ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).


Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).

Сообщений 1 страница 10 из 20

1

ПРАСКОВЬЯ ЕГОРОВНА АННЕНКОВА

http://s3.uploads.ru/k1xzQ.jpg

Художник П.Ф. Соколов. 1825 г. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

"Ангел, которого я обожал всю мою жизнь! Я не смею больше словами выражать все чувства, которые ты мне внушаешь. С того времени как я знаю, что ты настаиваешь на выполнении обещанной жертвы, молчаливое восхищение - вот единственное чувство, дозволенное человеку, который недостоин тебя ни в каком отношении. Итак, ты неизменна, божественная женщина! Итак, не напрасно я восхищался этой твердостью характера, этой самоотверженностью, которые являются уделом только высших существ. Ах, дорогой друг, как я недостоин тебя, и какие блага на этой земле могли бы отплатить тебе за такое героическое самоотвержение. Только бы ты никогда не пожалела о том, что ты делаешь для человека, который, вероятно, никогда не будет в состоянии вознаградить тебя. Поспеши, дорогой ангел, приехать, потому что, признаюсь тебе, у меня нет достаточно власти над самим собою, чтобы даже ждать тебя терпеливо. Ежедневное ожидание тебя гложет меня, и ты знаешь, как оно жестоко." И.А. Анненков.

2

Истории беспредельной любви могло и не случиться, ведь между ними не было ничего общего, на первый взгляд.

Он – Иван Анненков - носитель знатной фамилии, граф, наследник несусветного состояния, офицер самого престижного Кавалергардского полка. Богатырского сложения, силен, как Геркулес.

http://s2.uploads.ru/nj90z.jpg

Аннкнков Иван Александрович (5.3.1802 — 27.1.1878).

«То был красавец в полном смысле этого слова»,— вспоминали его современники.
А еще - «отлично образованный, спокойного, благородного характера, со всеми приемами рыцаря-джентльмена».

Она - Полина Гебль - «красавица, умная и во всех отношениях образцовая женщина, парижанка», то есть, неотразимого очарования, со вкусом и изящными манерами. Бедность научила делать все, не убавив природной веселости. Но много ли это стоит, если не знатна, «без роду-племени» и сама зарабатываешь себе на хлеб кто тебя примет всерьез?
А Полина, продавщица и швея в модной лавке на знаменитом Кузнецком мосту, как раз и приехала из Франции в Россию заработать.

Когда же Анненков понял, что между ними все серьезно, сговорившись со священником, повез Полину венчаться в одну из своих деревень, тайно, без материнского благословения.
Она видела, что его благородство и любовь к ней борются с чувством сыновнего долга. Нет, такой ценою она не хочет добывать себе право называться графиней Анненковой. Лучше остаться Полиной Гебль. И она остается ею, даже зная, что скоро будет матерью ребенка, отчество которого - Иванович. Она не хочет осложнять его жизнь, и это пока тайна для Жана.

А вот у него от Полины секретов никогда не было.
За короткий период их знакомства он успел оценить не только ее женскую прелесть, но и характер: твердый, самостоятельный. Полина Гебль была, пожалуй, единственной из декабристок, которая знала о готовящемся выступлении на Сенатской.
Анненков не скрывал от нее своего будущего: в лучшем случае крепость или Сибирь.
И услышал: «Я последую за тобой повсюду».
Но легко ли в это поверить, когда ты в одиночной камере в Петропавловке?

3

А в крепости Анненков думал покончить счеты с жизнью, потому что совсем пал духом.
Безвестная продавщица вступила в борьбу с императором и Анненковым за самого Анненкова.
Первые Полинины записки, переданные через подкупленную стражу с мольбою-требованием жить, верить и надеяться, съели то немногое, что она успела скопить в России.

А в апреле 1826-го у нее родилась дочь Александра.
От всего пережитого Полина свалилась в горячке: без денег, знакомых, работы.
Едва оправившись после болезни, Полина Гебль отправилась к матери Анненкова. Ей пришла мысль похитить Жана из Петропавловки. Она уже и человека нашла, который взялся изготовить фальшивый паспорт. Да деньги запросил такие, каких Подина никогда в глаза не видала - шесть тысяч.

Вышла от Анненковой Полина потрясенная:- «Мой сын — беглец! Я никогда не соглашусь на это, он честно покорится своей судьбе».
Быть может, старухой Анненковой руководила не жадность, а нежелание поступиться дворянской честью?
Не все ли равно было тогда Полине - Иван в темнице. Она должна торопиться и обязательно увидеть его, сказать, что любит, что их разлука временна.

По Неве шел ледоход, но 25 рублей - все, что удалось выручить, сняв с себя цепочку и матушкино кольцо, подвигла лодочника перевезти эту странную женщину на другой берег к крепости.
К воротам Петропавловки Полина подошла в двенадцатом часу ночи. На несколько мгновений ей удалось увидеть Анненкова.
Того красавца кавалергарда не было, и больше никогда не будет. Угасающий человек со страдальчески подслеповатым взглядом вцепился в ее руку, будто только она и способна отвести от пропасти.
Один из солдат, стороживших камеру, передал ей поутру записку. В ней было только три слова по-французски:- «Встретиться или умереть!»

Чины полицейские, военные, гражданские удивлялись: для чего эта заморская пташка мчит по сибирским сугробам? В бумаге мадемуазель Гебль значился ответ:- «...для вступления в законный брак с государственным преступником Анненковым».

Послушать саму Полину, так ничего приятнее или увлекательнее того путешествия не было.
Счастливой, спасительной особенностью ее характера была способность не сосредоточиваться на тяжелом, обидном, унизительном.

При обыске она про себя посмеивается, как провела блюстителей порядка: деньги уложены в пышную прическу, запретное ружье хитроумно спрятано. Тяжелая дорога, суровый климат – ей нипочем! «Все это было для меня так ново, так необыкновенно, что я забывала совершенно все неудобства зимнего путешествия».

4

Она спокойно подписала документ, извещающий, что у нее ныне нет никаких прав и свобод, как и у каждого ссыльнокаторжного.
Прочитав, что обязуется на свиданиях с будущим мужем «иметь с ним дозволенный разговор на одном русском языке», не может удержаться от смеха. Если не принимать обстоятельства такими, какие они есть, если вступить с ними в изнуряющую и бесконечную войну, что останется тому, ради которого она примчалась сюда? Комок нервов, страдалица с полными слез глазами и разлившейся желчью?

Нет, она не уступит судьбе.
Она даже не назовет ее злосчастной.
Напротив, эта окруженная тайгой деревенька, где главная достопримечательность - острог и бревенчатая церковь, в которой Полина будет венчаться,- все, что называется Читой, стало местом свершения ее давней, еще девчоночьей мечты.

Их свадьба состоялась 4 апреля 1828 года.
Все жители, и стар, и млад, пришли к церкви. Весть о необыкновенной невесте разнеслась по округе, и народ любопытствовал: что за краля прикатила к ссыльному?
Ничего не скажешь, хороша, только лицо у нее для свадьбы не по правилу веселое, голос звонкий, речь быстрая. И то правда, на нее глядя, самому улыбнуться хочется. Вот и каторжные с женами вроде повеселели.

Но вот всеобщий говор и шум стихли, точно повинуясь какому-то знаку. Все смотрели на группу приближающихся людей - Анненкова вели под конвоем. Кандалы были не по его высокому росту, и шел он неловко. Звяканье цепей нарушило мертвую тишину. На паперти кандалы сняли...

«Церемония продолжалась недолго, - вспоминала Полина,- священник торопился, певчих не было. По окончании церемонии жениху и шаферам, надели снова оковы и отвели в острог. Дамы проводили меня домой. Квартира у меня была очень маленькая, мебель вся состояла из нескольких стульев и сундука, на которых мы кое-как разместились. Спустя некоторое время плац-адъютант Розенберг привел Ивана Александровича, но не более, как на полчаса».

Так окончился день их свадьбы.
Во всех историях о любви здесь принято ставить точку - «и стали они жить-поживать...» А, между прочим, зря, ибо именно после звона свадебных колоколов начинается незримое и жестокое испытание любви. Иван, как и его товарищи, в остроге. Всего-то и счастья - сготовить обед, сунуть чугунок в узкое окошечко и вернуться в одинокое жилище, из которого стужа уже вытянула тепло.

5

В сущности, каждый день шла борьба не только за то, чтобы выжить, а выжить достойно, не опуститься и не распуститься. Белкой с утра до вечера крутилась Полина Егоровна, Множество неожиданных задач свалилось на плечи. Во-первых, питание. Нехватка средств не позволяла Анненковой рассчитывать на купеческие поставки, стоившие в этой глуши втридорога.

Между тем цинга уже гуляла по казематам острога. Чтобы ее Жан и его товарищи не страдали, Полина Егоровна вскапывает забайкальскую землю, засевает ее семенами, прихваченными из Москвы, и скоро, на удивление местных жителей, грядки стали полниться овощами. Урожай отменный, и в острог заключенным пошел зеленый «добавок».

Из небольшого набора продуктов сочиняет она все новые и новые блюда. Правда, плиты в избе нет, и мечется Полина Егоровна между тремя жаровнями, поставленными в сенях, зато Жан ест и не нахвалится. Он заметно поздоровел, хандру, как рукой сняло.

Под руководством неунывающей француженки шили, перешивали, старались принарядиться жены ссыльных. Очень скоро Полина сделалась всеобщей любимицей. Покоряли ее неизменное дружелюбие, готовность прийти на помощь, услужить.

Это качество, так характерное для Анненковой, обернулось благом для всего декабристского братства. Ибо злой, с тяжелым нравом человек - сущая погибель в условиях, в которых жили декабристы. А они и их жены умудрялись в заточении, под жандармским доглядом, в недостатках, в скудности быть счастливыми. Да-да, быть счастливыми! Это слово чаще других повторяется в их записках.

Они ходят друг к другу в гости, не смущаясь скудностью угощения, делятся последним, восхищаются достоинствами своих товарищей и их жен, не замечают недостатков. Оказалось, что есть более ценные и нужные человеку вещи, чем богатство в титулы. И, создав заслон всем горестям способностью работать, дружить, верить в будущее, декабристы не забывали особо отметить в этом заслугу Полины.

Они называли ее «замечательной личностью», подчеркивали ее спасительное влияние на мужа:- «Без нее с своим характером он бы совершенно погиб. Его вечно все тревожит, и он никогда ни на что не может решиться».

Была у Полины Егоровны гитара, а к ней приятный голос и любовь к романсам. Не беда, что некоторые русские слова ей не давались. Она артистически заменяла их французскими, а слушатели были в восторге.

«Надо признаться,- вспоминала Анненкова,- что много было поэзии в нашей жизни - много лишений, труда и всякого горя, зато много было и отрадного. Все было общее - печали и радости, все разделялось, во всем друг другу сочувствовали. Всех связывала тесная дружба, она помогала переносить неприятности и заставляла забывать многое».

Незлобивость сердца, отсутствие ожесточения к тем, кто был виноват перед ними - вот суть Анненковых. Свою дочку, родившуюся в Сибири, они называют в честь бабушки - Анной. Сам Анненков отнюдь не «клеймит» своих судей и тюремщиков, а вполне добродушно над ними подтрунивает. А ведь и спустя восемнадцать лет после приговора, уже выйдя на поселение, чтобы, скажем, съездить на базар за провизией, он должен был подавать начальству рапорт и писать объяснение, отчего его взрослая дочь отлучилась с места ссылки без разрешения.

«Нас очень забавляло, как старик, наш комендант, был смущен, когда узнавал, что мы беременны, а узнавал он это из наших писем, так как был обязан читать их... «Но позвольте вам сказать, сударыни, что вы не имеете права быть беременными...» Потом прибавлял, желая успокоить нас:- «Когда у вас начнутся роды, ну тогда другое дело»,— вспоминала Поляна Егоровна и со свойственным ей юмором прибавляла:- «Не знаю, почему ему казалось последнее более возможным, чем первое». Однако за шутливым тоном скрывалась драма женщины, из восемнадцати детей которой, осталось в живых только шесть.

Быть может, потому от портрета тридцатишестилетней Поливы Анненковой веет непередаваемой печалью. Перед взором художника можно дать волю своим чувствам, усталости, всему тому, что накопилось за десять лет нещадных испытаний и утрат. Иного времени предаваться грусти у нее нет. Она видит, как все отрешеннее становится взор Ивана Александровича всякий раз, когда маленький гроб опускается в землю,

В январе 1850 года в Тобольск, где Анненковы отбывали ссылку, привезли из Петербурга политических преступников. И вот местная тюрьма приняла новых постояльцев: обмороженных, голодных, измученных. Кого шла спасать Полина Егоровна, неся в тюрьму теплую одежду, пищу, деньги? Не все ли равно? Это люди. Несчастные люди. Главное - всеми правдами и неправдами проникнуть в острог, усыпить бдительность стражи.

Тогда Анненкова не знала имени спасенного ею узника. Мы знаем - Федор Михайлович Достоевский. Его всемирная слава гения, книги, которые заставили задумываться все человечество над смыслом бытия, были впереди. В темной норе камеры эта женщина явилась ему вестницей жизни. Тяжелейшие четыре года своей жизни Достоевский согревался в тепле семейства Анненковых.

Неизгладимое впечатление произвела на него их старшая дочь - красавица Ольга. Она была так похожа на родителей не только внешне, главное - сердцем, Достоевский не мог забыть этих людей никогда. В его письмах Полине Егоровне постоянное:- «Я с благоговением вспоминаю о вас и всех ваших...»

Шли годы. Анненковы старели, но и в старости оставались красивыми. Он - седой как лунь, статный, не потерявший военной выправки. Она - располневшая, но по-прежнему «парижанка», обаятельная, порывистая, излучающая тепло и доброжелательность. Недаром, перебравшись в Нижний Новгород после окончания ссылки, они стали для всего города центром притяжения, людьми, глубоко уважаемыми и чтимыми. Это недавние-то «государственные преступники»...

http://s6.uploads.ru/VLKj4.jpg

Анненкова Прасковья Егоровна. Портрет работы Н.А. Бестужева. Литературный музей, Москва.

Судьба, которая так больно била, ссудила им долгие годы. Супруги вместе вступали в восьмое десятилетие. Не влачили дни - жили. Счастливо! Не мог ошибаться Достоевский, написав об Анненковых, что «такие прекрасные души… должны быть счастливы; несчастны только злые». А счастье, утверждал он, «в светлом взгляде на жизнь и в безупречности сердца».

Лишь однажды провинилась Полина Егоровна перед своим мужем - ушла раньше его, оставила одного. Заснула и не проснулась. А Иван Александрович не любил, да и не умел жить без своей Полины. «Встретиться или умереть...»

По материалам статьи Людмилы Быченковой.

6

Прасковья Егоровна Анненкова (Жанетта Поль) (1800-1876), француженка по происхождению, родилась в аристократической семье в Лотарингии, в замке Шампаньи..
 
Родилась мадемуазель Поль 9 июня 1800 года в Лотарингии, в старинном замке Шампаньи близ города Нанси.
Ее отец служил в королевских войсках. После падения монархии, а затем и республики, он был принят на службу Наполеоном. В 1809 году он погиб (пропал без вести в Испании). После гибели отца в Испании семья осталась без средств к существованию, и мать Полины была вынуждена обратиться к Наполеону с прошением о материальной помощи..

«Матери моей, — вспоминала Полина,- было 27 лет, когда она осталась вдовою с четырьмя детьми. Она имела свое состояние, но по французским законам не могла распоряжаться им, потому что отец не оставил ни духовной, ни доверенности, а мы были малолетними. Состояние перешло в руки опекунов».

После ссылки Наполеона на остров Эльба семья Гебль лишилась пенсии. Полина и ее сестра вынуждены были зарабатывать на жизнь рукоделием.
Семья бедствовала, и в 17 лет Полина начала самостоятельную жизнь. Она уехала в Париж и здесь, заключив контракт с коммерческим домом Моно, работала продавщицей в магазине.

В 1823 году Полина приняла предложение торгового дома Дюманси и поехала в Россию.
В мемуарах Полина рассказывает о своеобразном предчувствии своей судьбы. "Однажды, когда я сидела в кругу своих подруг, те шутили и выбирали себе женихов, спрашивая друг друга, кто за кого хотел бы выйти. Я отвечала, что ни за кого не пойду, кроме русского".

В 1825 году она познакомилась c Иваном Анненковым, поручиком лейб-гвардии Кавалергардского полка. Семья Анненковых была одной из самых богатых в Москве. В 1825 году торговый дом Дюманси выехал на ярмарку в Пензу, куда одновременно отправился Анненков для покупки лошадей для своего полка. Встреча на ярмарке сблизила молодых людей, вспыхнула любовь. В одной из деревень Анненков приготовил все для венчания, но Полина отклонила предложение, сказав, что на женитьбу необходимо согласие матери Анненкова.

Узнав о смерти Александра I, Анненков открыл Полине свою принадлежность к тайному политическому обществу, рассказал о возможности восстания и арестов. 19 декабря 1825 года Анненков был арестован, отправлен в Выборгскую, а затем в Петропавловскую крепость. Полина не смогла сразу отправиться в Петербург, но она послала туда верного человека для получения сведений об Иване Александровиче. После рождения дочери Александры (апрель 1826 г.) Полина направляется в крепость, где, подкупив тюремщика, получает свидание с Анненковым.

Официальные свидания заключенным в Петропавловской крепости с близкими разрешены один раз в неделю. Поэтому любящие жены и сестры под всякими предлогами и любыми способами (вплоть до переодевания в костюм горничной) пробираются в крепость, подкупают стражу, коменданта. Молодая энергичная француженка Полина Гебль платит 200 рублей унтер-офицеру, передавшему ей первую записку от ее гражданского мужа Ивана Анненкова.

Полина Гебль-Анненкова вспоминает, что примерно за месяц до восстания декабристов она узнала о готовящемся заговоре из бесед молодых людей, собиравшихся в доме Анненкова. “Это, конечно, меня сильно встревожило и озаботило и заставило опасаться за жизнь обожаемого мною человека, так что я решилась сказать ему о моих подозрениях и умоляла ничего не скрывать от меня. Тогда он сознался, что участвует в тайном обществе и что неожиданная смерть императора может вызвать страшную катастрофу в России, и заключил свой рассказ тем, что его наверное ожидает крепость или Сибирь. Тогда я поклялась ему, что последую за ним всюду.

Она замышляет устроить побег и после приговора отправляется в Москву к матери Ивана Александровича с просьбой оказать помощь. Анна Ивановна отказывает, сказав: "Анненковы не трусы и от опасности никогда не убегают". Молодая француженка вызывает симпатию Анненковой. Она пытается развлечь Полину, устраивая в ее честь вечера и приемы. Но они не радуют Полину, она стремится в Петербург. Анна Ивановна отдает Полине дорогой перстень для передачи сыну. В Петербурге Полина узнает, что Иван Александрович покушался на самоубийство. На Неве в то время был ледоход, переправа через реку стала опасной, и Полина с трудом уговорила лодочника перевезти ее на другой берег. Лестница к Неве была покрыта льдом, и Полина вынуждена была спуститься в лодку по канату, до крови ободрав руки об обледеневшую веревку.

Подкупив стражу, она получает свидание. Полина вручает Анненкову перстень матери, но он возвращает его, сказав: "У меня его все равно заберут. Скоро нас отправят в Сибирь". Тогда Полина снимает с пальца свой перстень, сделанный из двух тонких золотых колечек, разделяет их и отдает одну половину Анненкову, обещая, что другую привезет в Сибирь. В ночь с 9 на 10 декабря первая партия осужденных, среди которых находился и Анненков, была отправлена в Читинский острог. Узнав об этом, Полина мчится на первую от Петербурга станцию, но никого там уже не застает. 15 декабря она уезжает в Москву, перед отъездом через одного солдата из крепости получив записку Анненкова со словами "Соединиться или умереть". Полина едет на военные маневры в Вязьму, где находится Николай I, и вручает ему прошение о разрешении следовать за любимым. "Я всецело жертвую собой человеку, без которого не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание", - пишет она. В декабре 1827 года, простившись с дочерью, которую она оставляет у Анны Ивановны Анненковой, Полина отправляется в Сибирь. По пути она проезжает почти всю свою новую Родину. За окном мелькают пейзажи Москвы, Казани, Урала, Перми, Екатеринбурга, Томска, Красноярска.

Сибирь поражает ее изобилием и богатством, а сибиряки - гостеприимством и радушием. 10 января 1828 года она прибывает в Иркутск. Губернатор Цейдлер уговаривает ее вернуться домой, как раньше уговаривал Трубецкую и Волконскую. Полина стоит на своем и в конце февраля получает разрешение следовать дальше. В начале марта она приезжает в Читу. "В Читу я спешила приехать к 5 марта - день рождения Ивана Александровича - и мечтала, что тотчас же по приезде увижу его. Даже на последней станции я принарядилась, но Муравьева разочаровала меня, объяснив, что не так легко видеть заключенных, как я думала..." На следующий день Полине удалось увидеть Анненкова. "В старом тулупе с разорванной подкладкой, с узелком белья, который он нес подмышкой. Подходя к крыльцу, на котором я стояла, он сказал мне по-французски: "Полина, сойди скорее вниз и дай мне руку!" Я сошла поспешно, но один из солдат не дал нам поздороваться, он схватил Ивана Александровича за грудь и отбросил назад. У меня потемнело в глазах от негодования, я лишилась чувств и, конечно, упала бы, если бы человек не поддержал меня... Только на третий день моего приезда привели ко мне Ивана Александровича. Он был чище одет, чем накануне, потому что я успела передать в острог несколько платья и белья, но был закован и с трудом носил свои кандалы, поддерживая их. Они были ему коротки и затрудняли каждое движение ногами. Сопровождали его офицер и часовой; последний остался в передней комнате, а офицер ушел и возвратился через два часа. Невозможно описать нашего первого свидания, той безумной радости, которой мы предались после долгой разлуки, позабыв все горе и то ужасное положение, в котором находились в эти минуты. Я бросилась на колени и целовала его оковы".

Читинский острог4 апреля 1828 года состоялась свадьба Ивана Анненкова и Полины Гебль. "Веселое настроение исчезло, шутки замолкли, когда привели в оковах жениха и его двух товарищей, которые были нашими шаферами. Оковы сняли им на паперти. Церемония продолжалась недолго, священник торопился, певчих не было. Посаженным отцом Полины стал комендант генерал С.Р. Лепарский, посаженной матерью - Н.Д. Фонвизина. В день венчания Анненкову разрешили побыть с женой полчаса, на другой день - два часа.

Приезд Полины был истинным подарком судьбы для Анненкова. "Без нее он бы совершенно погиб", - писал декабрист И. Д. Якушкин. "Все было общее - печали и радости, все разделялось, во всем друг другу сочувствовали. Всех связывала тесная дружба, а дружба помогала переносить неприятности и заставляла забывать многое", - вспоминала Прасковья Егоровна.

Тяготы жизни объединили всех. В Чите женщины образуют небольшую колонию.Полина Анненкова вспоминает: “...Дамы наши часто приходили посмотреть, как я приготовляю обед, и просили научить их то сварить суп, то состряпать пирог”. Когда надо было чистить курицу, “со слезами сознавались, что завидуют моему умению все сделать, и горько жаловались на самих себя за то, что не умели ни за что взяться, но в этом была не их вина, конечно. Воспитанием они не были приготовлены к такой жизни... а меня с ранних лет приучила ко всему нужда.” Заключенные в Читинском остроге жили артелью, все вещи и книги были общие. Средний годовой пай составлял 500 рублей. Малоимущие платили, сколько могли. Женатые вели самостоятельное хозяйство, но делали при этом крупные взносы в артель.

.Все женщины по прибытии в Сибирь давали подписку об отказе от семейной жизни. Свидания с мужьями разрешались по часу два раза в неделю в присутствия офицера. Поэтому женщины часами сидят на большом камне против тюрьмы, чтобы иногда перекинуться словом с узниками.Но зато сколько радости доставляло это заключенным! Александр Одоевский по поводу женских визитов сочинил восторженные стихи:

Вдруг ангелы с лазури низлетели,

Явилися, как дочери земли,

И узникам с улыбкой утешенья

Любовь и мир душевный принесли.

Полина Егоровна хлопотала по хозяйству с утра до вечера, собственноручно готовила, не доверяя кухаркам, завела огород, что значительно улучшило питание заключенных. "И все это — не теряя врожденного изящества и веселья. У нее был приятный голос, Анненкова любила попеть — даже русские романсы, хотя очень плохо знала по-русски. Она буквально разрывалась, расточая ласки и заботы всем окружающим.Полина Егоровна рожала восемнадцать раз, из них благополучно только семь. Дети (к 1856 г. осталось в живых шестеро), муж с характером болезненно-нерешительным и деспотическим требовали внимания, времени и сил. К тому же Анненковы были стеснены и материально. Все это сказывалось на здоровье.. С годами характер Ивана Александровича портился все больше, он становился безмерно раздражительным, нетерпимым, психически неуравновешенным, а Полина Егоровна, все так же снисходительно относилась к недостаткам мужа, веселостью и мягкостью смиряя его тяжелый нрав.…

В 1830 году декабристов перевели в Петровский Завод.“Петровский завод был в яме, кругом горы, фабрика, где плавят железо, — совершенный ад. Тут ни днем ни ночью нет покоя, монотонный, постоянный стук полотна никогда не прекращается, кругом черная пыль от железа”. Так описывает место заключения декабристов Полипа Анненкова. Здесь Прасковья Егоровна могла посещать мужа по несколько раз в день. Она купила небольшой домик, куда примерно с 1833 года мог приходить Иван Александрович.

Дети декабристов становились общей радостью и общей заботой. Их нянчат, лечат, учат и воспитывают сообща. Материальные лишения не ощущались детьми: все, что получалось кем-то из России, делилось между ними поровну; иногда привезенные вещи разыгрывались в лотерею, доставляя немалую радость малышам. Тяжело заболела Оля Анненкова — от ее постели не отходят Вольф и Артамон Муравьев, сменяя друг друга. В 1844 г. Ольге исполнилось четырнадцать лет, а ее крестный Муравьев “ничего не забыл, даже ее первые фразы”.С детьми занимаются русским языком и несколькими иностранными, музыкой, знакомят их с начатками словесности и истории.Первые учителя — родители и их товарищи. Ольгу Анненкову музыке учил П. Н. Свистунов. Первые уроки русского языка давал ей В. А. Бечаснов. Н. А. Панов постоянно рассказывал басни и даже выписал для нее первое издание басен Крылова

В 1832 году каторжные работы были сокращены. В 1835 году Анненковы были отправлены на поселение. Местом поселения было назначено село Бельское Иркутской губернии. В 1837 году Анненков получил разрешение переселиться в Туринск. По ходатайству матери Ивану Александровичу в 1839 году было разрешено поступить на гражданскую службу. Летом 1841 года Анненковы были переведены в Тобольск, где и прожили 15 лет до амнистии 1856 года.

После амнистии Анненковы перебрались в Нижний Новгород. Прасковья Егоровна была избрана попечительницей одной из женских гимназий. Иван Александрович многие годы был председателем нижегородской уездной земской управы и нижегородским уездным предводителем дворянства. М.В. Брызгалова, внучка декабриста, в статье, посвященной деду, рассказывает: "Иван Александрович пользовался огромным уважением и популярностью в Нижегородской губернии, работа его в качестве председателя управы была чрезвычайно плодотворною.

Так, например, он покрыл уезд целой сетью школ, значительно улучшил общее благосостояние уезда, принимал деятельное участие в комитетах по устройству быта крестьян (в связи с освобождением их от крепостной зависимости), неоднократно ездил в Петербург в качестве депутата по тем же крестьянским вопросам".

Утром 14 сентября 1876 года Прасковьи Егоровны не стало. После смерти жены Анненков "впал в болезненное состояние и ... страдал черной меланхолией. Его сын предложил нижегородским дворянам избрать нового предводителя. Но дворяне на это ответили, что, пока жив Иван Александрович Анненков, у них другого предводителя не будет".

Иван Александрович скончался 27 января 1878 в Нижнем Новгороде. Супруги Анненковы были похоронены в Крестовоздвиженском монастыре. В 1953 году прах Анненковых был перезахоронен на Старом, или Бугровском кладбище города.

7

http://s2.uploads.ru/DZd5W.jpg

Анненкова Прасковья Егоровна. Акварель Н.А. Бестужева. 1836 г.  Основное собрание, Москва.

Образ Полины Анненковой, очаровательной француженки, отраженный в фильме «Звезда пленительного счастья», опере Ю.А. Шапорина «Декабристы»  и романе А. Дюма «Учитель фехтования», покоряет обаянием и свободолюбием, решимостью бороться за любовь и идти за ней до конца. Когда И.А. Анненкова отправляли в Сибирь, он успел передать невесте записку: «Встретиться или умереть», и, преодолевая всяческие запреты, Полина отправилась за возлюбленным: «Я всецело жертвую собой человеку, без которого я не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание», - пишет она в послании на имя императора.
В Европейской России со свекровью остается их внебрачная дочь, увидевшая родителей спустя лишь четверть века. Из 17 детей, родившихся в Сибири, только пятеро остались в живых (Ольга, Владимир, Иван, Николай, Наталья).

8

http://s3.uploads.ru/y4z7W.jpg

Портрет П.Е. Анненковой. Художник А. Померанцов. 1852 г. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

9

"Анненкова приехала к нам, нося ещё имя м-ль Поль. Это была молодая француженка, красивая, лет 30; она кипела жизнью и веселием и умела удивительно выискивать смешные стороны в других. Тотчас по её приезде комендант объявил ей, что уже получил повеление его величества относительно её свадьбы. С Анненкова, как того требует закон, сняли кандалы, когда повели в церковь, но, по возвращении, их опять на него одели. Дамы проводили м-ль Поль в церковь; она не понимала по-русски и всё время пересмеивалась с шаферами — Свистуновым и Александром Муравьёвым. Под этой кажущейся беспечностью скрывалось глубокое чувство любви к Анненкову, заставившее её отказаться от своей родины и от независимой жизни. Когда она подавала просьбу его величеству о разрешении ей ехать в Сибирь, он был на крыльце; садясь в коляску, он спросил её: «Вы замужем?» — «Нет, государь, но я хочу разделить участь сосланного». Она осталась преданной женой и нежной матерью; она работала с утра до вечера, сохраняя при этом изящество в одежде и свой обычный говор". М.Н. Волконская.

10

ПОДВИГ ЛЮБВИ

(Полина Гебль и ее роль в судьбе декабриста И.А. Анненкова).

«Спасибо женщинам, они дадут несколько прекрасных строк нашей истории», — писал русский поэт и литературный критик Петр Вяземский. И русская история дарит нам много замечательных женских имен…

…Восстание, поднятое 14 декабря 1825 года в Петербурге членами Северного тайного общества, потерпело поражение. Новый император Николай I сурово расправился с его участниками, вошедшими в историю под именем декабристов. Около шестисот человек было привлечено к следствию, 121 из них ждали тюрьмы, каторжные работы, ссылка.

В истории декабризма, в жизни и судьбе сосланных в Сибирь, неоценимую роль сыграли женщины — жены, невесты декабристов, последовавшие за ними. Что побудило женщин оставить привычный уклад жизни, отправиться в далекий неведомый край, обречь себя на изгнание и, может быть, на вечную разлуку с близкими, друзьями? Любовь, сострадание, супружеский долг? Наверное, в каждом случае было что-то свое, сокровенное…

Очевидно и то, что отъезд женщин в Сибирь означал фактически публичную поддержку «государственным преступникам». Женщины оказались в своего рода оппозиции к власти, и их отъезд являлся как бы формой общественного протеста.

Отправив декабристов в дальние пределы России, Николай I надеялся, что о них вскоре забудут, что время, отдаленность мест заточения, отсутствие всякой информации, сотрут их имена из памяти людей. Одиннадцать женщин, последовавших добровольно в Сибирь, разрушили этот умысел. Заключенным была запрещена переписка. Эту обязанность взяли на себя жены декабристов. Через письма, которые они писали своим родным, а также близким других каторжан, об узниках помнили, им сопереживали, старались облегчить их участь.

Одной из этих одиннадцати героических женщин была француженка Полина Гебль, о которой и пойдет наш рассказ.

МАДЕМУАЗЕЛЬ ПОЛЬ

Родилась мадемуазель Поль 9 июня 1800 года в Лотарингии, в старинном замке Шампаньи близ города Нанси. Ее отец служил в королевских войсках. После падения монархии, а затем и республики, он был принят на службу Наполеоном. В 1809 году он погиб (пропал без вести в Испании).

«Матери моей, — вспоминала Полина,- было 27 лет, когда она осталась вдовою с четырьмя детьми. Она имела свое состояние, но по французским законам не могла распоряжаться им, потому что отец не оставил ни духовной, ни доверенности, а мы были малолетними. Состояние перешло в руки опекунов». Семья бедствовала, и в 17 лет Полина начала самостоятельную жизнь. Она уехала в Париж и здесь, заключив контракт с коммерческим домом Моно, работала продавщицей в магазине.

В 1823 году она заключила новый контракт, теперь уже с торговым домом Дюманси. Этот «дом» имел свои отделения в Москве и, приняв предложение работодателей, Полина Гебль покинула Францию. В Москве, в качестве продавщицы модного магазина, она проработала два года. Ее знакомство с красавцем кавалергардом, единственным наследником огромного состояния Иваном Анненковым произошло в средних числах июня 1825 года.

В конце этого же месяца они встретились — может быть не случайно — на Пензенской ярмарке, выехали оттуда вместе 3 июля, в Москву вернулись лишь в ноябре. 2 декабря Анненков выехал к месту службы в Петербург.

Вскоре после поражения восстания на Сенатской площади Иван Анненков, как член петербургской организации Южного тайного общества, был арестован, и 25 декабря, сразу же после допроса, который проводил сам император, был отправлен в Выборг. Здесь декабрист содержался в одной из тюремных камер Выборгского замка. Через месяц, 1 февраля 1826 года, он был отправлен обратно в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость.

Об аресте любимого Полина Гебль узнала лишь в январе 1826 года, а 11 апреля у нее родилась дочь, которую назвали Александрой. Оставив ее на попечение знакомой старушки, Полина спешит в столицу, чтобы увидеть и поддержать в несчастии любимого человека.

"ВСЕЦЕЛО ЖЕРТВУЮ СОБОЙ..."

А помощь была необходима. В одной из первых записок, полученных Полиной из Петропавловской крепости через Стремоухова, товарища Анненкова по службе, были такие строки: «Где же ты, что ты сделала? Боже мой, нет ни одной иглы, чтобы уничтожить мое существование!». В этих словах боль и отчаяние утомленного, исстрадавшегося человека. А существование было действительно незавидным. «Дело даже не в том, что деньги, отпущенные на содержание узников, растекались по рукам крепостного начальства, от коменданта Сукина до нижайшего из чинов, дело еще и в том, что петербургские родственники воровали из тех небольших средств, которые посылала все же, после близкого знакомства с Полиной и по ее настоянию, мать декабриста. Один из них, Якобий, имел доступ в крепость. Но из тысячи пятисот рублей, отправленных из Москвы, он присвоил две трети, решив, что Анненкову хватит и этого. Кроме того, он оставил у себя вещи узника, даже любимые его золотые очки, которые, по настоянию Полины, вернул…через тридцать лет!»¸- отмечал исследователь биографии декабриста М.Д. Сергеев в своей книге «Подвиг любви бескорыстный».

Полина Гебль передала в тюрьму свой крестик с запиской: «Я пойду за тобой в Сибирь». Часами бродила она по Петропавловской крепости, надеясь увидеть своего друга (свидания с заключенными были разрешены только родственникам). Несколько раз ей это удавалось. Полина разработала даже план бегства Анненкова за границу, но на его осуществление нужны были деньги и немалые. Однако мать декабриста — Анна Ивановна Анненкова, которой Полина сообщила свой план, отказалась их дать.

Верховный уголовный суд отнес И.А. Анненкова к государственным преступникам II разряда (лишение чинов, дворянства, вечная каторга; позже она была сокращена ему до 10 лет). В вину декабристу было поставлено участие в тайном обществе и согласие «в умысле на цареубийство».

10 декабря 1826 года — вместе с декабристами Александром и Никитой Муравьевыми, Константином Петровичем Торсоном — Иван Александрович Анненков был отправлен в Сибирь. Перед отъездом он успел передать через солдата записку для Полины. В ней было лишь три слова: «Соединиться или умереть».

28 января 1827 года узники были уже на месте, в Читинском остроге.

В это время, в Петербурге, Полина Гебль предпринимала отчаянные попытки привести в исполнение свое обещание, так как разрешение на поездку выдавалось только женам декабристов. В ее прошении на имя императора были такие строки: «Позвольте просить, как милости, разрешения разделить ссылку моего гражданского супруга…Я всецело жертвую собой человеку, без которого я не могу долее жить. Это самое пламенное мое желание…»

Чтобы лично вручить прошение Николаю I, Полина Гебль отправилась в Вятку, где государь находился на время воинских учений. Она открылась императору в том, что у нее есть дочь от Анненкова. Для такого признания требовалось в те времена немало мужества. Трудно сказать, что подействовало на Николая I, но он дал разрешение иностранке выехать в Сибирь и обвенчаться с государственным преступником.

23 декабря 1827 года (то есть спустя год после отъезда Анненкова) Полина Гебль, простившись с маленькой дочерью, которую она оставила на попечение бабушки, выехала из Москвы. До Иркутска она домчалась за 18 суток (с такой быстротой ездили тогда только фельдъегеря), но здесь ей пришлось задержаться надолго. Под различными предлогами губернатор Иркутска Цейдлер старался задержать ее отъезд. Уже позднее, она узнала, что «из Петербурга было сделано распоряжение, чтобы…всех дам, последовавших за осужденными, старались бы задерживать и уговаривать не ездить далее Иркутска и убеждать вернуться назад. Но, как с гордостью отметила Полина Анненкова в своих «Воспоминаниях», «ни одна из нас не отступила от исполнения своего долга». Только через полтора месяца получила она, наконец, бумаги, без которых не могла ехать дальше. Как вспоминала М.Н. Волконская, «Анненкова приехала к нам…Это была молодая француженка, красивая, лет 30; она кипела жизнью и весельем и умела удивительно выискивать смешные стороны в других. Тотчас по ее приезде комендант объявил ей, что уже получил повеление его величества относительно ее свадьбы. С Анненкова, как того требует закон, сняли кандалы, когда повели в церковь, но, по возвращении, их опять на него надели…».

Венчание состоялось 4 апреля 1828 года в Михайло-Архангельской церкви Читы. Комендант острога С. Лепарский «вызвался быть посаженным отцом, а Наталья Дмитриевна Фонвизина — посаженной матерью… И Полина, и Лепарский были католиками… Произошел даже казус: церковь в Чите двухэтажная, коменданту показалось, что надо идти на второй этаж, он подхватил невесту под руку, и по жуткой скрипучей лестнице, которая, казалось, с трудом удерживала тучного генерала, они еле добрались наверх лишь для того, чтобы под общее веселье спуститься тотчас же вниз.

Свадьба была событием для всей Читы и праздником для декабристов», — такой эпизод приводит в своей книге М.Д. Сергеев. (Церковь, в которой венчались Полина Гебль и Иван Анненков сохранилась. В 1985 году — после реставрации — здесь открылся Музей декабристов).

НА "ДАМСКОЙ" УЛИЦЕ

В Чите женщины вначале снимали жилье у местных жителей, а затем построили свои дома. Так возникла вблизи острога «Дамская улица». Многое приходилось делать им самим: готовить еду, топить печь, ходить за водой… Полина Анненкова, которую называли здесь также Прасковьей Егоровной, пользовалась неизменным уважением декабристов и их жен. Своей доброжелательностью, радушием, готовностью помочь, веселым характером она привлекала сердца людей. Сама она, вспоминая это время, писала: «Дамы наши часто приходили посмотреть, как я приготовляю обед, и просили научить их то сварить суп, то состряпать пирог…со слезами сознавались, что завидуют моему умению все сделать, и горько жаловались на самих себя за то, что не умели ни за что взяться, но в этом была не их вина, конечно. Воспитанием они не были приготовлены к такой жизни… а меня с ранних лет приучила ко всему нужда».

В Чите Полина завела огород, на котором, благодаря благоприятному климату, вырастила небывалый урожай овощей, которым также делилась с подругами. Всегда веселая, жизнерадостная она стала опорой своему мужу и как могла, стремилась скрасить его жизнь. Достаточно привести хотя бы такой пример: тяжелые оковы и цепи досаждали узникам, особенно Ивану Александровичу: он был высокого роста (2 аршина 8 вершков), а цепи были короткими. Анненкова заказала местному кузнецу облегченные оковы и в одно из свиданий, когда Ивана Александровича привели в ее дом, замена была произведена. (Оковы были сняты с декабристов в конце сентября 1828 года).

В Чите у Анненковых родились две дочери: 16 марта 1829 года — Анна, 19 мая 1830 года — Ольга. Летом 1830 года декабристы были отправлены в новую, специально для них выстроенную, тюрьму в Петровском заводе. Туда же последовали и женщины. Как и в Чите, дамы построили на новом месте свои дома. В Петровском заводе у Анненковых родились сыновья: Владимир (1831 г.) и Иван (1835 г.). Здесь же их семья пережила тяжкое горе: в 1833 году умерла старшая дочь — Анна. Жилось трудно, средства к существованию были незначительными. Мать Ивана Александровича не оказывала семье сына никакой материальной поддержки. В письме к своим родным (1833 г.), декабрист П.А. Муханов резко отозвался о ней: «Анненкова занимается пристанодержательством французов… Если бы она знала, как бедно живет он, может быть, вместо румянца румян, зарумянилась бы она стыдом. Неужто ее никто не презирает».

Прошли годы… 28 августа 1836 года, простившись с дорогой могилой (на старом кладбище Петровска-Забайкальского могила Анны Анненковой сохранилась до наших дней), семья Анненковых, вместе с другими 18-ю декабристами, у которых закончился 10-летний срок каторжных работ, покинула Петровский завод.

РАСТОЧАЯ ЛАСКИ И ЗАБОТЫ

Местом поселения Ивану Александровичу было назначено село Бельское Иркутской губернии. Однако здесь прожили недолго. Вскоре, Анненкову было объявлено, что «по ходатайству родных ему назначено переехать в город Туринск…с употреблением на службу в земском суде». В Туринске началась государственная служба И.А. Анненкова. В это время здесь, на поселении, уже находились декабристы Н.В.Басаргин, И.И. Пущин, семья Ивашевых. В письме к сестре из Туринска, Василий Петрович Ивашев сообщал: «Переведены сюда Анненковы, они приехали. Жена нашего соузника — женщина приятная, мать пренежная…». Ему вторит жена Камилла (урожденная Ле-Дантю): «Она так очаровательна у себя в доме, где сумела создать весьма приятную обстановку, и где она, можно сказать, разрывается, расточая ласки и заботы всем окружающим».

Более строгим является отзыв Ивана Ивановича Пущина. В письме декабристу И.Д. Якушкину от 2 мая 1841 года, он пишет: «Вы знаете, что я не большой поклонник г-жи Анненковой, но не могу не отдать ей справедливости: она с неимоверною любовью смотрит на своего мужа, которого женой я никак бы не хотел быть. Часто имею случай видеть, как она даже недостатки его старается выставить добродетелью. Редко ей удается убедить других в этом случае, но такого намерения нельзя не уважать. Ко всем нашим она питает такое чувство, которое не все заслуживают. Спасибо ей и за то…».

В 1841 году Анненкова переводят в Тобольск. Здесь он последовательно «состоял чиновником особых поручений при губернаторе, а потом начальником отделения в приказе о ссыльных, служил в приказе общественного призрения, а в 1845 году назначен заседателем. Ценили его за «живой ум, обширные познания, умение быть полезным», — отмечает исследователь М. Д. Сергеев.

В Тобольске — в 1850-м году — родителей навестила их первая, оставленная в Петербурге дочь Александра Ивановна Теплова. Она приехала с двумя детьми и «ночью отыскивала в Тобольске их дом. Услышав шум, ее мать, не ожидавшая еще приезда дочери, выбежала на улицу. Она увидела шедшую ей навстречу молодую женщину и в недоумении остановилась, не зная, назвать ли дочерью ту, которая уже обняла ее» — так описывает приезд старшей дочери декабриста документалист А.Гессен.

Совместная жизнь в условиях каторги и ссылки крепко связала и сдружила семью Анненковых. Характеры супругов, как отмечали в своих мемуарах декабристы, были совершенно противоположными и, очевидно, хорошо дополняли друг друга. В письмах, воспоминаниях многие декабристы упоминали черты безволия, нерешительности, присущие характеру И.А. Анненкова, его несколько тяжелый характер и, в то же время единодушно отмечали самоотверженность Полины Анненковой, ее способность при любых обстоятельствах сохранять веселость, жизнерадостность, излучать доброту, энергию.

Надо отметить, что эта женщина перенесла немало горя. Рождались и умирали дети. В живых осталось шестеро: три дочери (Александра, Ольга, Наталия) и три сына (Владимир, Иван, Николай). Полина Егоровна часто болела… На портрете, написанном Николаем Бестужевым в 1840-х годах, она «выглядит немного грустной и усталой. С годами характер Ивана Александровича портился все больше, он становился безмерно раздражительным, нетерпимым, психически неуравновешенным, а Полина Егоровна, постаревшая, располневшая, все также снисходительно относилась к недостаткам мужа, веселостью и мягкостью смиряя его тяжелый нрав», — так характеризует отношения между супругами историк Э.А. Павлюченко в книге «В добровольном изгнании».

В 1850-х годах в Сибири отбывали каторгу петрашевцы. Жены декабристов Н.Д. Фонвизина и П.Е. Анненкова оказывали им посильную помощь и поддержку. «Когда истек срок каторги у Достоевского и Дурова, большую помощь оказала им …семья Анненковых. В доме зятя Анненковых К.И. Иванова (муж их дочери Ольги. — З.Н.), старшего адъютанта Отдельного сибирского корпуса, они прожили почти месяц перед отправлением в Семипалатинск. Оттуда Достоевский писал Полине Егоровне 18 октября 1855 года: «Я всегда буду помнить, что с самого прибытия моего в Сибирь Вы и все превосходное семейство Ваше брали во мне и в товарищах моих по несчастью полное и искреннее участие… Кто испытывал в жизни тяжелую долю и знал ее горечь — особенно в иные мгновения, тот понимает, как сладко в такое время встретить братское участие совершенно неожиданно».

В НИЖНЕМ

Осенью 1856 года новый император Александр II издал манифест, согласно которому декабристы были восстановлены в своих правах и получили разрешение вернуться из ссылки, правда, без права проживания в городах Санкт-Петербурге и Москве. Царская милость пришла через тридцать лет, и не все смогли дождаться ее. Среди возвратившихся была семья Анненковых. С 1857 года и до конца своих дней они жили в Нижнем Новгороде. Иван Александрович служил и небезуспешно: «несколько трехлетий подряд он избирался уездным предводителем дворянства, занимался земскими реформами, содействовал открытию новых школ, проведению в жизнь реформы, освободившей крестьян от крепостной зависимости», — отмечает исследователь М.Д. Сергеев. В 1863 году Анненков был произведен в надворные советники (по Табели рангов — 7-й класс).

Однако с годами личная жизнь Полины Егоровны становиться все сложнее. «В семейной жизни, — вспоминала внучка Анненковых М.В. Брызгалова, — все подчинялось воле деда. Характер у Ивана Александровича был крутой, к детям он относился сурово. Эти качества прогрессировали и приняли в конечном счете форму настоящей душевной болезни. Последние годы жизни Анненкова прошли уже в состоянии полного нарушения умственной деятельности. Прасковье Егоровне пришлось оберегать покой и ухаживать за человеком, пораженным тяжелым психическим недугом. Надо отдать ей справедливость: переносила она все эти тяготы с удивительным мужеством и твердостью…»

В 1860-м году у Анненковых гостил известный историк Михаил И. Семевский. Прасковья Егоровна рассказывала ему о пережитом. И, отдавая должное ее увлекательным образным воспоминаниям, он уговорил ее записать их. Запись происходила следующим образом: Анненкова вела свой рассказ на французском языке, а ее дочь Ольга Ивановна Иванова записывала его на русском. «В один из сентябрьских вечеров 1876 года Полина Егоровна вспоминала переезд из Читы в Петровский завод… И вдруг, усталая, попросила перенести беседу на завтра. А утром ее нашли в постели мертвой. Ее не стало 14 сентября 1876 года». Иван Александрович ненадолго пережил свою супругу: Скончался он 27 января 1878 года.

О роли Полины Гебль-Анненковой в жизни декабриста, хорошо сказал Евгений Иванович Якушкин, сын декабриста И.Д. Якушкина. «Упасть духом он (т.е. Анненков) мог бы скорее всякого другого, но его спасала жена. Как бы ни были стеснены обстоятельства, она смеется и поневоле поддерживает бодрость в других… Анненков женился на ней и хорошо сделал, потому что без нее со своим характером совершенно погиб бы. Его вечно все тревожит, и он никогда ни на что не может решиться…».

Неоценимая заслуга этой женщины и в том, что она оставила потомкам свои воспоминания. Это смогли сделать только две женщины- декабристки: М.Н Волконская (Ее «Записки» вышли в 1904 году на французском языке, а затем неоднократно издавались на русском) и П.Е. Анненкова. М. Семевский опубликовал их в 1888 году в журнале «Русская Старина». Впоследствии они выходили уже отдельной книгой. Обе эти женщины запомнили и сохранили для истории все то, что они видели и пережили за долгие годы сибирского изгнания. Благодаря им стали известны многие детали жизни и быта декабристов, их семей.

Зинаида Новоселова, старший научный сотрудник государственного музея «Выборгский замок», член декабристской секции при ГМИ Санкт-Петербурга.


Вы здесь » Декабристы » Жёны декабристов. » Анненкова Прасковья Егоровна (Жанетта Поль).