Обзор некоторых историографических источников изучения движения декабристов (1825–2010 гг.)

Бобков Анатолий Кириллович

Письменные исторические и историографические источники движения декабристов появляется вскоре после восстания 14 декабря 1825 года. Первыми по времени были изданы работы, отражавшие официальную точку зрения на проблему. Они принадлежат царским чиновникам, работникам суда и следствия.

В манифесте Николая I читаем: «Не в свойствах и не во нравах русских был сей умысел, составленный горстию извергов, он заразил ближайшее их сообщество, сердца развратные и мечтательностью дерзновенную, но в десять лет злонамеренных усилий не проник, не мог проникнуть далее. Сердце России для него было и всегда будет неприступно» [36, с. 109].

В обстановке нарастающего либерально-демократического движения в обществе появилась книга барона Корфа «Восшествие на престол императора Николая I» [27]. Она была официально-охранительной. Два ее издания имели тираж по 25 экземпляров. В 1857 году вышло третье ее издание – первое для публики. Книга была издана в противовес мнению тех, для кого облик декабристов стал почитаемым и притягательным, память о них хранилась в либеральном, демократическом движении. Их называли борцами за свободу. На примере декабристов воспитывались многие революционеры России, их чтили в восставшей Польше. Умаляя опасность, глядевшую на Николая I 14 декабря 1825 года, официальная пропаганда умаляла и восстание декабристов.

В ходе суда и следствия Николай I заявил маршалу Веллингтону: «Я удивлю Европу своим милосердием» [66, с. 102]. Следственный комитет вынес жестокие приговоры большему числу декабристов, пятерых приговорили к смертной казни через повешение, а Николай I «смягчил» приговор и многим из приговоренных к казни назначил каторгу и ссылку.

В. О. Ключевский писал: «Декабристы – историческая случайность, обросшая литературой» [22, с. 73, 86, 87]. Историк считал, что восстание декабристов оказалось возможным во многом благодаря Отечественной войне 1812–1814 годов и походу русских войск в Европу и во Францию, а также впечатлениям, полученным в заграничном походе.

Декабристы опередили свое время, историческую поступь на 36 лет. 14 декабря 1825 года раскололо высшее российское общество на два лагеря. Один – это царь Николай I, его окружение, а второй – декабристы, часть их родственников, друзей.

«Чувство страха мощно овладело Николаем Павловичем с памятного дня 14 декабря, – писал П.Е. Щеголев. – Боязнь, как бы следствие чего-либо не оставило неоткрытым, заставила Николая Павловича стать во главе следственной комиссии, заставила не только неустанно следить за всеми ее действиями, но и самому опуститься до роли производящего дознание, самому чинить допросы, самому давать приказания об арестах, самому распоряжаться о порядке содержания» [69, с. 31].

Н.И. Тургенев, бывший член Союза Благоденствия и Северного общества, в момент восстания оказался за границей, но, несмотря на требования правительства, отказался вернуться в Россию. В своих работах [60, 62] он пытался доказать, что в тайном обществе не было ничего противозаконного, тайного общества никогда не было, а потому наказывать за намерение нельзя.

А.Н. Пыпин, несмотря на отрицание революционно-демократического характера движения декабристов и мнение о вооруженном восстании 14 декабря 1825 года как о чистой случайности и «роковой ошибке», в своей книге «Общественное движение в России при Александре I» [53] показывает декабристов в действии.

В статье «Евгений Онегин и его предки» Ключевский писал о восстании 14 декабря как о «ненормальном явлении», о декабристах он отзывался как о людях, не знавших «русской действительности» и принадлежавших к разряду умной ненужности [23, с. 73, 86, 87]. На этом фоне действия декабристов казались ненужными, привнесенными извне.

Ленинские воззрения о декабристах даны в его работе «Гонители земства и аннибалы либерализма» [30, с. 89]. Он приходит к выводу, что тактика запугивания и беспощадной расправы с революционерами сочеталась одновременно с подкупом реформами крестьянских масс. Эта политика успешно применялась царским правительством как эффективный способ борьбы с революционно-демократическим движением как внутри страны, так и за рубежом.

В 1902 году В.И. Ленин писал: « … странные русские революционеры никогда не обращали серьезного внимания на вопрос о республике, никогда не считали его «практическим вопросом», – народники, бунтари и пр. потому, что хотели прыгнуть прямо от самодержавия к социалистической революции. На нашу долю, на долю социал-демократов выпало распространить требование республики в массы и создать республиканскую традицию среди русских революционеров» [31, с. 326-327].

Общеизвестна мысль В.И. Ленина об ограниченности, узости и непоследовательности декабристов [32, с. 59]. Декабристы интересовали Ленина и в качестве иллюстрации последовательной смены этапов освободительного движения. Его работы открыли новую страницу в историографии движения декабристов – марксистско-ленинскую: «Это какие-то богатыри, кованные из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вышедшие сознательно на явную гибель, чтобы разбудить к новой жизни молодое поколение и очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия» [33, с. 9].

Статью «Памяти Герцена» завершают знаменитые слова о трех поколениях революционеров: «Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию» [33, с. 15].

Среди дореволюционных исследований о декабристах большое значение имели работы В.И. Семевского «Декабристы-масоны» и «Политические и общественные идеи декабристов» [57, 60].

Во второй работе В.И. Семевский, поставив перед собой задачу изучить идейную основу декабризма, обратил все внимание на политическое и общественное мировоззрение дворянских революционеров. Он наметил для исследования большое количество вопросов, в том числе отношение декабристов к судебным реформам, преобразованиям в военной области, свободе печати и положению крестьян.

В трехтомнике «Сибирь и каторга», вышедшем в 1871 году, С.В. Максимов в последнем томе пишет о педагогической, хозяйственной деятельности декабристов в Сибири, а также об их женах, разделивших и облегчивших участь изгнанников [35]. Побывав в Сибири, проехав по следам декабристов, встречаясь с сибиряками, которые не понаслышке знали о жизни декабристов в Сибири, на поселении, он заключает: «...декабристы являются защитниками народа против злоупотребления администрации .., обуздывая низшую администрацию нравственным своим влиянием...» [35, с. 334-335].

Отмечая моральные, нравственные качества декабристов, С.В. Максимов делает вывод о большом культурном воздействии, духовном влиянии их не только на «простой» народ, на сибиряков, но и на представителей сибирской администрации. С.В. Максимову принадлежат статьи об отдельных декабристах – Д.И. Завалишине, Н.А. Бестужеве, с которыми он лично был знаком.

С.В. Максимов [34] публикует в «Отечественных записках» статью, где высоко отзывается о деятельности Д.И. Завалишина в Сибири и, в частности, о его статьях, посвященных освоению Амурского края.

По примеру кяхтинского Орлова и иркутского Виноградского и я затеял в Тунке рукописную газету, которую и посылал в Иркутск – столицу Сибири, и в Урик – столицу декабристов, к княгине М.Н. Волконской» [63, с. 198]. Это строчки Семена Ивановича Черепанова. Он был знаком со многими декабристами.

В 1906–1907 годах М.В. Довнар-Запольский, историк, этнограф, фольклорист, экономист, основоположник белорусской национальной историографии выпустил три книги, имевшие либеральную направленность, и знакомившие читателей с документами следственного дела декабристов, не лишенных, однако, и фактических ошибок [8, 9, 10].

В 1907 году появилась работа М.Н. Покровского и К. Левина «Декабристы», написанная для многотомной «Истории России» книгоиздателей братьев А. и И. Гранат, где отмечалось отсутствие революционности у декабристов, корыстный характер выступления дворян.

В 1911 году вышел третий том «Русской истории с древнейших времен» М.Н. Покровского [52]. В главе, посвященной декабристам, Покровский разоблачает «легенду о декабристах», показывает их движение как застывшее и неподвижное явление.

Досоветская историография таким образом нередко стремилась принизить роль декабристов в общественно-политическом движении, общественно-политической жизни страны, показать никчемность, незначительность и случайность «бунта» малой кучки лиц, не имевших никакой поддержки.

По существу, подлинное исследование жизни и деятельности декабристов, стало возможным только после Октября 1917 года. Толчком к нему послужило широкое празднование 100-летнего юбилея восстания на Сенатской площади. Всесоюзное общество бывших политкаторжан и политических ссыльных в 1920-х гг. возглавило большую работу по выявлению, сбору и систематизации имевшихся на тот период времени всевозможных и разноплановых сведений об участниках выступления 1825 года. В середине 1920-х – первой половине 30-х годов Общество издавало журнал «Каторга и ссылка», где публиковались статьи историко-биографического и мемуарного плана о декабристах, давалась оценка из жизни в период сибирской каторги и ссылки.

«Правильно понять все эти стороны политической каторги разных периодов, указывал один из историков Общества М.М. Константинов, – можно только в свете происходящих в стране классовых сдвигов и изменений всей обстановки классовой борьбы. Без этого мы получим не историю политкаторги, а собрание более или менее значительных, интересных или в той или иной степени достоверных эпизодов». Далее автор задается вопросом: «Почему, например, на строгость каторжного режима, мы замечаем почти полное отсутствие активных выступлений против него со стороны декабристов, – если исключить историю с заговором Сухинова?..» [26, с. 62]. По мнению Константинова, декабристы на каторге активных действий не вели и вообще их нельзя считать подлинными революционерами и политкаторжанами.

В конце 1920–1930-х годах разностороннее, кропотливое исследование творчества декабристов проделал П.Е. Щеголев. Он начал изучение движения декабристов еще в 90-е годы XIX столетия. Писал о Владимире Федосеевиче Раевском, о связях А.С. Грибоедова и декабристов, а также о М.Н. Муравьеве, П.Г. Каховском, об агитационной литературе декабристов и, в частности, о катехизисе Сергея Муравьева-Апостола, о труде декабриста А.О. Корниловича, написанном в крепости, о декабристе Ф.П. Шаховском, а также о Николае I и М.М. Сперанском [68]. П.Е. Щеголев открывает для своего современника массу ценного материала о движении декабристов, и в частности, делает историографический обзор движения. Ему принадлежит разработка темы «Пушкин и декабристы» [70]. Большое значение также имела работа Н.М. Дружинина о Никите Муравьеве, некоторые другие его работы [11, 13, 14]. Через историю жизни Муравьева Н.М. Дружинин создал труд, где исследована идеология и тактика «Северного общества».

В советский период декабристоведение прошло три разных и неоднозначных временных отрезка. Это 1917–1930, 1930–1950, 1950–1991 годы. Можно выделить и три центра декабристоведения – это московский, ленинградский, новосибирский и иркутский.

Год 1925-й. Юбилей восстания на Сенатской площади. Среди прочих работ появляются очерки Л.М. Рейснер, объединенные в цикл «Декабристы». Очерки публицистичны, интересны и глубоки своими оценками. Лариса Михайловна верно отмечала: «...За семидесятишестилетним наблюдали, как за опасным преступником. И. Штейнгель еще раз посмеялся над этим грубым солдатским режимом. Чувствуя приближение смерти, он написал и спрятал от сыщиков свое настоящее политической завещание» [54, с. 399].

Часть историков декабризма с особой внимательностью регистрировали случаи отступничества в среде декабристов на каторге и в ссылке, проявления душевного надлома, скептицизма. Так, М.Н. Покровский [51, с. 102] утверждал, что декабристы после декабристской катастрофы «сожгли свои корабли» и полностью капитулировали.

Свой весомый вклад в историографию темы «Декабристы в Сибири» внесли историки, работы которых появились после юбилея – это Н.М. Дружинин [12], М.В. Нечкина [44], Ю.Г. Оксман [46], С.Я. Штраих [67], С.Я. Гессен [6]. Так, Дружинин, касаясь историографии темы «Декабристы в Сибири», писал: «Использовать данные личной биографии для широкого социологического обобщения, подметить в изучаемом деятеле (его идеологии и деятельности) типичные, повторяющиеся черты, которые проливают свет на современные ему социально-политические процессы. Личность должна быть выдвинута в общую перспективу эпохи и понятий в ее временной классовой обусловленности. Живое, конкретное изображение должно быть всецело подчинено этой социологической задаче, всесторонне помогая ее успешному разрешению... Именно здесь, в сибирском периоде жизни и деятельности декабристов, мы должны искать интересующие нас данные в преемственной связи сменяющихся революционных поколений» [11, с. 6, 9-10

Академик М.В. Нечкина исследует политическую и публицистическую стороны деятельности декабристов в Сибири. Она пишет о политических акциях декабристов – это и Зерентуйский заговор, и публицистическое единоборство М.С. Лунина. М.В. Нечкина отмечает «Декабристы оставили незначительный след в культурной истории Сибири» [41, с. 447], а далее следует логическое противоречие. Уже в следующем абзаце Милица Васильевна пишет: «Выйдя на поселение по отбытии каторги, они устраивали школы, распространяли среди населения сведения по сельскому хозяйству и ремеслу, организовывали во многих отношениях образцовые для того времени хозяйства» [41, с. 447]. И далее: «общение декабристов с народами Сибири содействовало историческому продвижению последних – недаром благодарная память о них сохранена в якутском и бурятском народах» [41, с. 448].

Милица Васильевна много сделала для исследования просветительской деятельности декабристов в Сибири. «Особо надо упомянуть о Ялуторовском кружке И.Д. Якушкина, – пишет историк, – в котором участвовали Басаргин, Ентальцев, Матвей Муравьев-Апостол, Оболенский, Пущин и Тизенгаузен. Эти декабристы во главе с Якушкиным много сделали для просвещения местного населения. Якушкин основал два училища – одно для мальчиков (в 1842 г.), другое – для девочек (в 1846 г.). Преподавание велось на основе взаимного обучения, по известной ланкастерской системе (взаимной системе обучения). Несмотря на то, что училища назывались «приходскими», программа была довольно обширна: преподавались, например, начальная алгебра, геометрия, механика» [41, с. 447-448]. И, конечно же, такая просветительская работа приводила к тому, что «вокруг декабристов создавалась сочувствующая социальная среда, завязывались связи с местным населением, возникало благотворное взаимодействие первых русских революционных борцов и передовых представителей местных народов» [41, с. 448], т. е. постепенно в сибирских городах и селениях шла работа по формированию общественного самосознания.

В середине 1970-х годов М.В. Нечкина выделила в декабристоведении целый ряд важнейших задач, решение которых, на наш взгляд, остается по-прежнему актуальным. В их числе следует назвать: «тщательное выявление первоисточников»; далее – «...хорошо подготовленные и организованные публикации главных архивных комплексов темы»; затем «...составление полной библиографии опубликованных работ о декабристах в Сибири» и эта задача «...успешно разрешается» [45, с. 7-8].

Особо выделяет М.В. Нечкина задачу изучения «деятельности декабристов в Сибири и объективное значение ее для богатейшего, но еще в те времена мало продвинувшегося в развитии своих производительных сил края. Тут должны быть различные темы, – пишет она, – от насаждения новых культур в земледелии и новых производственных отраслей до просветительских мероприятий включительно». Кроме того, здесь же сформулирован и принципиальный подход всего декабристоведения: «Тема о декабристах в Сибири должна быть вписана в рамки огромной проблемы – общественного движения и революционной борьбы России этих же лет» [45, с. 8-9].

В 1950–1960-е годы интерес к декабристской проблематике возрастает. В эти годы в научный оборот вводится большой объем нового архивного материала, историки, филологи, архивисты, музейные работники исследуют различные аспекты декабристоведения. В различных издательствах страны выходят монографии и объемные статьи, где ставятся вопросы пребывания декабристов в Сибири, исследуется эволюция их мировоззрения, определяются каналы влияния декабристов на содержание общественно-политической жизни сибиряков, анализируется и сибирская публицистика декабристов [2, 3, 5, 19, 28, 29, 47, 50, 55, 56, 59, 64, 65, 72].

Так, в работе А.Г. Колесникова [24] рассматривается творческое наследие «первого декабриста» В.Ф. Раевского. Духовный мир М.С. Лунина исследует Н.Я. Эйдельман [71]. В его книге показаны идейные искания, исторически достоверно воссоздан облик декабриста-борца, талантливого публициста. С.Б. Окунь также обратился к биографии М.С. Лунина. Касаясь публицистической деятельности и ее влияния на сибиряков, исследователь отмечал: «Конечно, это был очень ограниченный и притом весьма специфический круг читателей. К тому же тот путь, по которому эти письма следовали, не давал возможность говорить все до конца, заставлял балансировать на грани дозволенного, а порой и маскировать свои подлинные взгляды стремлением раскрыть истину во имя интересов правительства... Но и в таком виде и по таким каналам, как это хорошо было известно Лунину, его письма получали весьма широкий отклик» [47, с. 145].

В работах Я.А. Гордина прослеживаются связи участников восстания 14 декабря с различными слоями общества, показана борьба группировок в правящих кругах, сложное переплетение интриг в придворной среде с планами и действиями членов тайных обществ. Полемизируя с теми, кто «действователей 14 декабря называл «безумцами», Я.А. Гордин делает конечно несколько политизированный, но исторически верный вывод: «Дальнейшая история показала, что безумцами были те, кто 14 декабря стрелял картечью в самых передовых и здравомыслящих людей» [7, с. 377]. Я.А. Гордин подробно исследует и жизненный путь, идейные искания, просветительскую и публицистическую деятельность И.Д. Якушкина [7].

Дальнейшее развитие декабристоведение получило в середине 1970-х гг. В ходе подготовки к празднованию стопятидесятилетия восстания первых русских революционеров, была проведена юбилейная сессия Академии наук СССР, научно-теоретические конференции в исследовательских институтах и вузах, изданы сборники трудов, в том числе, сибирских исследователей: «Своей судьбой гордимся мы», «Дум высокое стремленье», «В сердцах Отечества сынов», «Декабристы и Сибирь» и др.

Подлинным явлением в изучении настоящей темы стал выход в Иркутске сборников «Сибирь и декабристы» (шесть выпусков за 1978–2010 гг.). Уже первый выпуск показал научную значимость издания. Здесь были опубликованы работы Л.М. Дамешека, В.А. Дьякова, С.Ф. Коваля, Н.П. Матхановой, М.В. Нечкиной, Э.Г. Павлюченковой, затем в следующих книгах – Е.М. Даревской, С.В. Кодана, Б.С. Мейлаха, А.Д. Марголиса, Т.А. Перцевой, Л.Я. Подольской, О.С. Тальской, З.Т. Тагарова и других. Именно эти авторы внесли решающий вклад в сибирскую декабристику.

В настоящей статье следует упомянуть и исследование зарубежного историка-декабристоведа, ирландца по происхождению П. О'Мара, который в своей работе пришел к выводу, что ценность революционеров 1825 года для российской истории состоит в том, что «...декабристам удалось раз и навсегда разрушить представление о несокрушимости существующего порядка вещей и безоговорочности приятия такового» [48, с. 328].

Проведя сравнительный анализ развития декабристоведения за огромный период со второй половины 1820-х до начала 1990-х – более чем за полтора столетия – следует признать, что наибольших результатов исследование этой проблематики достигло в советский период. Именно здесь были сделаны фундаментальные источниковедческие и конкретно-исторические исследования, накоплен огромный пласт разнопланового фактического материала, изучена жизнь и деятельность большинства участников движения 14 Декабря. Именно советские ученые внесли определяющий вклад в исследование творческого наследия декабристов, выявили философские, исторические и общественные истоки их идейных позиций, проследили закономерную трансформацию политических убеждений и программ, наконец, определили их место в историческом прошлом отечества.

С распадом СССР и окончанием советского периода, декабристоведение пережило не лучшие времена. Прежде всего, приходится констатировать резкое падение интереса молодых исследователей к этой теме. В 1990–2000-е годы значительно сократился объем научных публикаций. В обществе и отчасти в отечественной историографии стало укореняться отрицательное отношение к декабристам и их идеологии, стремление принизить значение и итоги восстания, пересмотреть историко-философские концепции «первых революционеров».

Такие изменения в науке и в обществе чутко передала, например, конференция, состоявшаяся 14 декабря 1995 года в Петербурге, работа которой была посвящена 170-летию восстания. Здесь возникла дискуссия о исторической роли декабристов вообще, о необходимости отказа от некоторых идеологических стереотипов, что, в принципе, нельзя не признать отчасти и справедливым [37, 39].

Несмотря на значительные трудности, российское декабристоведение постсоветского периода живет и развивается. Оно представлено несколькими научными центрами, сложившимися, впрочем, еще в последней четверти ХХ столетия.

Один из таких центров – московский. Он ориентирован на традиции исторической школы академика М.В. Нечкиной. Здесь работают ученики и последователи Нечкиной – С.В. Мироненко, А.В. Семенова, В.А. Федоров, С.В. Житомирская и историки нового поколения, пытающиеся переосмыслить значение декабристов. Это В.М. Бокова, О.И. Киянская, Я.В. Леонтьев, Д.М. Фельдман и другие. Так, В.М. Бокова считает, что единого декабризма как оппозиционного движения никогда не существовало. Исследователь разделяет декабристов на «старых» (богатые аристократы, герои войны 1812 года) и «новых» (средне- и мелкопоместные дворяне без боевого опыта), последние, по ее мнению, и организовали восстание [4, с. 518].

Академик В.А. Федоров, работая над биографией одного из организаторов Петербургского филиала Южного общества П.Н. Свистунова, историк детально рассмотрел два плана цареубийства и роль в них декабриста. Анализируя мировоззрение П.Н. Свистунова, В.А. Федоров пришел к выводу, что накануне восстания произошел «перелом в его взглядах, он зарядился скептицизмом» [62, с. 45].

Заметным явлением в декабристоведении стали биографические работы О.И. Киянской. Необходимо отметить научную биографию П.И. Пестеля – солидное исследование о лидере Южного общества. Автор ввела в научный оборот огромное количество новых источников, четко обозначила пестелевское окружение – важный аспект формирования его в качестве военного специалиста [20]. О.И. Киянская считает, что разногласия в лагере восставших явились одной из главных причин разгрома Черниговского полка. Суть этих разногласий она видит в конфликтах между аристократом С.И. Муравьевым-Апостолом и бедными дворянами из Общества соединенных славян [21].

Колесникова В.С. попыталась посмотреть на декабристов «с другой стороны». Исследуя внутренний мир государя, исследователь пишет: «Факт неоспоримый: декабристы их дерзкая попытка замахнуться на святое и незыблемое для Николая I самодержавие жили в душе императора до последней минуты его жизни. И тут дело не только в самом выступлении. Соверши такой мятеж люди другого слоя российского общества, будь то разночинная или купеческая, к примеру, молодежь, память монарха стерла бы этот инцидент как досадный после примерного наказания. Но дерзновение декабристов – людей лучших, старейших и родовитых дворянских фамилий, многие из которых были его сверстниками, с которыми он встречался в свете или о которых слышал, – означало для него совсем иное» [25, с. 53].

Продолжают свои исследования и представители петербургского центра декабристоведения: хорошо известны специалистам работы Т.В. Андреевой, П.В. Ильина, А.А. Кононова, Л.Б. Нарусовой, А.Н. Цамутали, С.Е. Эрлих. В Петербурге регулярно издается и сборник «14 декабря 1825 года. Источники. Исследования. Историография. Библиография». Коллектив авторов во главе с П.В. Ильиным не так давно подготовил и издал сборник воспоминаний очевидцев восстания на Сенатской площади [1]. Здесь же опубликованы прошения родственников декабристов к императору о помиловании.

Один из центров декабристоведения базируется в Саратове. Он имеет интересную историю и представлен именами советских историков и литературоведов – это С.Н. Чернов, Ю.Г. Оксман, И.В. Порох, В.В. Пугачев, В.С. Парсамов. Саратовские исследователи работают над литературоведческими проблемами декабристоведения, историей выступления Черниговского полка, влиянием западной культуры на формирование мировоззрения декабристов. Здесь издается межвузовский сборник «Освободительное движение в России».

Декабристоведение на Украине сегодня – это работы профессора Г.Д. Казимирчука, Л.В. Баженова, П.Г. Усенко, А.М. Куликовской, Е.Л. Рудницкой, Н.Н. Варварцевой, Т.В. Орловой, И.И. Бродской и др. В центре их исследований проблемы историографии декабристского движения, изучение деятельности Южного общества на Украине, роль региона в формировании взглядов декабристов. Среди исследователей здесь нередки и полярные взгляды. Так, Л. Казакевич объявил декабристов борцами за власть любой ценой и предтечами большевиков [15, с. 82-91]. Е.Л. Рудницкая считает, что декабристы шли путем «революционера на троне» Петра I. Она полагает, что «благовестители свободы» привели Россию к движению в направлении Европы, а также к поиску самостийного пути.

Украинский историк Т.В. Орлова пришла к выводу, что в деятельности декабристов переплелись элементы либеральной цивилизации, желающей постоянного обновления «на западный манер», однако они не вписывались в российский контекст, где доминировали пассивность, терпение и консерватизм. Одновременно Т.В. Орлова ставит более глобальный вопрос: возможны ли в России на фоне модели постоянно догоняющего развития свобода, демократия, ценность человеческой личности? [49, с. 113-128].

Историографические проблемы декабристоведения на Украине активно исследует Г.Д. Казимирчук [16, 18]. Размышляя о значении декабризма, Казимирчук и Ю.В. Латыш, к примеру, пишут: «Декабризм – по сути уникальное историческое явление, привлекавшее к себе внимание исследователей во все времена. По количеству опубликованных работ он соотносится с такими историческими темами, как Первая мировая или Великая Отечественная войны». Исследователи полагают, что «современное декабристоведение представлено несколькими научными школами, которые органично вырастали из исследовательских центров, существовавших в начале ХХ в.». При этом, по их мнению, такие центры связаны «с отдельным регионом» и могут «включать представителей разных школ и объединять различные научные учреждения» [17, с. 640, 641].

Как видим, декабристоведение сегодня не только существует прошлыми основательными исследованиями. Эта часть отечественной науки развивается, «прирастает» новыми знаниями, именами, концепциями, историографическими источниками.

Примечания

1. 14 декабря 1825 года: Воспоминания очевидцев / сост. П.В. Ильин. СПб.: Академ. проект, 1999. 751 с.

2. Барановская М.Ю. Художник-декабрист Н.А. Бестужев. М., 1953. 294 с.

3. Богданова М.М. Декабрист-крестьянин П.Ф. Дунцов-Выгодовский. Иркутск, 1959. 114 с.

4. Бокова В.М. «Больной скорее жив, чем мертв»: Заметки об отечественном декабристоведении 1990-х гг. // 14 декабря 1825 года. Источники. Исследования. Историография. Библиография. СПб.; Кишинев, 2001. Вып. 4. 606 с.

5. Бородавкин А.П., Шатрова Г.П. Декабрист Г.С. Батеньков. Томск: кн. изд-во, 1960. 91 с.

6. Гессен С. Я. Заговор декабриста Сухинова. М.: Изд-во Политкаторжан, 1930. 56 с.

7. Гордин Я.А. События и люди 14 декабря. М.: Советская Россия, 1985. 282 с.

8. Довнар-Запольский М.В. Идеалы декабристов. М.: Типография И.Д. Сытина, 1907. 433 с.

9. Довнар-Запольский М.В. Мемуары декабристов. СПб.: Книжный магазин С.И. Иванова и К, 1906. 348 с.

10. Довнар-Запольский М.В. Тайное общество декабристов. М.: Типография И.Д. Сытина, 1906. 386 с.

11. Дружинин Н.М. Декабрист Никита Муравьев. М.: Издат. всесоюз. общ. политкаторжан и ссыльнопоселенцев, 1933. 403 с.

12. Дружинин Н.М. Кто были декабристы и за что они боролись. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Изд-во Всесоюзн. общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. 1926. 111 с.

13. Дружинин Н.М. Масонские знаки П.И. Пестеля // Музей революции СССР. Сб. 2. М., 1929. С. 12-49.

14. Дружинин Н.М. Семейство Чернышевых и декабристское движение // Сб. «Ярополец». М., 1930. 204 с.

15. Казакевич Л. Об одном взгляде на идеологию декабристов // Проблеми iсторii Украiни XIX – початку ХХ ст. Киiв, 2001. Вип. 3. 240 с.

16. Казимирчук Г.Д. Iсторiографiя руху декабристiв. Курс лекцiй для студентiв iсторических факультетiв: У 4-х част. Киiв, 2000. 280 с.

17. Казимирчук Г.Д., Латыш Ю.В. Современное декабристоведение на постсоветском пространстве // Декабристы. Актуальные проблемы и новые подходы. М., 2008. 294 с.

18. Казимирчук Г.Д., Латыш Ю.В. Украiньске декабристознавство. Киiв, Черкаси, 2002. 84 с.

19. Карцов В.Г. Декабрист Г.С. Батеньков. Новосибирск: Наука, 1965. 239 с.

20. Киянская О.И. Пестель: офицер, разведчик, заговорщик. М.: Параллели, 2002. 512 с.

21. Киянская О.И. Южный бунт: Восстание Черниговского полка. М.: Изд-во РГГУ, 1997. 190 с.

22. Ключевский В.О. Очерки и речи. 2-й сборник статей. М., 1890.

23. Ключевский В.О. Очерки и речи. Второй сборник статей. Пг.: лит.-издат. отд., 1918. – 495 с.

24. Колесников А.Г. В.Ф. Раевский. Политическая и литературная деятельность: Изд-во Ростов-н/Д. гос. ун-та, 1977. 190 с.

25. Колесникова В.С. Николай I. Лики масок государя: Психологические этюды. Документально-историческое издание. М.: Олма Медиа Групп, 2008. 268 с.

26. Константинов М.М. Политическая каторга на страницах журнала «Каторга и ссылка» (Некоторые итоги) // Каторга и ссылка. М.: Изд-во политкаторжан, 1933. № 4-5.

27. Корф М. А. Восшествие на престол императора Николая I. Изд. 3-е, СПб., 1857. 31 с.

28. Ланда С.С. Дух революционных преобразований. М.: Мысль, 1975. 380 с.

29. Ланда С.С. Формирование революционной идеологии декабристов. М., 1971. 310 с.

30. Ленин В.И. Гонители земства и аннибалы либерализма // Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 5. С. 388-390.

31. Ленин В.И. Заявление редакции «Искры» // Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 4. С. 354-360.

32. Ленин В.И. Памяти Герцена // Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 8. С. 140-152.

33. Ленин В.И. Памяти Герцена // Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 18. С. 140-152.

34. Максимов С.В. Государственные преступники // Отечественные записки. 1869. Кн. Х.

35. Максимов С.В. Сибирь и каторга. Ч. III, 4-е изд. СПб., 1871. 388 с.

36. Манифест Николая I от 13 июля 1826 г. // Декабристы и тайные общества в России. М.: Издание В. М. Саблина, 1906. 168 с.

37. Марголис А.Д. Декабристы в Сибири. Краткий обзор литературы // Заступники свободы. Памятные чтения, посвященные 170-летию восстания декабристов. 14 декабря 1995 г. СПб., 1996. 58 с.

38. Междуцарствие 1825 г. и восстание декабристов в переписке и мемуарах царской семьи / Подготовил к печати Б.Е. Сыроечковский. М.;Л.: Гос. изд-во, 1926. 247 с.

39. Нарусова Л.Б. Нравственные уроки декабризма // Заступники свободы. Памятные чтения, посвященные 170-летию восстания декабристов. 14 декабря 1995 г. СПб., 1996. 58 с.

40. Нечкина М.В. Грибоедов и декабристы. Изд. 3-е. М.: Художественная литература, 1977. 735 с.

41. Нечкина М.В. Движение декабристов. Т. 2. М.: Изд-во АН СССР, 1955. 506 с.

42. Нечкина М.В. Декабристы. М.: Наука, 1982. 183 с.

43. Нечкина М.В. О нас в истории страницы напишут. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1982. 348 с.

44. Нечкина М.В. Заговор в Зерентуйском руднике // Красный архив. 1925. Т. 6. 266 с.

45. Нечкина М.В. Несколько слов о сибирском трехтомнике // В сердцах Отечества сынов / Сост. и научная редакция С.Ф. Коваля. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1975. 326 с.

46. Оксман Ю.Г. Бунт декабристов. М., 1926. 312 с.

47. Окунь С.Б. Декабрист М.С. Лунин. Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1962. 277 с.

48. О’Мара П.К. Ф. Рылеев. Политическая биография поэта-декабриста: Пер. с англ. / Вступ. ст. и ред. В.А. Федорова. М.: Прогресс, 1989. 349 с.

49. Орлова Т.В. Новые возможности изучения движения декабристов с точки зрения ментальности // Декабристы в Украiнi. Т. 3. Киев, 2003. 342 с.

50. Петряев Е Д. Исследователи и литераторы старого Забайкалья. Чита: кн. изд-во, 1954. 260 с.

51. Покровский М.Н. Собр. соч.: в 3-х т. Т. 1. М., 1954. 320 с.

52. Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен: В 3-х т.
Т. 3. М., 1954. 342 с.

53. Пыпин А.Н. Общественное движение в России при Александре I. СПб., 1871. 218 с.

54. Рейснер Л. Избранное. М.: Худ. лит., 1965. 575 с.

55. Рощевский П.И. Декабристы в Тобольском изгнании. Свердловск: Среднеуральское книжное издательство, 1975. 168 с.

56. Сафронов Ф.Г. Декабристы в якутской ссылке. Якутск: Якут. кн. изд-во, 1957. 81 с.

57. Семевский В.И. Декабристы-масоны // Минувшие годы. 1908. № 2, 3, 5, 6.

58. Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. Спб., 1909. 694 с.

59. Сыроечковский Б.Е. Из истории движения декабристов. М.: Изд-во МГУ, 1969. 372 с.

60. Тургенев Н.И. Дневники и письма за 1806–1811 гг. Т. 1-2. СПб., 1911. 344 с.

61. Тургенев Н.И. Россия и русский. Т. 1-3. Брюссель, 1847. 386 с.

62. Федоров В.А. Декабрист П.Н. Свистунов // 170 лет спустя... Декабристские чтения 1995 года. М.: Изд-во государственного исторического музея, 1999. 279 с.

63. Черепанов С.И. Отрывки из воспоминаний // Дум высокое стремленье / Составитель С. Коваль. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1975. 335 с.

64. Шатрова Г.П. Декабрист И.И. Горбачевский. Красноярск: КГПИ, 1973. 198 с.

65. Шатрова Г.П. Декабристы и Сибирь. Томск: Изд-во Томского университета, 1962. 170 с.

66. Шильдер Н.К. Император Николай I, его жизнь и царствование. СПб.: Издание А.С. Суворина, 1903. Т. 1. 902 с.

67. Штраих С.Я. О пяти повешенных... М.: Жизнь и знание, 1926. 221 с.

68. Щеголев П.Е. Декабристы. М.;Л.: Госиздат, 1926. 361 с.

69. Щёголев П.Е. Николай I и декабристы: очерки. Пг., 1919. 314 с.

70. Щеголев П.Е. Пушкин. Очерки. СПб., 1912. 62 с.

71. Эйдельман Н.Я. Лунин // Обреченный отряд. М.: Советский писатель, 1987. 512 с.

72. Эйдельман Н.Я. М.С. Лунин. М.: Молодая гвардия, 1970. 352 с.