пола. За окном показываются деревья с огромными лиловыми вишнями, которые горят и покачиваются с металлическим звоном.)

М а р и н а. Как тепло. Вишни большие, как лиловые мячики. Едва качаются. (Входят Марина и Пашков.) Мой друг, вы тоже осудите меня?

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, моя дорогая, нет, моя любимая. Ты забыла?

М а р и н а. Я ничего не помню и не хочу помнить. Ты не знаешь любви.

П а ш к о в. Я ребят собрал здесь, у крепости. Пойдем. Вот и котомку принес вам.

С е р г е й М у р а в ь е в. Что в ней?

М а р и н а. Подожди. Когда я шла после смерти брата к пруду... я хотела взглянуть туда вглубь. Все бело, лед горит, а вода синяя, темная. Я подошла, а Пашков у края сидел. Там, в глубине, звезды плавали и вдруг хлынули с неба, как ручей серебра. Пашков подставил котомку, а я руки. Они теплые, серебряные, падали, цеплялись за платье. Вот посмотри - у меня на рукаве, а у него в шапке.

С е р г е й М у р а в ь е в. Дай мне руки, наклонись, здесь темно, я не вижу тебя.

П а ш к о в. В ворота стучат.

С е р г е й М у р а в ь е в. Это семеновцы. Мертвые встают!

П а ш к о в. Разбивают ворота. Мир бунтует! Воля пришла, Сергей Иванович!

(Шум и удары.)

С е р г е й М у р а в ь е в. Я не увижу ее, Марина. Мои руки скованы. Я не могу подняться.

М а р и н а. Я люблю, люблю тебя. Ты не увидишь, но ты уснешь. (Марина целует Сергея Муравьева и опускает его голову на изголовье. Свеча гаснет, а когда она вспыхивает, один часовой стоит у дверей. Входит Левашев.)

Л е в а ш е в. На очную ставку. Что это за стук?

Ч а с о в о й. Новую тюрьму строят, ваше превосходительство.

ЗАНАВЕС

КАРТИНА II

Каземат С. Муравьева и рядом каземат Сухинова. Сергей Муравьев сидит у стола и пишет. Сухинов стучит ему в стену из своего каземата.

С у х и н о в. Как странно, нам сегодня не запрещают разговаривать. Что вы делаете?

С е р г е й М у р а в ь е в. Подвожу итоги.

С у х и н о в. Чему?

С е р г е й М у р а в ь е в. Прошлому.

С у х и н о в. На это у нас будет достаточно времени. Говорят, нас сошлют в Благодатский рудник.

С е р г е й М у р а в ь е в. Я еду ближе.

С у х и н о в. Может быть, мы никогда больше не встретимся с вами. Спойте, Сергей Иванович, как тогда в лагере, после заседания?

С е р г е й М у р а в ь е в. Что же спеть вам?

С у х и н о в. Что хотите?

С е р г е й М у р а в ь е в. Я мало пою по-русски. Может быть, о "Летучем Голландце"? (Поет.)

Когда бежит за валом вал,

И паруса летят, как птицы,

И мачты гнет, седея, шквал,

Я слышу в буре звон цевницы.

Когда средь пены промелькнет

Тень корабля чернее ночи,

Я знаю, нашей жизни лет

С минутой каждой все короче.

Свободе не было границ

Средь водной шири океана,

Что ж, если в круг веселых лиц

Смерть заглянула слишком рано.

Плохие слова, но я люблю их за воспоминания.

С у х и н о в. Я не спросил вас... Ваш приговор?

С е р г е й М у р а в ь е в. Повесить.

С у х и н о в. Боже мой! Простите меня. Я не знал, не подумал, что это возможно. Когда?

С е р г е й М у р а в ь е в. Сегодня. Не ужасайтесь, мой друг, более, чем я сам. Я подвел итоги и готов, спокоен, потому что ничего не оставляю здесь. Тяжко не умереть, а вести к смерти другого. Я не один: со мною Пестель, Рылеев, Каховский и Мишель... Если бы только не Мишель!

С у х и н о в. Вы не можете ни в чем упрекнуть себя. Мне было бы отрадно сопровождать вас. И Бестужев думает то же самое.

С е р г е й М у р а в ь е в. Июль. Звезды бледнеют. Значит близко рассвет. За мной сейчас придут. Добывайте, Сухинов, железо для нового оружия. А я спускаюсь в шахту, из которой еще никто не поднимался на поверхность.

С у х и н о в. Мне почему-то хочется просить у вас прощения. Простите за то, что я живу. Простите меня, Сергей Иванович.

С е р г е й М у р а в ь е в. Тише. Идут. Прощайте.

(Входят сторож и конвой.)

С т о р о ж. Вот позвольте, ваше высокоблагородие.

С е р г е й М у р а в ь е в. Что это?

С т о р о ж. Ремни для рук... руки связать велено.

С е р г е й М у р а в ь е в. Ах, да! (Сторож прикрепляет ремни и вешает ему на грудь дощечку, на которой написано: "Цареубийца".) У тебя дрожат руки, пусть кто-нибудь другой.

С т о р о ж. Господи, господи. Дело-то какое, ваше высокоблагородие...

С е р г е й М у р а в ь е в. Перестань. Полно.

Г о л о с Л е в а ш е в а. Чего вы глядели, чорт вас возьми! Казнь назначена в 4 часа, а ничего не готово. Дьяволы! Запорю! Заприте их пока в каземат.

(Конвой вводит Пестеля и Бестужева.)

Б е с т у ж е в. Сережа, милый, они издеваются над нами, но я с тобой.

С е р г е й М у р а в ь е в. Мой дорогой, я не могу дать тебе руку.

Б е с т у ж е в. Нет можно. Вот так.

П е с т е л ь. Несчастная Россия! В ней не умеют даже вешать.

С е р г е й М у р а в ь е в. А где Рылеев и Каховский?

П е с т е л ь. У них сейчас священники. Я думаю, все это несколько преждевременно.

С е р г е й М у р а в ь е в (указывая на Бестужева). Для него особенно. (Бестужеву.) Миша, ты слышишь меня? О чем ты думаешь? Здесь нечего жалеть, мой друг.

19

Б е с т у ж е в. Я думал о Марине. Я надеялся, что меня сошлют в Сибирь, и она поедет со мной. Но так лучше, ей там было бы слишком тяжело. Но почему она не пришла проститься со мной? Она не могла забыть. Или ей тяжело было видеть меня? Но не пришла, не пришла.

С е р г е й М у р а в ь е в. Оттуда не приходят, Миша. Она там, куда мы собираемся войти.

Б е с т у ж е в. Как! Марина умерла? И никто не сказал мне об этом? Она умерла, она, которая так любила жить.

С е р г е й М у р а в ь е в. Она не хотела жить.

Б е с т у ж е в. Да, да, ее нет, моей милой богини. Так и должно было быть. Она во всем была особенной, другой. Я не жалею, нет.

П е с т е л ь. Вы счастливы, Бестужев, потому что нет человека, который не был бы забыт. Ваша возлюбленная предупредила вас, и вы счастливы. Я оставляю отца, мать, сестру и многих, кто любил меня, но все эти люди успокоятся и забудут. Я буду жить в ненависти. Меня не забудут те, кто ведет меня на казнь, меня не забудет царь и все, кому грезится призрак революции, кто боится будущего. Наше бессмертие в них.

С е р г е й М у р а в ь е в. Но мы, все же, не сумели облечь плотью вашу мысль, мы не научились владеть оружием.

П е с т е л ь. Побеждает не всегда тот, за кем остается поле сражения.

С е р г е й М у р а в ь е в. Музыка.

П е с т е л ь. Это полковой оркестр.

Б е с т у ж е в. Для нас, в такую минуту!

С е р г е й М у р а в ь е в. Рассвет наступил.

Б е с т у ж е в. Свежим воздухом потянуло через решетку.

Г о л о с Л е в а ш е в а. Живей, живей!

П е с т е л ь. Значит, пора.

Л е в а ш е в. Ведите их!

П е с т е л ь. Простимся здесь. Я всегда любил вас, Муравьев; как мне кажется - и вы меня, хотя мы молчали. Я говорю об этом и думаю, что не поздно.

С е р г е й М у р а в ь е в. Нет, Пестель, потому что я всегда верил в вас. Дай мне руку, Миша. Идем.

Б е с т у ж е в. В вечную ночь, Сережа. Но я не жалею, я с тобой, как всегда.

Г о л о с Л е в а ш е в а. Ведите, ведите!

С т о р о ж. Ваше высокоблагородие... Господи, помилуй.

С у х и н о в. Прощайте, прощайте все! О, проклятая страна, в которой позорно жить!

С е р г е й М у р а в ь е в. Молчите, Сухинов. Нас не надо провожать отчаянием. Мы идем в вечную ночь, но мы знаем, что день наступит - не для нас, но это все равно. Помните об этом в глубине шахты, когда будете добывать железо. Помните это, Сухинов. А теперь надо молчать, потому что смерть требует тишины.

(Все уходят.)

ЗАНАВЕС


Вы здесь » Декабристы » Литературные произведения. » М. Яхонтова. "Декабристы" (драма в пяти действиях).