ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Нарышкина (Коновницына) Елизавета Петровна.


Нарышкина (Коновницына) Елизавета Петровна.

Сообщений 11 страница 18 из 18

11

Коновницыны

Елена Шаипкина-Зырянова

История славного рода Коновницыных уходит далеко вглубь веков, во времена Ивана Калиты. Этот род ведется от Андрея Ивановича Кобылы - основателя целого ряда известнейших родов, в том числе рода Романовых, относится к древнейшим в России и внесён в самые ранние родословицы.

Всё прошлое России соткано из подвигов, из судеб героев. Но и на целое тысячелетие русской истории таких людей, как Пётр Петрович Коновницын (1764–1822), наберётся не более ста. Полководец и государственный деятель, герой Отечественной войны 1812 года, первый помощник Кутузова, граф (с 1819 года), генерал от инфантерии, военный министр, член Государственного совета и Правительствующего Сената, начальник военно-учебных заведений, Главный Директор Пажеского и других кадетских корпусов, наставник сыновей императора – вот далеко не полный перечень его званий и свершений.

Жизнь и деятельность Петра Петровича Коновницына являют нам, потомкам, прекрасный пример не только бескорыстного и самоотверженного служения Отчизне, но и пример высокой нравственности, благородства, чести и порядочности. Он был воспитан в лучших правилах дворянства того времени. Скромный, чуждый карьеризма, готовый всегда жертвовать собой и умевший просто и убедительно говорить солдату о его долге, он не сделал головокружительной карьеры. Он не кричал о своем патриотизме и не любил прислуживаться. В.А. Жуковский, его современник, не раз обращался к образу Коновницына, как к лучшему представителю поколения героев, победивших Наполеона. Он отмечал цельность и удивительную верность раз воспринятым высоким понятиям о России, государе, народе.

Женился Петр Петрович на своей троюродной сестре Анне Ивановне, в девичестве Дундуковой-Корсаковой. Семья жила в Псковской губернии в имении Кярово. У супругов Коновницыных было пятеро детей: четверо сыновей (Петр, Иван, Григорий, Алексей) и старшая дочь Елизавета. Высокие моральные качества и честное отношение к жизни он сумел передать всем своим детям. В семье была хорошая, непринужденная, дружеская обстановка. Члены многочисленной семьи Коновницыных были связаны тесными, добрыми, теплыми и уважительными отношениями. Это видно из их огромного эпистолярного наследия. Все они переписывались между собой в течение жизни. Трогательная переписка велась постоянно и очень интенсивно. Не могли ее остановить и серьезные испытания 1812 года.

Из писем Петра Петровича к супруге:

«Скажу тебе, мой друг, не посрамился: ни ты, ни дети мои за меня не покраснеют. Я целый день держал самого Наполеона, который хотел обедать в Витебске, но не попал и на ночь, разве на другой день. Наши дерутся, как львы!»

«Я не посрамился, пред всеми был со стрелками впереди, имел противу себя два корпуса и самого Бонапарта, даже его сам видел.… Ни ты, ни дети мои за меня не покраснеют, будь моя жена, покойна. Я был столь счастлив, что даже и не ранен. Хотя имею их [раненых] вокруг себя, и убитыми, может быть, более тысячи... Наши дерутся, как львы. Мы идём к Москве. Ты не думай, я себя не посрамлю, и охотно умру за моё отечество. Детей и тебя Бог не оставит, а отечество моё, может, меня и вспомнит. Здесь все мне отдают справедливость...»

«… Я был в 4-х делах жарких прежде, после того 10 дней дрался в авангарде и приобрел все уважение от обеих армий. Наконец, вчерась было дело генерального сражения, день страшного суда, битва, коей, может быть, и примеру не было. Я жив, чего же тебе больше, и спешу тебя сим порадовать…

Я командую корпусом. Тучков ранен в грудь, Тучков Александр убит, Тучков Павел прежде взят в плен. У Ушакова оторвана нога. (…) Раненых и убитых много. Багратион ранен. Дивизии моей почти нет, она служила более всех, я ее водил несколько раз на батареи. Едва ли тысячу человек сочтут. Множество добрых людей погибло, но все враг еще не сокрушен. Досталось ему вдвое, но все еще близ Москвы. Боже, помоги, избави Россию от врага мира.

Я лицом в грязь не ударил. А не пишу ничего, чтоб не показать хвастовства. Да теперь, правду сказать, и не до того.

Не хочу чинов, не хочу крестов, а единого истинного счастья - быть в одном Кярове неразлучно с тобою. Семейное счастье ни с чем в свете не сравню. Вот чего за службу мою просить, буду. Вот чем могу только быть вознагражден. Так, мой друг, сие вот одно мое желание».

«Милый мой друг, сердце бы тебе своё вынул, радость моя, будь жива с детьми, береги себя – вот всё, чего желаю и молю Бога.… Перекрести детей, благослови, прижми их к сердцу и скажи, что постараюсь оставить им имя честного отца и патриота».

Почти одновременно Анна Ивановна пишет мужу из Кярово:

«Господи, образуй нас миром непостыдным. Однакож, Господи, возврати тебя в твоё семейство здорового.… Ах, доведи нас Бог, пожить вместе и утешаться детьми милыми, добрыми… Ты – единое моё блаженство в свете, вся мысль моя тобою наполнена. Навеки тебе друг Аннушка»,

«Вся твоя дивизия мне совершенно как свои, молюсь за всех их, Боже, сохрани вас всех. Мой родной друг, как мне грустно! Думаю часто, что ежели бы не была в таком положении, слетала бы тебя проведать, мой дружочек. Ну, прости, да сохранит тебя Всевышний. Навеки твой друг Аннушка»,

«Моя душа, не знаю, что с тобою. Да сохранит тебя всевышний Бог, да защитит наше любезное отечество, о котором крепко-крепко крушусь...», в том же письме супруга сообщает о настроении 10-летней дочери Елизаветы, будущей жены декабриста М.М. Нарышкина: «Лиза ополчается крепко, дух отечественный страшный в этом ребёнке и жалеет крепко, что не мальчик: пошла бы с радостью служить и отечество защищать. И говорит, что жаль, что братья малы, что не могут Государю, доброму полезны быть… ».

После войны и тяжелого ранения в 1814 и 1815 гг. П.П. Коновницыну пришлось выполнять весьма почетное задание императора - быть военным наставником, «ментором», великих князей Николая (будущего царя) и Михаила, которые направлялись на войну. Прощаясь с ними, в письме императрица-мать Мария Федоровна отметила:

«Генерал Коновницын, который будет при Вас, уважаем во всех отношениях и особенно пользуется репутацией самой изысканной храбрости: следуйте же в момент опасности без страха и сомнения его советам, которые всегда будут соответствовать чести и уважайте их как приказы, исходящие от самого императора или меня».

Расставаясь с Николаем и Михаилом, Петр Петрович написал им письмо-наставление, из которого видны педагогические принципы генерала. Он внушает великим князьям мысль о необходимости ежедневно систематически трудиться над увеличением знаний, развитием природных дарований, укреплением нравственности:

«Никакой добродетельный подвиг без напряжений духа, без труда не совершается, а сердце исполнено быть должно добрыми правилами, которыми покорить надобно поступки ваши», - пишет он. Призывает великих князей П.П. Коновницын «отверзать» в сердце своем «пламенное сострадание к бедным, несчастным, угнетенным; помощь ближнему да будет вам блистательнейшею радостию в жизни», для чего «стараться надобно познать все истины христианские».

Важным принципом, предлагаемым автором великим князьям, является постоянный самоконтроль и дисциплина. Призывает Петр Петрович их никогда не оскорблять людей, не говорить о них худо, не судить о человеке поверхностно, не быть надменными, грубыми, высокомерными, тщеславными и пристрастными. Предостерегает он и от ошибок: «убегайте льстецов», в то же время, призывая опираться на бескорыстных людей.

Целый ряд советов П.П. Коновницына касается военных вопросов, т.к. уделом большинства великих князей была армия. Особенно надо отметить, что Петр Петрович советует Николаю и Михаилу предпочитать мир войне:

«но уж коли воевать приходится, то надо «заплатить собою», принести «отечеству вашему услугу, хотя бы то стоило самой жизни».

Письмо-наставление П.П. Коновницына - замечательный документ, где изложены высоконравственные педагогические принципы автора. Поэтому неудивительно было назначение П.П. Коновницына потом директором всех военных учебных заведений, где воспитывался будущий офицерский корпус.

Более четверти века П.П. Коновницын находился в строю. Причем служить и воевать ему пришлось в одно из самых переломных и богатых историческими событиями время. Как писал он сам, за годы службы «был в действительных сражениях разных в 47-ми».

Из воспоминаний соратника П.П. Коновницына по 1812 г. Евгения Вюртембергского о его заслугах перед Отечеством:

«Он остановил ужасный натиск неприятелей 6-го августа под Смоленском, в Малаховских воротах; без него бы Смоленск не устоял. После полученной раны князем Багратионом в Бородине он принял начальство над левым крылом армии и удержал в сем важнейшем месте самое упорное стремление неприятелей. Когда его назначили дежурным генералом, то он привел в порядок дела по управлению армии, представлявшие совершенный хаос, и воевал в последовавших, сражениях, распоряжаясь именем Кутузова. Он водил колонны в опаснейшие места и одушевлял их, и первый бросался в огонь в Тарутине, Малом Ярославце, Вязьме и Красном и решал победу».

Отдельное место в моем представлении о герое моего романа занимают неоднократные упоминания Л.Н. Толстого в его эпопее «Война и мир». Он посвятил Коновницыну много хороших, теплых слов, и нарисовал живой образ героя и генерала, как простого человека, честно выполняющего свой долг:

«… всегда находился там, где было труднее всего; спал всегда с раскрытой дверью с тех пор, как был назначен дежурным генералом, приказывая каждому посланному будить себя, всегда во время сражения был под огнём, так что Кутузов упрекал его за то и боялся посылать, и был одною из тех незаметных шестерён, которые, не треща и не шумя, составляют самую существенную часть машины»..

Друзья мои, почитайте еще раз роман «Война и мир», окажитесь в том благородном времени и почувствуйте свою причастность к судьбе героев России, ведь мы являемся их продолжением.

С трудом останавливаюсь цитировать, пересказывать и делиться с Вами, мои читатели, теми фактами из истории, которые так трогали в детстве воображение девочки Лены и которые, сегодня, стали частью моей жизни и встроились, гармоничным образом, в мою картинку мира.

Подведу итог, и постараюсь перечислить все то, что выбрала моя девочка, подходящим и ценным для себя из целого букета достоинств личности Петра Петровича Коновницына.

Главное - отношение к делу: профессионализм, трудолюбие, честность, порядочность, патриотизм, решительность, самоконтроль, благородство, смелость, привычка браться за порученное дело и делать его хорошо, все начатое доводить до конца, держать удар.

По отношению к людям – благородство, честность, серьезность, требовательность, человечность, гуманность, доброта, простота, сдержанность, умение прощать, вера в хорошее начало любого человека, способность быть благодарным.

По отношению к семье – любовь, мягкость, искренность, забота, нежность, верность, теплота, бережность и наравне с этим строгое воспитание, дисциплина, обучение, приучение к порядку и труду.

Его жизнь - как яркая звезда на темном небосклоне, его имя на каждой стене в храме Христа Спасителя и хотя, я несовершенна и далека от своего замечательного предка, но в моменты моей жизни, когда необходимо делать выбор и проявлять решительность воина – я вижу перед собой его мужественное и благородное лицо, и иду вперед.

Ну а теперь, обратимся к теме отношений между супругами Коновницыными – ведь для женщины, это прикосновение к самому сокровенному и очень важному вопросу. И что же мы видим? Там уже совсем другой образ отважного героя. Перед нами любящий муж, мягкий заботливый отец, рачительный хозяин и добрый христианин.

Ничего не надо придумывать, все видно из писем, в каждом слове - любовь, искренность, тревога и нежность. Неразрывная связь с семьей, забота друг о друге, трогательное отношение к детям, как-то естественно переплетаются с переживаниями за судьбу отчизны. Смотрите, как будто наравне с ответственностью за семью и своих детей, они берут на себя заботу обо всей России. Кажется, вот оно настоящее, правильное отношение к жизни и построению семьи, вот Вам пример гармоничных отношений между родителями и детьми. Все прозрачно, честно и понятно, без психологии.

Может быть, Вам покажется, что я преувеличиваю и идеализирую Коновницыных, но поверьте, я видела следы их любви: в фамильной церкви имения Кярова, где их могилы находятся рядом, в заросшем саду, посаженном их руками, в письмах и в старых семейных фотографиях.

А тогда в детстве, для девочки Лены, письма Коновницыных (большинство которых, к счастью, сохранилось) – это настоящий роман о любви, трогательный, захватывающий и вдохновляющий! И как же она мечтала строить свою судьбу по таким же правилам - один раз и на всю жизнь!

Можно поспорить о том, насколько правильно ей было во всем стремиться к этому идеалу, совсем в другое время и совсем в другой стране, но мечта об этом, несомненно, была ей полезна.
Вывод: для любой девочки полезно и важно иметь перед собой красивый, яркий, положительный образ героя и пример счастливых отношений. Это, как сказка эриксоновского гипноза – поселяется в глубине подсознания и работает на достижение успеха.

А я продолжаю рассказ дальше.

Уже после смерти Петра Петровича семья оказалась в водовороте событий декабрьского восстания. Двое из сыновей принимали непосредственное участие в восстании – это Петр (в декабре 1825 года ему было 15 лет) и Иван. Оба понесли наказание царской власти – были разжалованы и сосланы солдатами на Кавказ, где проявили себя отважными воинами, с честью несли службу и дослужились до офицерских чинов. Все это время их мать, Анна Ивановна, была для них опорой и поддержкой. Она постоянно писала им теплые письма, ездила к ним в ссылку, отстаивала интересы декабристов при дворе, посылала посылки и деньги, и всегда укрепляла их верой и надеждой. Однажды, в период расследования декабрьского восстания подкупила жандарма с целью изъятия писем, доказывающих вину друга Ивана. Письма были выкуплены, друг остался на свободе, а жандарм, потом, еще не раз, помогал заключенным в крепости декабристам.

Не осудила, не отвернулась, не впала в страдания – делом поддерживала их до конца своих дней.

С их слов - ее любовь, внимание и постоянная помощь была источником силы и надежды.

Где находила она оптимизм, веру и надежду для своих детей? Откуда брала смелость снова и снова вступать в переговоры с властью?

Ведь Анна Ивановна от кончиков ногтей до последнего волоса - представитель дворянского сословия, женщина умная, образованная, приверженица царской власти. Безусловно, она понимала всю опасность, непродуманность и обреченность участия в этом восстании своих сыновей и зятя. Но когда пришел час испытаний, она сумела понять, простить, принять их принципы и встать рядом. Глубокое, настоящее чувство любви к детям, воплощенное в жизнь, вызывает уважение и желание преклониться перед ее материнским подвигом.
Вывод: Материнская любовь – любовь безусловная. Да, мать должна воспитывать, учить, кормить, поправлять и направлять, но главная предназначение – это любовь! И в любви таятся огромные силы для ребенка, особенно для девочки!

Елизавета

​​А теперь еще одна невыдуманная история их семьи, оказавшая влияние на становление и воспитание девочки Лены и повлиявшая на мою жизнь.

Рассказ пойдет о дочери Коновницыных – Елизавете, на долю которой выпала судьба жены декабриста.

Мудрый художник, что-то в глазах углядел крошки-графини…
Свадьба… острожник муж… и печальный удел… взор темно-синий…
Брошена светская жизнь фрейлиной юной…
Следом за милым в Сибирь ночью безлунной.

В семье Елизавета была обожаемым ребенком; девочка росла в роскоши, все ее желания и прихоти всегда исполнялись. Она писала:

​«Начиная с двенадцатилетнего возраста, я имела свою собственную комнату, это является обстоятельством, которое на первый взгляд кажется маловажным, но оно сформировало мой характер и подготовило его к тем кризисам, которые я пережила в течение своей жизни. Я привыкла сосредоточивать свое внимание на самой себе, иметь собственную волю, иметь собственное мнение».

Для юной Елизаветы Коновницыной идеалом были герои Отечественной войны 1812 года, такие, как ее отец, боевой генерал Петр Петрович Коновницын.

Елизавету окружали богатые и влиятельные родственники, которые определили молодую девушку во фрейлины императрицы Марии Федоровны.

В августе 1824 года Елизавета Петровна вышла замуж за полковника лейб-гвардии Измайловского полка Михаила Нарышкина, будущего декабриста, и сам император Александр I указом своим велел выдать фрейлине в приданое 12 тысяч рублей.

Ее муж, Михаил Нарышкин, представитель одной из самых богатых семей в Москве. Он воевал в войне с французами, быстро сделал карьеру, получая новый чин чуть ли ни каждый год и уже в декабре 1823 года стал полковником. Когда родители Елизаветы давали согласие на брак любимой дочери с блестящим офицером, они не предполагали, что будущий зять состоит в Северном обществе декабристов, и молодым супругам предстоит прожить спокойно и счастливо лишь чуть более года, а потом случится Декабрьское восстание 1825 года. Михаила Нарышкина арестовали и доставили в Петропавловскую крепость Санкт-Петербурга. В феврале 1827 года М.М. Нарышкин, приговоренный к восьми годам каторжных работ, по этапу отправился в Сибирь.

12

Елизавета Петровна получила прекрасное образование, играла на рояле, пела, рисовала, владела иностранными языками, имела все, но она, без сомнений, оставила комфортный мир при императорском дворе и разделила со своим мужем его судьбу. Ничто не могло удержать Елизавету в ее стремлении поскорее отправиться в Сибирь вслед за ним. Отъезд жен декабристов в Сибирь был обставлен суровыми условиями:

«Жена, следуя за мужем и продолжая с ним супружескую связь... потеряет прежнее звание, т.е. будет признаваема не иначе, как женой ссыльнокаторжного... Дети, которые приживутся в Сибири, поступят в казенные заводские крестьяне... Запрещается с собою брать денежные суммы, вещи. С отъездом в Нерчинский край уничтожается право на крепостных людей, с ними прибывших...».

Елизавета Петровна, не задумываясь, приняла эти жестокие условия.

Как ни тяжело было ее матери, Анне Ивановне, расстаться с дочерью, она согласилась на ее отъезд, понимая, что дочь не может нарушить воспитанную в ней верность долгу. Анна Ивановна тепло и сердечно проводила дочь.

В начале августа 1827 года Елизавета Петровна приехала в Читу. Тогда это была деревня, состоявшая из восемнадцати домов, с острогом, куда первоначально и поместили декабристов. Здесь за частоколом, окружавшим острог, она увидела Нарышкина, изменившегося, с бородой, в кандалах, и потеряла сознание. 12 августа 1827 года Елизавета Петровна писала матери:

«Дорогая, возлюбленная мама! Я прибыла сюда 4-го и лишь вчера получила свидание. Я его не описываю, так как ваше сердце поймет все то, что почувствовали наши сердца. Мишель ежедневно проходит мимо меня, а я не смею к нему приблизиться. И все это в обстоятельствах, когда ему была бы особенно необходима поддержка. Я вам не говорю о том, как он переносит свой жребий, потому что вы хорошо знаете его душу и никогда не измените своих чувств к нему».

Так началась двадцатилетняя ссылка графини Елизаветы Коновницыной. И этой знатной даме, недавней фрейлине, абсолютно не приспособленной к обыденной бытовой жизни, пришлось учиться готовить еду, ходить за водой, топить печь, рубить дрова и ставить самовары декабристам.

Полина Анненкова, жена ссыльного декабриста, так отзывается о ней: «Она приковывала всех к себе своей беспредельной добротой и необыкновенным благородством характера».

Евгений Оболенский, один из главных участников событий 14 декабря, позднее скажет:

«Трудно выразить то, чем были для нас дамы, спутницы своих мужей, по справедливости их можно назвать сестрами милосердия, которые имели о нас попечение, как близкие родные, коих присутствие везде и всегда вливало в нас бодрость, душевную силу, а утешение, коим мы обязаны им, словами изъяснить невозможно».

Свидания с мужьями дамам дозволялись лишь 2 раза в неделю. Но в частоколе были щели, через которые можно было переговариваться с заключенными. Сначала солдаты охраны гоняли дамочек от ограды, но потом стали смотреть на эту вольность сквозь пальцы. Елизавета Петровна ежедневно приходила к ограде со стулом, усаживалась и вела разговоры с мужем, и это общение очень скрашивало ему жизнь.

Там же на каторге в Чите 1830 году семья Нарышкиных, первыми из дворянского сословия, взяли на воспитание семимесячную крестьянскую девочку – сироту Ульяну Чупятову. Они воспитали ее, дали образование, выдали замуж за одного из представителей рода Дениса Давыдова, ее детей считали своими внуками и всегда и во всем ей помогали.

Вот, такие, конкретные добрые дела.

После отбытия каторги Нарышкина перевели в город Курган. Вот что писал о жизни на поселении в Кургане Н. Лорер, автор "Записок декабриста":

«Семейство Нарышкиных было истинными благодетелями целого края. Оба они, и муж, и жена, помогали бедным, лечили и давали больным лекарства на свои деньги, и зачастую, несмотря ни на какую погоду, Нарышкин брал с собою священника и ездил по деревням подавать последнее христианское утешение умирающим. Двор их по воскресеньям был обыкновенно полон народа, которому раздавали пищу, одежду и деньги».

Часто простые люди, облагодетельствованные, Нарышкиными в простоте своей говорили: «За что такие славные люди сосланы в Сибирь? Ведь они святые, и таких мы еще не видели».

Сибирь и сегодня помнит их имена, помнит и ценит тот вклад, что внесли они в развитие этого края. В Кургане, в доме, где жили Михаил, и Елизавета Нарышкины в 1975 году был открыт музей декабристов. По пятницам там проводятся музыкальные вечера, по примеру тех далеких вечеров, на которых Елизавета Петровна пела и играла для ссыльных декабристов.

Миновали четыре курганских года. Летом 1837 года "в знак милости" группа ссыльных, в том числе и Нарышкин, была переведена рядовыми в Отдельный Кавказский корпус.

Елизавете было разрешено свидание с родными. И в октябре 1837 года, через 10 лет разлуки она встретилась с горячо любимой матушкой, братьями, другими родственниками в доме своего детства - имении Кярово:

«Это для меня навсегда будет памятный день, потому что в этот день я увидела свою дорогую семью. Я наслаждалась всевозможными ласками, мне расточаемыми, я окружена любовью и заботами, я была счастлива, но это-то и побуждает меня поскорее ехать на Кавказ, потому что счастье, не разделенное с моим старым, добрым мужем, для меня не полно».

И она снова поехала за ним. Путь к возвращению в родные места теперь лежал через Кавказ. Главным желанием Михаила Михайловича было уйти в отставку. Для этого нужны были, либо офицерский чин, либо - тяжелое ранение. При одном из этих условий можно подать прошение об отставке, и решать его будут в Петербурге. А пока супруги стали обживаться на новом месте.

Свою непростую жизнь в Прочном Окопе сама Елизавета Петровна описала в письме к декабристу Бригену в марте 1841 года:

«Подумайте только - холод не желает нас покинуть. Как мне надоело жить постоянно среди всех этих шквалов, застигающих меня на пути, как в прямом, так и в переносном смысле».

В 1843 году бывшему полковнику Нарышкину, в возрасте сорока пяти лет(!) присваивается звание прапорщика. Высочайшим приказом 29 марта 1844 года Михаил Михайлович был уволен со службы, и они вернулись.

Судьба подарит им почти двадцать лет мирной жизни. Михаил Михайлович будет принимать активное участие в подготовке и проведению крестьянской реформы 1861 года. Сбылись мечты молодости, отменено крепостное право, свобода простого народа стала реальностью. Это вдохновляло и радовало декабристов.

Те из них, которые вернулись из ссылки, сохранили теплые отношения и верность дружбе до конца жизни. Обширная переписка, материальная помощь нуждающимся, поездки друг к другу и совместные путешествия, связывали их крепче, чем родственные узы.

И везде чета Нарышкиных – вместе. Их отношения отличались бесконечной теплотой, привязанностью и преданностью. Когда в январе 1863 года не станет Михаила Михайловича, декабрист Е. Оболенский в некрологе, отметит:

«...Он вступил в супружество с графиней Елизаветой Петровной Коновницыной, и в ней нашел ту полноту сочувствия, которая в жизни выражается полной гармонией - и стремлений, и цели жизненной, и надежд, и желаний. В этом сердечном союзе протекли многие и многие годы. И Кавказ с его грозными твердынями, и Сибирь с ее пустынями, везде они были вместе, и везде их сердечная жизнь, восполняющая недостатки одного полнотою другого, выражалась в любви чистой, отражаемой во всем строе жизни. Нам остается удивляться подвигам этих людей, этой женщины».

И вот, уже ее место в истории, так же значимо и известно русскому народу, как и место героя отца, а при упоминании боевого генерала, графа Коновницына, теперь, можно встретить пояснение:

«Он был отцом Елизаветы Нарышкиной, жены декабриста, которая, в числе одиннадцати женщин, последовала за своим мужем в ссылку, в Сибирь».

Ну вот, на этом и заканчивается мой рассказ, о женщине, посвятившей свою жизнь мужу, прошедшей тысячи испытаний на верность, отважность, терпение и лишения. Надеюсь, ее образ тронет Ваше сердце чувством признания и уважения. А может быть, познакомившись сегодня с историей ее жизни, Вы, мой уважаемый читатель, откроете страницы Интернета и окунетесь в бесконечное благородство тех людей и их судеб. Поверьте, там есть чему учиться, удивляться и восхищаться!

Для девочки Лены, в ее 13-15 лет, Елизавета стала образцом женщины, способной, ради любви, изменить себя и весь свой мир. Я читала ее письма к матушке из дворцового Петербурга, а затем из камеры Читинского каземата, куда она перешла жить к мужу по высочайшему разрешению императора.

Это два разных человека, но сердце у них одно!
Вывод: Служение людям и приношение в жертву своих амбиций и интересов, ради высоких чувств и исполнения долга - это тоже дорога, ведущая к счастью!

Судьба Елизаветы Коновницыной стала для меня эталоном для сравнения и подсказкой при выборе:

Быть верной долгу, мужу, обещанию? – Быть.

Ехать за мужем в отдаленный гарнизон, далекий край? – Ехать.

Рожать, воспитывать, работать, вести хозяйство? – Все делать.

Ждать с войны, писать письма, молиться, надеться? – Безусловно.

Любить, страдать, радоваться, стараться? – Конечно.

Терпеть, принимать, прощать? – Обязательно.

Развиваться, изменяться, учиться, не сдаваться? – Да, тотальное ДА!

Верить, молиться и действовать? – Всегда, везде и во всем!

13

http://s7.uploads.ru/dRHgN.jpg
Дом Е.П. Нарышкиной

Свидетель подвига Елизаветы Петровны Нарышкиной – жены декабриста Михаила Михайловича Нарышкина – старый деревянный дом до сих пор стоит в Чите на Селегинской улице. Сейчас в доме под номером 12А находится библиотека, а в 1827 году – в год своей постройки – он стал символом верности, преданности и безграничной любви.
После восстания декабристов в 1825 году полковник М.М. Нарышкин, член Северного общества был приговорен к каторжным работам. Для его жены скрытая политическая деятельность мужа явилась полной неожиданностью, а арест и приговор, вынесенный супругу, перевернули всю жизнь богатой и образованной молодой женщины.
Елизавета Петровна решила следовать за своим мужем, несмотря на то, что это грозило потерей дворянского титула, лишением прав наследования и запретом на проживание в центральной части России. В 1827 году она добирается до Читы. Было ей в то время всего лишь 23 года.
По прибытии в Читу Елизавета Петровна Нарышкина выстраивает себе дом из лиственницы. Это послужило началом застройки целой улицы, которая так и называлась – Дамская. Здесь стали селиться жены декабристов, решившие разделить со своими мужьями их участь.
Дом Нарышкиной построен в непривычном для Забайкальского края того времени стиле. Мезонин небольшого дома с южного и северного фасадов имеет выходы на балконы. Подняться на мезонин можно было по лестнице, находящейся в средней части дома. К северному фасаду под балконом дополнительно были пристроены сени.
Именно в этом доме Елизавета Петровна провела почти 3 года своей жизни. Дважды в неделю ей было позволено видеться с мужем. Позже эти встречи стали более частыми – охрана перестала обращать внимание на молодую женщину, которая через щели в заборе пыталась хоть немного поговорить со своим мужем. В то время когда она не ходила к нему на свидания, Елизавета Петровна пыталась вести домашнее хозяйство и сохранять бодрость духа, столь необходимую для всех в суровом сибирском крае. Но самое главное, Елизавета Петровна Нарышкина писала письма родственникам. Декабристам запрещена была переписка. И только их жены могли донести до любящих людей, оставшихся так далеко, хоть какую-то информацию о том, что происходит.
В 1830 году декабриста Нарышкина переводят из Читы в Петровский Завод. Его жена снова следует за ним, чтобы налаживать новую жизнь на новом месте.

14

К юбилею "Девочки с цветком".

Юбилей - своеобразный звонок памяти. Сколько исторических событий и скольких достойных людей мы вспоминаем лишь по подсказке календаря, отсчитавшего на определенный день или год их «круглую» дату. Вот и «Девочке с цветком» из картинной галереи Псковского музея-заповедника исполняется 200 лет. Много забыто и безвозвратно утрачено за два века, но то, что сохранилось в памятниках искусства, негромким голосом своим говорит об ушедших временах, в которых когда-то зародилось наше сегодня.
Портрет Елизаветы Петровны Коновницыной (в замужестве Нарышкиной) в детстве, так и остающийся по сей день работой неизвестного художника конца XVIII - начала XIX вв., никогда не вызывал сомнений по поводу изображенной на нем девочки. Связано это не только с происхождением портрета: до поступления в Псковский музей (в его довоенное собрание) он находился в фамильном имении графов Коновницыных - Кярове Гдовского уезда, но и с надписью на оборотной стороне подлинного недублированного холста: "Родилась въ 1804 внука Елизабет Петровна Кановницыны от дочери мое Анны Иоанновны". Учитывая точно известную дату рождения Е. П. Коновницыной (1 апреля 1801 г.), портрет можно датировать концом первого десятилетия XIX в. Скорее всего, надпись на оборотной стороне портрета собственноручно исполнена бабушкой Лизы Коновницыной по матери - Агафьей Григорьевной Корсаковой, урожденной Коновницыной. Подобное соединение фамилий в русских дворянских родах не редкость: вспомним, к примеру, что бабушка А. С. Пушкина по матери, Мария Алексеевна Ганнибал, в девичестве - Пушкина. Так что А. С. Пушкин - как бы дважды Пушкин: по отцу и по матери, а Елизавета Коновницына - дважды Коновницына.
Единственная дочь Анны Ивановны и Петра Петровича Коновницыных, старший ребенок в семье, Елизавета принесла своему семейству славу сродни славе выдающегося своего отца. О Елизавете Петровне немало написано, и многое еще будет сказано. Она -получила заботливое воспитание, знала музыку и имела прекрасный голос". В сентябре 1824 г. Елизавета Петровна в своем родном Кярове вышла замуж за полковника Тарутинского полка Михаила Михайловича Нарышкина, родного брата Маргариты (в монашестве Марии) Михайловны Тучковой, впоследствии основательницы Спасо-Бородинского монастыря. По случаю бракосочетания Елизаветы Коновницыной и Михаила Нарышкина царским указом фрейлине и графине Елизавете Петровне Коновницыной было выдано 12 тысяч рублей.
Член "Союза Благоденствия" и Северного общества Михаил Нарышкин после подавления восстания 14 декабря 1825 года в полной мере разделил участь большинства своих товарищей. Елизавета Петровна, только что лишившаяся новорожденной дочери, приняла решение ехать за мужем в Сибирь. Получению высочайшей милости на поездку немило способствовала независимая и энергичная Анна Ивановна Коновницына. Уже после казни декабристок император Николай I писал князю А. И. Голицыну; "... сегодня утром мадам Коновницына почти вошла в мою спальню, именно этих женщин я опасаюсь больше всего". Известен донос полицейского агента, в котором, в частности, говорится: "... между дамами две самые непримиримые и всегда готовые разрывать на части правительство - княгиня Волконская и генеральша Коновницына. Их частные кружки служат средоточием для всех недовольных, и нет брани злее той, какую они извергают на правительство и его слуг".
Ссыльный декабрист Розен оставил литературный портрет Елизаветы Петровны но ее прибытии в Читинский острог: - От роду было ей 23 гола; единственная дочь героя-отца и примерной матери, урожденной Корсаковой, она в родном ломе значила псе, и все исполняли ее желания и прихоти. В первый раз увидел я ее на улице, близ нашей работы при Чертовой могиле, - в черном платье, с тальей тонкой в обхват, лицо ее было слегка смуглое с выразительными умными глазами, головка повелительно поднятая, походка легкая, грациозная". Нарышкина вполне разбиралась в живописи, сама хорошо рисовала. В портретной галерее декабристов и их близких, созданной художником-акварелистом и миниатюристом Николаем Бестужевым, есть два портрета Елизаветы Петровны. Об одном из них в письме к сестре писала Мария Волконская: "Портрет Нарышкиной также вполне удался, сходство совершенное, он из наиболее приятных и наиболее грациозных".
После помилования Нарышкины поселились в Москве. 2 января 1863 г. Михаил Михайлович скончался. На четыре года пережила мужа Елизавета Петровна. Она умерла в имении родной тетки Марии Ивановны Лорер Гораи Опочецкого уезда Псковской губернии 11 декабря 1867 г., а похоронена рядом с мужем на кладбище Донского монастыря в Москве.

Владимир ГАЛИЦКИЙ, заведующий художественным отделом Псковского музея-заповедника

15

ПУТЕШЕСТВИЕ КОНОВНИЦЫНЫХ ЗА ГРАНИЦУ В 1819 ГОДУ

Поездки русских людей в Европу в XIX веке были обычным делом. Ездили туда учиться и лечиться, а то и просто попутешествовать, посмотреть мир, приобщиться к европейской культуре. Однажды в такое путешествие направился и наш земляк, герой Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813-1815 гг. Петр Петрович Коновницын. После окончания борьбы с Наполеоном Петр Петрович возглавлял Военное министерство России (1815-1819 гг.). К концу пребывания в этой должности у Коновницына заметно пошатнулось здоровье. Позади были десятилетия нелегкой службы, ранения и контузии, огромное напряжение сил в ратные дни и в годы министерства. Петр Петрович еще не был стар, ему было 55 лет, однако болезнь брала свое. Дело оказалось настолько серьезным, что П.П. Коновницын вынужден был просить императора Александра I об отпуске на лечение за границу, «на воды». 11 мая 1819г. император сообщил в личном письме, что удовлетворяет прошение Коновницына об отпуске: «Я увольняю вас в отпуск к минеральным водам. Мне весьма приятно будет видеть желаемое действие оных в скорейшем восстановлении вашего здоровья». Петр Петрович получил от государя на дорогу 10000 руб. столовых и квартирных - 30277 руб. Кроме того, он занял в «банковском ломбарде» под залог своих крестьян еще 10000, из которых, правда, вычли причитавшийся в таких случаях процент - 600 руб. Всего на поездку у него оказалось 49677 руб.
На воды П.П. Коновницын поехал с женой - Анной Ивановной и старшим ребенком - Лизой, которой было тогда 16 лет. С дороги и родители, и дочь в течение всего путешествия писали родным и знакомым письма. Особенно восторженные письма были у Лизы. В одном них своих братьям (их было четверо - Петр, Иван, Григорий и Алексей) она сообщала: «Я с тех пор, как не с вами, стала вас больше любить и ценить ваши ласки, хотя мне здесь совсем не скучно, напротив, весело. Как бы ни была карлсбадская жизнь радужна, но все я думаю о России и рада буду воротиться... бываем на званых вечерах, или ходим пешком, или приезжают артисты, дают концерты, которые иногда бывают изрядны».
Развлечения - развлечениями, но главное для П.П.Коновницына было лечение. Пока путешественники добирались до минеральных вод, они проехали через те места, которые когда-то были ареной войн и напоминали Петру Петровичу о прошлых боях, событиях и принимавших в них участие людях. Маршрут же Коновницыных пролегал через Варшаву, Дрезден в Карлсбад, а на обратном пути и через Вену.
Из Дрездена Анна Ивановна писала детям: «В Дрездене... видели картинную галерею, японские залы и сокровища Саксонские... Сегодня папинька был с нами в итальянской опере. Театр нехорош, но труппа преизрядная и сестра (Лиза - Е.И.) была музыкой довольна... Завтра едем в Плаун, в понедельник выедем в Карлсбад. Доктора советуют и уверяют, что папиньке ети воды помогут». Таким образом, путешественники использовали возможности, которые предоставила им Европа в виде своих культурных ценностей, они многое повидали и узнали. Петр же Петрович лечился водами и в общей сложности выпил 670 стаканов «миль-инебрюльской» воды. В Карлсбаде, где и лечился Петр Петрович, они были 25 июня, а менее чем через два месяца были уже в Никитовке - своем украинском имении.
Здоровье П.П. Коновницын поправил, однако служить ему пришлось уже в другой должности. Он был призван императором готовить офицерские кадры для армии, исполняя обязанности Главного Директора Пажеского, I и II Кадетских и других военных заведений России. В этой должности Петр Петрович находился до своей смерти - в конце августа 1822 г.

Е.П. Иванов, профессор

16

https://img-fotki.yandex.ru/get/6512/19735401.a8/0_6e8a0_b0fa3447_XXXL.jpg

Портрет Елизаветы Петровны Нарышкиной. Фотография начала 1860-х гг.

17

Р. Слободчикова

Не родись красивой...

Полковник Тарутинского пехотного полка Михаил Михайлович Нарышкин родился 4 февраля 1798 года в Москве. Получив прекрасное домашнее образование, он успешно закончил Московское заведение для военных.

Благодаря знатному происхождению и родству с династией Романовых молодого Нарышкина ожидала блестящая военная карьера. В 1815 году поступил на военную службу в чине подпрапорщика, получил сначала чин прапорщика, затем подпоручика. Он быстро продвигался по службе. В чине полковника был переведен в Измайловский полк, затем в Бородинский пехотный полк. В 1825 году он служил в Тарутинском пехотном полку, стоявшем в Москве.

С 1818 года Нарышкин М.М. член Союза Благоденствия, затем Северного общества, участвовал в переговорах Северного и Южного обществ в Киеве, где встречался с Пестелем. Участвовал в разработке плана восстания в Москве. В январе 1826 года арестован и посажен в Петропавловскую крепость. 10 июля 1826 года приговорен к каторжным работам сроком на 12 лет, где находился по 1837 год.

Его жена Елизавета Петровна происходила тоже из прославленного дворянского рода Коновницыных, ведущее свое начало от боярина Андрея Кобылы. Трое Коновницыных служили у Петра Великого. Особенно прославил этот род ее отец, герой войны 1812 года. Он участвовал в военных кампаниях, дивизия под его командованием покрыла себя славой на Семеновских (Багратионовских) флешах в Бородинской битве. В 1815 году был назначен военным министром, после чего ему был пожалован титул графа.

Любовь к отечеству Петр Петрович Коновницын передал своим детям. Два его сына стали декабристами. Дочь Елизавета вошла в плеяду русских женщин, украсивших историю отечества подвигом любви и бескорыстия. Она была единственной дочерью и любимицей в родительском доме, получила прекрасное образование, хорошо музицировала, пела, имела способности к рисованию. Ее приняли ко двору фрейлиной императрицы. В 1823 году Елизавета на балу встретилась со своим будущим мужем Михаилом Михайловичем Нарышкиным. В 1824 году Елизавета Петровна вышла за него замуж. Она не догадывалась о его политических взглядах, его деятельности, связанной с подготовкой общества к восстанию. Все восставшие были арестованы, что явилось жестоким ударом для родных. Накануне ареста единственная дочь молодых Нарышкиных умерла, и ничто не удерживало Елизавету Петровну в Петербурге.

Избалованную, выросшую в роскоши женщину не смутили суровые условия, в которые были поставлены жены, пожелавшие разделить участь мужей: лишение дворянства, имущественных прав, права возвращения в европейскую Россию до смерти мужа и многое другое.

В письме к своей матери Елизавета пишет, что поездка к мужу на каторгу необходима ей для ее счастья, для ее душевного покоя. Мать благословила ее в дальний путь. Замелькали за окном пейзажи Урала, Восточной Сибири, Забайкалья. По дороге на этапе она встречается с офицерами-декабристами, дарит им слова утешения, снабжает деньгами.

В мае 1827 года Нарышкина Е.П. приезжает в Читу. Издали она видит окруженный частоколом острог. Она заглядывает в щель забора и видит мужа в тюремной одежде, в цепях, зовет его, услышав голос жены, он подбегает к забору. Тюремный вид, звон кандалов так поражают Елизавету, что она теряет сознание. Ее приводят в чувство и разрешают свидание с мужем.

Приезжают новые добровольные изгнанницы: Фонвизина Н.Д, Давыдова А.И., Ентальцева А.В. Они поддерживают друг друга.

Елизавета втягивается в жизнь колонии декабристок, два раза в неделю ходит на свидания с мужем. Сначала охранники отгоняли женщин от забора, а потом стали смотреть на это сквозь пальцы. Елизавета приносила стул, садилась и разговаривала с мужем и его товарищами. По вечерам она писала десятки писем родственникам заключенных. Сами декабристы были лишены права переписки и единственным каналом связи их со всем светом были их жены. Трудно представить себе, сколько убитых горем матерей, сестер воскресили эти сибирские послания.

Декабрист Розен А.Е. напишет о ней: "От роду было ей 23 года; единственная дочь героя-отца и примерной матери. Она в родном доме значила все, и все исполняли ее желания и прихоти. В Сибири она была одета во все черное, с талией тонкой в обхват; лицо было слегка смуглое с выразительными умными глазами, головка повелительно поднята, походка легкая, грациозная".

Анненков П.Е. в своих мемуарах дополнил ее портрет:

"Она казалась очень надменной и с первого взгляда производила неприятное впечатление, но зато когда вы узнавали ее ближе, невозможно было оторваться от нее. Она приковывала всех к себе своей беспредельной добротой и необыкновенным благородством характера".

В 1830 году декабристов переводят в новую, специально построенную, тюрьму. Здесь женщинам, не имеющим детей, было позволено селиться в камерах вместе с мужьями. Заключенные и их жены по возможности разнообразят свой быт, устраивают музыкальные и литературные вечера.

По истечении срока каторги Нарышкины со слезами на глазах прощаются с дорогими людьми, остающимися здесь, и отправляются на поселение в назначенный им сибирский городок Курган Тобольской губернии. В это время Курган имел две каменные церкви, три улицы, уездное училище. В Кургане Нарышкин М.М. получает 15 десятин земли и с жаром начинает заниматься сельским хозяйством. С родины ему присылают несколько лошадей, и он заводит небольшой конный завод.

Дом Нарышкиных становится культурным центром. Они читают новые книги и журналы, только что присланные из России, проводят диспуты по философии, звучит музыка, слышится пение хозяйки, аккомпанирующей себе на фортепьяно. Впоследствии в этом доме был организован музей декабристов.

Декабрист Бригген пишет: "В прошлую пятницу был в доме Нарышкиных, слушал Елизавету Нарышкину, у нее большой талант, она превосходно пела "Обедню" Бетховена, некоторые итальянские арии. Курган пользуется репутацией сибирской Италии".

Будучи состоятельными людьми, Нарышкины оказывали всевозможную помощь населению города и его окрестностей. Не имея своих детей, они взяли на воспитание девочку Ульяну. Елизавета лечила и помогала бедным людям, раздавала одежду, пищу и деньги нуждающимся.

В 1837 году, путешествуя по Сибири, Курган посетил наследник престола, будущий император Александр II. Его сопровождал воспитатель – знаменитый поэт В.А. Жуковский. Жуковский посещает декабристов, среди которых много его бывших знакомых. Он напишет: "В Кургане я видел Нарышкину... Она глубоко меня тронула своей тихостью и благородной простотой в несчастии".

Пользуясь присутствием наследника, Жуковский возбуждает ходатайство о разрешении вернуться в Россию некоторым декабристам, в том числе и Нарышкиным. Наследник тоже пишет письмо отцу-императору.

Николай отвечает: "Этим господам путь в Россию лежит через Кавказ".

Через два месяца в Кургане был получен список шести декабристов, которым было приказано отправиться рядовыми на Кавказ, где велась война с горцами.

Почти все население Кургана провожало отъезжающих, звучали тосты, напутствия. Елизавета Петровна ненадолго заезжает в Россию повидаться с родными, которых не видела целых десять лет, затем отправляется вслед за мужем на Кавказ.

Рядовой М.М. Нарышкин принимает участие в военных действиях почти семь лет. За отличие в 1843 году получает повышение – чин прапорщика и в 1844 году ему дозволено оставить службу и безвыездно поселиться в имении жены в селе Высоком Тульской губернии. Эти ограничения были сняты амнистией 1856 года. В 1859 году семье было разрешено на выезд во Францию. М.М. Нарышкин скончался в 1863 году в Москве и похоронен в Донском монастыре. Его жена Елизавета скончалась в 1867 году и похоронена рядом с мужем. На их могиле поставлены два памятника: большой белый крест и черная колонна, завершающаяся раскрытым Евангелием. Здесь всегда живые цветы.

Донской монастырь стал последним пристанищем Михаила и Елизаветы Нарышкиных после 40-летнего совместного пути рука об руку. В книге Дориана Романова "Для чести живы" (Тула, 1991 г.) история жизни Нарышкиных М.М. и Е.П. воссоздана от их знакомства до последних дней.

18

http://s3.uploads.ru/qMsTA.jpg
Могила Е.П. Нарышкиной на кладбище Донского монастыря в Москве.


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Нарышкина (Коновницына) Елизавета Петровна.