ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Переписка А. П. Ермолова с П. X. Граббе


Переписка А. П. Ермолова с П. X. Граббе

Сообщений 11 страница 20 из 45

11

10

Грустно мне было уехать отсюда, не видевшись с тобою, почтенный Павел Христофорович, давно не было от тебя известия и только то знал и что ты не здоров, что еще умножало досаду, что мы так расстались. Напиши мне, когда отсюда выедешь, а я отвечать тебе буду в Полтаву. Прощай, обнимаю тебя как друга, как брата.

Ермолов[23]

12

11

Почтенный Павел Христофорович

Чрезвычайно рад случаю писать Тебе, который дает мне молодой граф Канкрин восхищенный тем, что служить будет под твоим начальством. Конечно за него много предстательствующих и мне нечего говорить о нем, особенно когда сам ты похвалишь добрую его волю бежать праздности и научать ея ремеслу своему.

Письмо твое доставил мне примечательный своими способностями Милютин и только тогда понял я все неимоверные трудности штурма Ахульго, когда объяснил он мне все сопровождавшие его обстоятельства. Конечно надобно знать их, чтобы познакомится с непоколебимою твердостию начальника и бесстрашием исполнявших его волю. Рассмотрев чертеж местоположения, можно уничтожить слово неприступный! Благодарю тебя, любезный друг, за знакомство с твоим начальником штаба, которого не знал я прежде и никакого не имел о нем понятия, и о котором могу сказать вкратце, что в один час разговора с ним я получил удовлетворительные сведения по всем частным о стране оставившей во мне множество воспоминаний. Сведения, которых не имел я в продолжении 14 лет всех вопросах, с неутомимейшим любопытством. Можно справедливо похвалить г-на Траскина весьма умную и дельную голову, глубокий и точный взгляд на предметы, необыкновенную способность представить их с убедительною отчетливостью, разборчиво употребляя средства в пользу их наклонить и приобрести мнение. Я вспомнил слова твои, что в нем имеешь наилучшего сотрудника, и теперь хорошо это понимаю.

Сделай дружбу, скажи ему от меня поклон и прибавь что прилично!

По слухам Головина твоего вскоре здесь ожидают, но слухи Московские и потому возводят его на вершину величия, иногда не благоволят к нему и дерзают говорить, будто бы собою не оправдал он сделанного выбора. Нет у него ни чрезвычайных способностей, ни твердости воли, ниже памяти. Удивляюсь наглости тех, которые утверждают, будто какой-то Тимофеев есть существо для него необходимое. Великий фельдмаршал теперь в Пбурге и, конечно, поддержит его своим могуществом, которого благоволения будет он приобретать, конечно, всеми средствами. Ему и Розен служит ангелом хранителем.

Прощай, почтенный Павел Христофорович, будь здоров и да продлит тебе Бог свою милость.

Душевно почитающий Ермолов

10 марта 1840 Москва.

13

12

Почтенный Павел Христофорович

В числе войск от здешнего корпуса отправляющего к тебе идет молодой офицер барон Баде, родственник хорошего моего знакомого. Сделай мне одолжение, приласкай его как весьма порядочного молодого человека и потому, что горит желанием быть употребленным под твоим начальством. Я не только не дал ему надежды, говорил напротив, что скорее предположить должно, что сделать это будет для тебя затруднительно.

Вчера прибыл из Пбурга Головин и ни с кем не видевшись отправился для свидания с братом в окрестностях Москвы; вероятно скоро возвратится. Плохо ему было жить до приезда в Пбург фельдмаршала, но лишь появился он, тотчас переменилось его положение, все пошло успешнейшим образом, представления все утверждены, и за самое преобразование внутреннего в Грузии управления, в котором как говорят, он участвовал немного более, разве тем только, что сидел в Комитете и согласился с предложением, вероятно, не возражая. Итак, любезнейший Павел Христофорович, он к Вам отправляется в великих победах. Надобно в числе Пенатов поставить образ могущественного воеводы.

Непонятною его силою даются способности служащему, ею творятся люди государственные или, по крайней мере, беспрекословно принимаются за таковых. Положение неисповедимо! К содержанию Головина прибавлено по 25 т рублей в год и он едва ли не сравнен с Главнокомандующим.

Теперь по доверенности, в которую он облечен, ожидать можно, что дела Ваши не встретят ни малейших затруднений, а собственно им произведенные присовокупятся к числу чудес.

Что делает Ваш Раевский, готовящийся стать на чреду Главнокомандующих, здесь слухи, что он имеет случай сделаться самостоятельным и что будто и сам ты рад от него избавиться. Это принадлежать будет к числу чудесных распоряжений, принявших начало в обширных соображениях Воронцова.

Прости, что заболтался, у тебя нет лишнего времени счислить пустяки.

Будь благополучен, чего от души желает истинно почитающий

Твой Ермолов.

12 апреля 1840 Москва.

14

13

14 февраля 1841 от Алексея П. Ермолова.[24]

Почтеннейший Павел Христофорович

Не престаю твердить родителям, просящих рекомендательных писем о детях их, что они ни к чему не служат, и что в глазах твоих лучше всегда предстательствовать способности и даровании молодого человека, не менее того однако же есть случай, что я не могу отказать в сих письмах и решаюсь скучать тебе ими, и теперь я в том положении.

Письмо сие представит тебе господин Бибиков, которого я не только не знаю, но даже не видел никогда. Он, как говорит, отлично учился в Школе Правоведения, одарен хорошими способностями и желал служить на Кавказе под начальством Твоим, спешит туда отправится. Твой взгляд на него, и если он будет счастлив что обратит на себя твое внимание определит, что из него должно будет выйти!

Писавши тебе как будто ex officio теперь несколько слов скажу по сердцу: Получил письмо твое о последних действиях твоих и о успехах их увенчавших. Понимаю труды твои, вижу, сколько еще таковых предстоять должно и разумею сколько утешительно чувствовать приносимую ими пользу. Но отнюдь не удивлюсь, если через некоторое время пожелаешь отдохновения.

Здесь разные слухи насчет вождя Вашего Головина, но я не верю, разве приложит к тому руку Ган, могущественно поддерживаемый. Вчера узнал, что отзывается Раевский и на место его Анреп. Впрочем, слухи здешние, которым верующих мало. Итак, другая страна озарена будет блеском слов Раевского!

Ваш берег Черного моря не одного еще похоронит Геракла!

Вскоре надеюсь прислать к тебе на службу одного из моих воспитанников, который разве потому только не удостоится быть de la chair a canon, что нет пушек у горцев или что судьба справедливая сберегает его в добре горячки или поноса, что гораздо приличнее негодяю, который ничему не хотел учиться.

Положусь на строгую справедливость твою почтенный друг. Никакого снисхождения по дружбе ко мне и всю строгость и взыскательность.

Он даже сожаления не достоин, ибо редко встречается создание более бесчувственное, упрямое и с наклонностями более низкими.

Желаю тебе благополучия и успеха в делах твоих.

Душевно любящий Ермолов

14 февраля 1841 Москва.

15

14

От Ермолова[25]

Москва 17 ф‹евраля› 1841.

Почтеннейший Павел Христофорович.

Три дни назад писал к тебе с Г. Бибиковым, которого любимая мысль была служить в твоих войсках и вкратце, предварительно уведомил, что вскоре пришлю на службу одного из моих воспитанников.

Теперь, позволю об этом объясниться несколько пространнее.

Мальчику, посылаемому, только 16 лет, и в ребячестве оказывал он лучшие умственные способности, нежели обнаружились впоследствии, хотя, впрочем, и теперь нельзя назвать его глупым. Молодость его не была пренебрежена, ибо он учился с другими детьми моими, а когда они поступили в артиллерийское училище, он отдан был в институт Лазаревых в Москве, где начальником, служившим прежде в артиллерии офицер весьма хорошо мне знакомый, имел о нем особенное попечение, где наблюдал за ним инспектор классов, известный профессор, приятель мой, но на всё это не взирал, и на требование более четырех лет в Институте, он только что перешел из самого низшаго класса, куда поступают ребята и то не за успехи, но единственно потому, что неловко было оставить между детьми болвана толстого и большого роста. В нем леность непреодолимая и отвращение к наукам, которого ничто, ни самое наказание победить не сильно. Трудно поверить, что он и того не знает, что пять лет назад было ему какое ни будь втолковано. Словом сказать, что я в жизни моей не встречал животного более упрямого и бесчувственного. Я ничем не мог его устыдить, не видел ни разу покрасневшим.

Суди, любезнейший друг, как отец, утешающийся детьми своими, что я должен чувствовать все низкие его свойства, делающие его достойным украшением виселицы. Какие различные чувства вселяют в меня другие мои дети, с отличными успехами учащиеся в Петербурге, где один из них выйдет офицером годом прежде него. Это бывает в училище, по установленному порядку классов.

Сделай милость, любезнейший Павел Христофорович, определи его в службу на праве вольноопределяющихся. Я боюсь, чтобы дружба твоя ко мне не была виною излишнего к нему снисхождения, которого по истине он не достоин. Но я должен думать, что тебе легче последовать врожденному твоему чувству справедливости.

Определи его в Тенгинский полк, который чаще в деле с горцами, ибо ему осталась единственная надежда все достать службою и храбростию. Надежда, конечно, основательная, ибо есть офицеры равного с ним невежества и между тем даже полезные.

Велика милость твоя будет, если чрез некоторое время он произведен будет в унтер-офицеры. Это много облегчит его службу, но я почитаю необходимым, чтобы он послужил рядовым. Хотя бы даже несколько долее, чтобы не могли того почесть несправедливым предпочтением. Твоего благоусмотрения и я уверен, что если представится случай, где он усердием и храбростию обратит на себя внимание начальника и поведения его заслуживать будет одобрения, Ты, конечно, наравне с другими, представишь его к производству в офицеры. Это не будет тогда нарушением справедливости и порядка.

Не знаю, почему наименовал я Тенгинский полк для определения его, не лучше ли будет который ни будь из линейных батальонов в крепостях на берегу Черного моря. Там скорее схватка с неприятелем. Не устрашусь я если выгоды по службе купит он ценою величайших опасностей. Таков должен быть его жребий – по рождению, по свойствам же его. Это одно может отблагодарить его в глазах моих. Ты легко уразумеешь, почтеннейший друг, что к подобному существу не могу я иметь чувств нежного родителя.

Я угадываю, что ты поручишь его кому ни будь из начальников, но при сем случае подтверди, чтобы смотрели за ним внимательно и строго. Можно внушить этому начальнику, чтобы он отдал его на руки хорошего фельдфебеля, у которого мог бы он жить, дабы вместе с другими не быть в артели.

Прочим моим воспитанникам, хорошо весьма учащимся, и заслуживающим одобрения поведением их, я не хотел дать права именоваться моею фамилиею, но при определении в Артиллерийское училище, Великий Князь то приказал, и потому они Ермоловы, впрочем, из купцов московских 2-й гильдии. Но этому несправедливо было бы дать равные права с людьми имеющими достоинство, и не желая краснеть за существо, доселе заслуживающее единое презрение, я в свидетельстве о происхождении его называю его Горским. Будет хорош и под этим именем, я не прочь делать ему добро!

Теперь же для содержания его, когда будет солдатом и в звании унтер-офицерском, достаточным полагаю ему в год триста рублей ассигнациями. Хочу, чтобы познакомился он с нуждою, и научился быть бережливым, что впоследствии будет для него необходимо. Если далее будет он офицером, я положу ему капитал, из которого проценты будут обращаемы на его содержание, и оно будет достаточным хотя бы и для хорошего армейского офицера.

Деньги мною полагаемые и вскоре доставлю к тебе по почте, теперь же даю ему то, что нужнее ему в дороге. Жалею, что при занятиях твоих я наложил на тебя нелегкую заботу, и сверх того мучу тебя мелочными подробностями. Но того о чем я прошу тебя для меня никто не сделает, ибо почти уже никого не осталось у меня из ближних моих и если есть еще желающие мне добра, они бессильны и совершенно не могут ничего. Ты, устроив будущность его, сделаешь благодеяние и оно достойно души твоей!

Прощай. Будь благополучен, да споспешествует тебе счастье!

Душевно преданный Ермолов

17 февраля 1841 Москва.

16

15

Почтеннейший Павел Христофорович

Позволительно мне похвастать давнею постоянною дружбою твоею, но право не этим привлекаю я множество просящих рекомендательных к тебе писем. Причина этому самая простая, ибо много весьма посылаемых и просящихся служить в Кавказском Корпусе и как каждый из них знает, что военные действия только со стороны твоей, то и желают находиться в войсках под твоим начальством.

За подателя сего письма просил граф Толстой, известный под названием Американца, конечно и тебе знакомый. Податель его родственник той же фамилии, по словам его, хорошо весьма учившийся и пламенно желающий служить настоящим образом, впрочем, и тем уже хорошо рекомендующийся, что учился в Артиллерийском училище. Тебе без сомнения понравится то, что он не просил и не ищет находиться при Генерале, следовательно, обрекает себя на все тяжкие.

Да будет по усмотрению твоему и справедливости.

Будь счастлив и желаю тебе всех успехов.

Преданный Ермолов.

3 марта 1841 Москва.

17

16

Почтенный Павел Христофорович

Давно не писал к Вам, и не прислал денег, отправленному от меня, для преодоления горных кавказских, юноши Горского. Теперь препровождаю четыреста рублей ассигнациями из коих 300 на годовое жалование и 100 на могущие встретиться надобности при вступлении в службу.

Повторю о нем просьбу мою отдать его на руки строгого и порядочного фельдфебеля, о чем Вам слово сказать полковому командиру. Подтвердите, сделайте дружбу, чтобы излишнего не было оказываемо ему снисхождения, надобно чтобы познакомился он с трудами и нуждою. Если не возможно породить в нем чувств, хорошо уже пробудить чувственность, ибо и эта в усыплении.

Довольно сказать тебе, что о приезде его в Ставрополь я знаю из письма его к одному из школьных товарищей, вероятно подобному себе. Мне не догадался написать ни слова.

Воображаю, сколько должен я скучать тебе просьбами моими. Когда меня уже заставляют терять терпение, не отведывающиеся со своими. И вот в чем на сей раз состоит дело. У тебя служит инженерный офицер Бутков. Отец его говорит сам, что он щедро весьма награжден и просит только ходатайствовать о твоем к нему внимании.

Недавно, в 10-й Черноморский Линейный батальон, определен из Гвардии поручик Шупинский. Я знал его еще в Гвардейской Юнкерской Школе великим шалуном и теперь просьба родных в том состоит чтобы строго начальство не допускало его продолжать делать шалости.

Вот и конец дел моих.

Письмо мое только что застанет тебя, ибо по слухам Московским, ты выступаешь для окончательного низложения горцев. Говорят, на Вас не возлежит обязанности употреблять Евангельской кротости.

Желаю, почтенный Граббе, тебе совершенного успеха, чего не может случиться иначе.

Душевно преданный Ермолов

24 марта 1841 Москва

18

17

Почтенный Павел Христофорович

Отправляющий на Кавказ корпуса жандармов подполковник Кушинников просил меня поручить его благосклонному вниманию Вашему. Об нем много говорил мне хорошего, и я в этом не хотел отказать близкому родному хорошего и долгое время приятеля моего Марченко, бывшего члена Государственного Совета.

Он едет, как обыкновенно отправляется к Минеральным водам чиновник жандармский и, вероятно, не будет напрашиваться на военные действия, на что, впрочем, я настаивал, зная, что ты имеешь г-на Юрьева, к которому сделал уже привычку.

Итак, да будет по благоусмотрению твоему, а человеку достойному тебе приятно быть полезным! Он будет уметь высокую дать цену благосклонному отзыву твоему на счет его, отзыву многоуважаемому.

Прощай. Будь благополучен согласно с желанием истинно любящего Ермолова.

18 апреля 1841 С.Петербург

Надеюсь, что по дружбе ты не забудешь юношу Горского употребить на настоящую службу. Может быть, этим развяжешь мешковатость, и уменьшится почти непрерывающийся сон его, единственное его занятие.

Признаюсь, что, мало ожидая от подобного существа, рад я буду чрезвычайно, если природа не откажет ему в храбрости подобно как многим не весьма благородным животным.

19

18

От А. П. Ермолова[26]

Полковник Греков доставил мне случай писать тебе, Почтенный Павел Христофорович, и я чрезвычайно за это ему благодарен.

Сажи ему за это несколько почтительных слов, как человеку, гордящемуся честию быть под твоим начальством.

Давно весьма ничего и о тебе не знаю, совершенно ничего о действиях и успехах Ваших, которые по мере способов Вам представленных, должны были быть решительными и обширными, и таковыми ожидал их Государь Император, как о том были слухи. Вижу из официальной газеты, что создалась крепость Евгениевская, и все имею право заключить, что подобный памятник есть свидетельством признательности важных заслуг. Полагаю, что на сей год уже кончены значительные предприятия и разве продолжаются одни мелочные действия, ибо имеем уже известие о возвращении Головина в Тифлис.

В последнее пребывание в Москве Император отзывался особенно довольным действиями Анрепа на берегах Черного моря. Не произнес он имени Раевского, но легко было заметить, что не в пользу ему, выставлял совершенно успешную систему первого, говоря, что в Закубанцах, в короткое время

В последнее пребывание в Москве Император отзывался особенно довольным действиями Анрепа на берегах Черного моря. Не произнес он имени Раевского, но легко было заметить, что не в пользу ему, выставлял совершенно успешную систему первого, говоря, что в Закубанцах, в короткое время его командования ощутительно желание его с нами сблизиться. Не знаю Анрепа, и в жизнь мою его не видывал. Что сказать о себе? Для жизни политической я умер и нахожу, что после того весьма покойно существовать для небольшого весьма числа добрых приятелей! Восемь месяцев в году живу в деревне, остальное время в Москве, в кругу малом и не шумном. Здоров так как бывал двадцать лет назад, и утешаюсь, что не одна только старость делает негодность мою для службы, о которой имею я благоразумие довольно уже давно не иметь помышления. Вот как возможно измениться от честолюбия.

Скажи, любезнейший Павел Христофорович, отчего ты редко или даже почти никогда ко мне не написал ни слова? О делах успешных и которые относятся ко славе русского оружия, можно безболезненно уведомить, если же бы что могло случиться не выгодного, я о том и знать не хотел бы.

Прощай! желаю тебе всего, что может быть приятным и полезным. Скажи мое совершеннейшее почтение Ея Превосходительству, которой, к сожалению моему, я до селе не известен. Прощай!

Дружески преданный Ермолов

28 сентября 1841

Из деревни

Полковник Белов просил, чтобы я рекомендовал его Тебе. В значительном его чине, сказал я ему, нельзя уже не быть известным начальнику. У Вас же действия непрерывные.

20

19

От А. П. Ермолова. 1 июля 1842[27]

Почтеннейший Павел Христофорович

Без сумнения Вы одобрите молодого человека, от службы покойной испрашивающегося на службу тяжелую, опасную, и потому теперешнему случаю безболезненно прошу Вашего взора на поручика Волкова, который по желанию его переведен из Бородинского Егерского в Апшеронский пехотный полк, для того чтобы быть в действии против горцев. Я не знаю, и не видывал молодого человека, но не могу не склониться в пользу того, кто с веселым духом ищет случаев, где могут оторвать голову.

Прошу также взгляда Вашего на господина Кавата. определенного инспектором аптекарской частит на Кавказ и в Грузию. Желая устроить часть сию он необходимо будет обращаться к Вам с своими представлениями и хорошо очень знает, что удостоясь благосклонного внимания Вашего он достигнуть может скорейших в том успехов. Тут мне не нужно усиленных просьб, ибо со мной согласовываться будет сама любовь Ваша к порядку и желанию устройства во всех подчиненных местах.

Когда же любезнейший Павел Христофорович, из моего солдата сделаете Вы великого унтер-офицера? Вы там заняты, что не естественно помнить о существе столько ничтожном, а далее перейдете к важнейшим назначениям, и он совсем останется или даже подпасть может начальству, которому приятно будет сделать мне оскорбление.

Да будет по воле Вашей!

Желаю Вам здоровья и счастья и успехи должны Вам принадлежать!

Душевно почитающий Ермолов

1-го июля 1842 из деревни.

Дайте ради Бога Волкову случай схватиться с горцами.


Вы здесь » Декабристы » Эпистолярное наследие. » Переписка А. П. Ермолова с П. X. Граббе