ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Декабристы » "Вокруг декабря". » АКИНФОВ (Акинфиев) Фёдор Владимирович.


АКИНФОВ (Акинфиев) Фёдор Владимирович.

Сообщений 11 страница 17 из 17

11

2 (14) сентября 1812 года
Оставление Москвы

Тяжелое решение

Отходя от Бородина все ближе и ближе к Москве, русские солдаты, как и весь русский народ, ждали нового сражения под стенами древней столицы: «Войска расположились на Воробьевых горах в боевую позицию; по линии фронта построены были редуты, и потому ожидали, что и тут произойдет решительная битва, ужаснее Бородинской. Златоверхая Москва расстилалась вдали по всему горизонту перед нашими глазами на необозримое пространство и, казалось, вопияла к сынам своим защитить ее неприкосновенность. Один вид этой прекрасной и древней столицы Русского Царства в состоянии был вдохнуть в воинов отчаянное мужество для ее защиты. Смотря на их мрачные лица, казалось, что каждый готов умереть, защищая родимое, в чем заключалась последняя слава и величие Русского народа. Но обстоятельства готовили вовсе иное, неожиданное».

Этим «неожиданным» стал итог совета в Филях – решение об оставлении Москвы. Взвесив все «за» и «против», М. И. Кутузов принял на себя ответственность за это непростое решение, которое многие не понимали, а другие порицали, считая его роковой ошибкой: «По выезде из Москвы светлейший князь велел оборотить лицом к городу дрожки свои и, облокотя на руку голову, поседевшую в боях, смотрел с хладнокровием на столицу и на войска, проходившие мимо него с потупленным взором, они в первый раз, видя его, не кричали ура».

Осознавая всю важность и тяжесть своего решения, Кутузов понимал и то, что ему необходимо объясниться с императором. 4 (16) сентября он писал Александру I: «Осмеливаюсь, всеподданнейше донести вам. Милостивый государь. Что вступление неприятеля в Москву не есть еще покорение России… Теперь в недальнем расстоянии от Москвы, собрав мои войска, твердою ногою могу ожидать неприятеля, и пока армия вашего императорского величества цела и движима известною храбростию и нашим усердием, дотоле еще возвратная потеря Москвы не есть потеря отечества. Впрочем, ваше императорское величество, всемилостивейшее согласиться изволите, что последствия сии нераздельно связаны с потерею Смоленска и с тем расстроенным совершенно состоянием войск, в котором я оные застал».

Бегство москвичей

Оставление Москвы далось очень непросто местному населению и солдатам. Они оставляли не просто свои дома, свои вещи. Уходя из Москвы, они оставляли древнюю святыню, многовековую столицу, духовный центр всей Российской Империи. И несмотря на то, что они еще верили в то, что Кутузов их спасет, этот шаг был слишком серьезным, надолго оставшимся в их памяти.

И. Д. Якушкин писал об оставлении местным населении своего родного города: «Не по распоряжению начальства жители при приближении французов удалялись в леса и болота, оставляя свои жилища на сожжение. Не по распоряжению начальства выступило все народонаселение Москвы вместе с армией из древней столицы. По рязанской дороге, направо и налево, поле было покрыто пестрой толпой, и мне теперь еще помнятся слова шедшего около меня солдата: «Ну, слава богу, вся Россия в поход пошла!». В рядах между солдатами не было уже бессмысленных орудий; каждый чувствовал, что он призван содействовать в великом деле…»

Не такую вдохновенную картину оставления Москвы рисует перед нашими глазами князь Д.М. Волконский: «Выходящие из Москвы говорят, что повсюду пожары, грабят дома, ломают погреба, пьют, не щадят церквей и образов, словом, всевозможные делаются насилия с женщинами, забирают силою людей на службу и убивают. Горестнее всего слышать, что свои мародеры и казаки вокруг армии грабят и убивают людей — у Платова отнята вся команда, и даже подозревают и войско их в сношениях с неприятелем. Армия крайне беспорядочна во всех частях, и не токмо ослаблено повиновение во всех, но даже и дух храбрости приметно ослаб с потерею Москвы».

В.В. Вяземский, узнавший об оставлении Москвы без боя, восклицал: «Французы в Москве! Вот до чего дошла Россия! Вот плоды отступления, плоды невежества, водворения иностранцев, плоды просвещения, плоды, Аракчеевым, Клейнмихелем, etc, etc насажденные, распутством двора выращенные. Боже! За что же? Наказание столь любящей тебя нации!»

Вступление французов в Москву

Когда главная французская армия вошла в Москву, она насчитывала всего 90 000 человек. Наполеон был уже не в состоянии развивать дальше свои военные операции - он приостановился в ожидании предложений о мире от императора Александра, на которые французский император действительно мог рассчитывать теперь, после потери столицы.

Лишь авангард Мюрата силою oт 25 000 до 30 000 человек последовал за русской армией; остальные же корпуса разместились по квартирам в предместьях Москвы и в окрестных селах. Задачей Неаполитанского короля была разведка обстановки, ведь пока еще не было до конца понятно, каков дальнейший план русского командования.

Арман Луи де Коленкур вспоминал: «Когда 14-го в 10 часов утра император был на возвышенности, называемой Воробьевыми горами, которая господствует над Москвой, он получил коротенькую записочку Неаполитанского короля, сообщившую ему, что неприятель эвакуировал город и что к королю был послан в качестве парламентера офицер русского генерального штаба просить о приостановке военных действий на время прохождения русских войск через Москву».

Оставляя Москву 2 сентября 1812 г., Кутузов действительно приказал начальнику русского арьергарда генералу М.А. Милорадовичу доставить французским войскам записку, она была адресована начальнику Главного штаба Великой армии Наполеона маршалу Л.А. Бертье. Эту записку доставил и вручил маршалу Мюрату (для передачи Бертье) штабс-ротмистр Ф.В. Акинфов, впоследствии генерал и декабрист. В записке помимо просьбы дать возможность русскому арьергарду беспрепятственно отступить из Москвы, упоминалось о том, что «раненые-русские солдаты, остающиеся в Москве, поручаются человеколюбию французских войск». Обе просьбы были удовлетворены Наполеоном: следовать за русской армией уже не было ни сил, ни возможностей; а русским раненым был обеспечен очень достойный уход.

Мерсье не мог скрыть своего восторга, небывалого воодушевления и гордости, которые он испытывал, осознавая то, что Москва – в руках французов, в его руках: «Было уже около двух часов дня; яркое солнце отражалось тысячами цветов от крыш распростертого внизу обширного города. При виде этого зрелища, пораженные им французские солдаты могли только воскликнуть: «Москва! Москва!», подобно тому, как моряки, когда приближаются к концу долгого и утомительного плавания, кричат: «Земля! земля!»… Какой великий день славы настал для нас!.. Он должен стать самым величественным, самым блестящим воспоминанием для нас на всю жизнь. Мы чувствовали, что с этого момента наши действия приковывают к себе взоры всего мира и что самое малейшее из наших движений станет историческим... В этот момент были забыты все опасности, страдания. Можно было и дорого заплатить за гордость счастья говорить про себя во всю остальную жизнь: «Я был в Московской армии!»

Французы сравнивали Москву по ее значимости с Иерусалимом. Ложье писал: «При имени Москвы, передаваемом из уст в уста, все толпой бросаются вперед, карабкаются на холм, откуда мы слышали этот громкий крик. Каждому хочется первому увидеть Москву. Лица осветились радостью. Солдаты преобразились. Мы обнимаемся, и подымаем с благодарностью руки к небу; многие плачут от радости, и отовсюду слышишь: «Наконец-то! Наконец-то Москва!»

Но вскоре это воодушевление сменилось раздражением и непонимание происходящего. Наполеон ждал депутации от горожан. «Может быть, эти жители даже не знают порядка сдачи?» - удивлялся император французов. Его нетерпение росло. Но Москва была пуста:
«Нигде никого не было видно, не слышно было ни малейшего шума в этом огромном и многолюдном городе. Триста тысяч жителей как будто находились в заколдованном сне. Это было безмолвие пустыни!»

12

https://img-fotki.yandex.ru/get/52446/199368979.7/0_19fd22_122a1c74_XXXL.jpg

Владимир Николаевич Акинфов (1841—1914) — Владимирский вице-губернатор (1890—1893), Симбирский губернатор (1893—1902), тайный советник.
Племянник декабриста Ф.В. Акинфова.

Происходил из древнего дворянского рода Акинфовых Владимирской губернии — последний в роде[1].
Дед — Владимир Алексеевич Акинфов, прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка и Киржачский уездный предводитель дворянства в 1791—1794 гг.
Бабушка — Елизавета Фёдоровна Грибоедова, тетка знаменитого писателя
Отец — Николай Владимирович (1791—1867), участник войны 1812 года.
мать — фрейлина, Екатерина Аврамовна Хвощинская. Её мать Софья Михайловна Хвощинская, приходилась родной сестрой министру А. М. Горчакову, отец — Аврам Петрович Хвощинский.

Вступил в службу 24 апреля 1859 года[2]. В 1866 году пожалован в звание камер-юнкера. В том же году избран и утверждён покровским уездным предводителем дворянства и занимал эту должность до 1890 года. Будучи уездным предводителем дворянства, занимал по выборам должности: попечителя Владимирской классической гимназии (1866—1869 и 1885—1889), почётного мирового судьи Покровского судебного округа (1868—1893), председателя Покровской уездной земской управы (1869—1871 и 1875—1890). Почётный гражданин Киржача (с 1870).

Карьерный рост В. Н. Акинфова светская сплетня связывала с тем, что его жена[3], Надежда Сергеевна, была любовницей пожилого государственного канцлера Александра Михайловича Горчакова, двоюродного деда своего мужа. «Князь Горчаков походит на древних жрецов, которые золотили рога своих жертв», — писал по этому поводу Фёдор Тютчев, который также был увлечён Надеждой. В 1867 году она оставила Горчакова, добилась развода с мужем и во втором браке стала морганатической супругой герцога Николая Максимилиановича Лейхтенбергского. Её двух дочерей от брака с Акинфовым воспитывала до их повзросления бабушка Екатерина Аврамовна Акинфова (1820—1888).

В 1890 году Акинфов назначен владимирским вице-губернатором, а 30 января 1893 года — Симбирским губернатором. В годы его правления был построен католический костёл, открылись губернская учёная архивная комиссия, ремесленное училище им. М. В. Лебедева, городская богадельня с детским приютом им. А. П. Конурина, начала функционировать телефонная правительственная связь, открылась женская гимназия Т. Н. Якубович, коммерческое училище, дом трудолюбия, ремесленное училище для сирот им. Лебедева, а близ села Вырыпаевка, открыта сельскохозяйственная школа. Позже открыта бесплатная больница для неизлечимых и городской ломбард; симбирские католики обрели на Шатальной улице (ныне ул. Карюкина) долгожданный костел.

В начале 1901 года правительство предложило ему службу в Санкт-Петербурге, но симбирские жители приложили все усилия, что бы не отпустить его. Акинфов остался губернатором ещё на один год. Его плодотворная служба в Симбирске была отмечена орденом Св. Владимира (1898) и орденом Белого Орла (1902).

22 июля 1902 года В. Н. Акинфов был назначен почётным опекуном Опекунского совета императрицы Марии и переведён в Москву. За заслуги Акинфова на посту губернатора в 1903 году он был избран почётным гражданином Симбирска.
Награды

Орден Святой Анны 2-й ст. (1893 г.), Орден Святого Владимира 2-й ст. (1898 г.), Орден Белого орла (1902 г.)
Примечания
1. Имел двух дочерей: Екатерину(1861—?) и Марию (1865—1932; замужем за поэтом Б. И. Алябьевым — см. Из истории дворянского рода Алябьевых).
2. « Альманах современных русских государственных деятелей» указывает, что он окончил Александровский лицей, однако источники (Памятная книжка лицеистов. — СПб., 1907. — 260 с.) не подтверждают эту информацию — в списках выпускников его нет.
3. Брак продолжался в течение 17 лет: 1860—1877). 

ЛЮБОВЬ СИМБИРСКОГО ГУБЕРНАТОРА

Владимир Николаевич Акинфов - единственный симбирский губернатор, об уходе которого жалели все жители города. Симбирское дворянство написало письмо императору Николаю II с ходатайством о продлении срока его службы в Симбирске, в результате губернаторство Акинфова было продлено еще на год. За 10 лет управления при его активном содействии случилось много значимых событий, а главное, произошел небывалый экономический и культурный подъемом Симбирской губернии.

Первой женой Владимира Акинфова была красавица Надежда Сергеевна Анненкова. Вся ее жизнь насыщена романтическими и авантюристическими событиями. Родилась Надежда 16 июня 1839 года. Она была внучатой племянницей государственного канцлера и министра иностранных дел князя Александра Горчакова. Поженились Владимир и Надежда в 1860 года, через год у них родилась дочь, которую назвали Екатериной, а в 1865 году родилась вторая дочь Мария. В это время Акинфов избирается предводителем дворянства в городе Покров Владимирской губернии.

Спокойная и размеренная жизнь, которой жил Акинфов, для красавицы Надежды была скучной, и она искала развлечений. Эти поиски привели ее в питерский дом своего дальнего родственника Александра Горчакова. Он был стар, но зато всесилен. По Санкт-Петербургу сразу поползли слухи о том, что 70-летний министр ухаживает за 25 летней Надеждой Акинфовой. Тем временем Надежда знакомится с князем Николаем Максимилиановичем Романовским, герцогом Лейхтенбергским. Между ними зародился страстный роман. Романовский был двоюродным братом императора Александра II, внуком Николая I и со стороны отца внуком жены Наполеона Богарне. Акинфов знал о любовных похождениях жены, но поделать ничего не мог, да и не пытался. Возможно, он хотел сохранить семью и надеялся, что эти увлечения временные. Вскоре Владимир Акинфов получает придворное звание камер-юнкера.

Огромное впечатление Надежда Акинфова произвела на поэта Тютчева, который посвятил ей целый ряд стихов, назвав его «Акинфовский цикл». Тем временем любовь Горчакова к племяннице разгоралась все сильнее и сильнее. Ради ответной любви он готов был пожертвовать карьерой и высоким постом, но Акинфовой он уже был не нужен, из-за этого министр сильно переживал. В это время Горчаков занимался очень важным вопросом по Аляске, который завершился позорной продажей ее Америке. По столице поползли слухи, что виновата Надежда Акинфова, так как Горчаков при оформлении документов был под воздействием любовных переживаний.

А что Надежда Акинфова? А она как ни в чем не бывало продолжала роман с герцогом. Его русские и итальянские родственники были категорические против этой любви и тем более брака. По императорскому указу началась война тайной полиции с неугомонной Акинфовой, но ни запреты, ни угрозы не смогли помешать влюбленным. Они обманули полицию и тайно сбежали в Женеву. В Женеве в 1868 году у них родился сын, которого назвали Николаем, в 1872 году у беглецов родился второй сын - Георгий.

Однако Надежда по-прежнему состояла в браке с Акинфовым, и сыновья, которых она родила, считались его отпрысками. Наконец император смирился и дал согласие на союз Надежды с герцогом Лейхтенбергским. Теперь нужно было решить вопрос с разводом, который не давал муж. Мало того, брак должен был быть расторгнут с условием, что муж посчитает себя виновником развода и дочерей возьмет на воспитание себе. После некоторого сопротивления Акинфов вынужден был согласиться, но в то же время решил сорвать с ее могущественного жениха хорошие деньги. Он предлагает за взятие всей вины на себя и на содержание дочерей оплатить ему фантастическую сумму – 120 тысяч рублей.

После громкого бракоразводного процесса состоялось долгожданное бракосочетание Акинфовой с герцогом, а в 1879 году она получает титул графини Богарне. Еще через 11 лет Александр III признал герцогами Лейхтенбергскими и ее сыновей Георгия и Николая. Умерли Надежда и Николай в 1891 году.

История Надежды Акинфовой так потрясла великого писателя Льва Толстого, что он ее образ и некоторые жизненные факты внес в свои романы «Анна Каренина» и «Война и мир». Не удержался и наш современный известный писатель Валентин Пикуль, который события, произходившие вокруг Акинфовой, описал в своем историческом романе «Битва железных канцлеров».

13

Олтуфьево и его обитатели
В отличие от первых известных нам владельцев Олтуфьева ставшие его хозяевами в первой четверти XVII века братья Акинфовы были московскими дворянами. Дети Федора Петровича Акинфова, по прозвищу Чудин, они в 1607 году потеряли отца, который, будучи отправлен послом в Персию, погиб по дороге от руки казаков. Братья в службе оказались много удачливей отца, хотя бы по одному тому, что умерли своей смертью да и чинами не были обойдены. Архип Федорович получает в 1629 году назначение воеводой в Красноярск – место хлопотное, опасное, но почетное, Иван Федорович в 1643 году – в Шую. Получит он и чин стольника, и назначение послом в Варшаву при царе Алексее Михайловиче.

Жизнь не помешала И. Ф. Акинфову быть и рачительным хозяином, тем более что со смертью бездетного Архипа Федоровича он становится единственным владельцем Олтуфьева. Ко времени своей смерти в конце 1670-х годов стольник успел превратить его в заселенное, благоустроенное добротное сельцо. На 300—331-м листах Переписной книги № 9813 сохранилось подробное описание разросшихся олтуфьевских владений: «Двор вотчинников, живет прикащик и людей 3 человека, 4 семьи конюхов, в них 12 человек, да поваренных 2 семьи, в них 7 человек, 3 семьи деловых людей, в них 17 человек, двор скотника, людей 4 человека и один конюх». Для полного процветания усадьбы не хватало только собственной церкви, но о ней предстояло позаботиться единственному сыну и наследнику И. Ф. Акинфова – Никите Ивановичу. Думный дворянин, в годы правления царевны Софьи – окольничий, Н. И. Акинфов не отличался ни особым состоянием, ни большими придворными успехами. Тем не менее он оказывается одним из самых деятельных строителей Подмосковья. В акинфовской вотчине, в селе Комягине, на его средства возводится один из лучших образцов древнерусского зодчества второй половины XVII века – Сергиевская церковь. Она появляется почти одновременно с каменной церковью Воздвиженья, которая сооружается в Олтуфьеве. Вчерашнее сельцо становится селом и приобретает новое название – Крестное, или «Воздвиженское, Олтуфьево тож».

Какой была эта исчезнувшая олтуфьевская, Воздвиженская церковь? Скорее всего, возводилась она тем же зодчим, что и комягинская, а комягинский храм говорит о совершенно своеобразных вкусах заказчика. Никита Иванович не принял никаких новшеств Петра I, ни с какими преобразованиями не согласился, потому в своей вотчине отдал дань прошлому, а не новым тенденциям в русской архитектуре. По-своему Сергиевская церковь подводила итог тому, что и как умели древнерусские строители.

Сложнейший асимметричный план, где рядом с основным кубом с юга появилась крытая паперть (разобранная в середине XVIII века), с севера – придел, с запада – трапезная, крытая паперть, завершенная высокой колокольней, и еще один (ныне не существующий) придел. Основной куб с тремя ярусами обрамленных сложнейшими наличниками окон увенчан характерным, поднятым на два ряда «разбегающихся» кокошников пятиглавием. Зодчий не пожалел выдумки в разнообразной и на редкость живописной обработке фасадов, подчеркнув углы сдвоенными полуколонками, поддерживающими сложно профилированную полосу карнизной ленты. Ему показалось мало двухцветной черепицы глав – яркими живописными мазками смотрелись когда-то украшавшие северный придел муравленые изразцы. Сохранила комягинская церковь и отдельные уникальные строительные приемы, вроде конструкции кровельного перекрытия, когда над сводами, образуя полые камеры, возводились кирпичные кожуха, по которым и укладывалась кровельная черепица.

Осужденный за сопротивление реформам Петра, Н. И. Акинфов умер в 1704 году, завещав Олтуфьево одному из своих пятерых внуков – Николаю Петровичу. Согласно Отказной книге того же года, в селе имелось «2 вотчинниковых двора» и «2 двора скотных с деловыми людьми». Именно Н. П. Акинфов и начал к концу своей жизни строительство новой каменной церкви, отвечавшей вкусам середины XVIII столетия.

Конечно, не было лишних средств. Конечно, на счету был каждый кирпич – особенным богатством внуки стольника не отличались. Конечно, нельзя было себе позволить пригласить известного архитектора, да, впрочем, в те годы они были в Москве наперечет. Но если говорить об их влиянии, то первым следует упомянуть К. И. Бланка. Куб со скругленными углами и выступами на каждом из четырех фасадов увенчан небольшим четырехгранником, у которого, в свою очередь, скошены углы. Чтобы придать церкви значительность, ощущение больших размеров и высоты, архитектор вводит второй ряд ложных окон. Как это было принято в московской архитектурной школе тех лет, которую возглавлял Д. В. Ухтомский, для разделки фасадов применена рустика – имитация квадров так называемого «дикого» камня, филенки и впадины. Возникающая игра светотени, своеобразная светотеневая рябь, снимает ощущение массивности, монолитности сооружения, сообщает ему большую легкость.

В 1755 году Н. П. Акинфова не стало. По разделу, производившемуся между вдовой Настасьей Юрьевной, дочерьми «девицами Екатериной и Анной Николаевнами» и сыном Юрием, Олтуфьево досталось последнему. Юрий Николаевич Акинфов, проведший в родовом гнезде детство и юность, стал владельцем села Воздвиженского, Олтуфьева тож. Первый русский офицер, награжденный учрежденным в 1769 году орденом Святого Георгия, Ю. Н. Акинфов состоял при адмирале Спиридове, был героем Чесмы, и его имя запечатлено на мраморных досках, покрывших стены Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца.

Потомство окольничего Никиты Акинфова оказалось на редкость большим. Юрий Николаевич был единственным сыном у отца, зато двоюродных братьев имел множество, тем более двоюродных племянников. Родня не обходила Олтуфьево, а слава Георгиевского кавалера становилась и ее славой. В числе кузенов моряка Олтуфьево нередко навещал Владимир Алексеевич Акинфов, сыновья которого продолжили семейную славу. Николай Владимирович, ротмистр лейб-гвардии Гусарского полка, участвовал в нескольких сражениях Отечественной войны, 14 июля 1812 года был ранен под Какувачином, при местечке Каповиче. Организовав при московской Градской больнице за свой счет несколько «акинфовских» палат для раненых воинов, он взял на себя их содержание.

Но особенно громкой была слава другого брата, Федора Владимировича. На военной службе состоял он с пятнадцати лет, в шестнадцать стал офицером лейб-гвардии Гусарского полка. В 1812 году в Москве отличился тем, что с горсткой удальцов сумел, по приказу командования, задержать вступление в столицу частей Мюрата, что было необходимо для правильного отступления армии и вывоза раненых. Имел за французскую кампанию Георгия с золотой саблей за храбрость, а в двадцать шесть лет командовал Переяславским конно-егерским полком.

Не пример ли братьев Акинфовых и рассказы о герое Чесмы послужили причиной решения А. С. Грибоедова оставить в 1812 году научные занятия, успешно законченный Московский университет и записаться на военную службу? Федор и Владимир Акинфовы приходились писателю двоюродными братьями: они были сыновьями родной тетки драматурга по матери.

Легенды, бесконечные легенды. Сколько их связано с, казалось бы, простой и не слишком богатой событиями жизнью А. С. Грибоедова! Легенда о богатстве семьи, в действительности мелких помещиков Владимирской губернии – в принадлежавших родителям Александра Сергеевича трех деревеньках не было сколько-нибудь удобного помещичьего дома.

Легенда о положении матери драматурга в московском свете, где все перед ней якобы заискивали из-за ее злого языка и богатства: у нее в доме бывала вся Москва. Наконец, легенда о стремлении Настасьи Федоровны Грибоедовой любой ценой сберечь сына от опасностей войны и устроить в тылу, подальше от театра военных действий, – полк, в который записался будущий комедиограф, и в самом деле сначала был отправлен в Казань и принял участие в кампании лишь после того, как русская армия перешла границу и двинулась на запад.

Легенда о том, что «Горе от ума» не имело в своей основе никаких биографических посылок. Легенда о Софье, прототипом которой якобы явилась двоюродная сестра А. С. Грибоедова, носившая такое же имя. Легенда о Фамусове, якобы списанном с родного дядюшки Грибоедова. Список легенд можно было бы продолжить, но с Олтуфьевом в той или иной мере связаны именно эти.

14

https://img-fotki.yandex.ru/get/28072/199368979.7/0_19fd21_fe5afd6_XXXL.jpg

Бывший дом Е.Ф. Акинфиевой (матери декабриста) в Москве. Большой Афанасьевский переулок, 35 (не сохранился). Фотография 1980-х гг.

15

https://img-fotki.yandex.ru/get/112678/199368979.7/0_19fd26_d810b10a_XL.jpg

Церковь во имя Казанской иконы Божией Матери, построенная в 1815 году в селе Завалино Владимирской губернии на средства помещицы Елизаветы Фёдоровны Акинфовой, ур. Грибоедовой.

У его стен похоронены Елизавета Фёдоровна Крузенштерн, урожд. Акинфова (внучка храмостроительницы) с мужем,  генерал-лейтенантом сенатором Николаем Ивановичем Крузенштерном, старшим сыном адмирала И.Ф.Крузенштерна.

16

Дядя Грибоедова "работал" барином

В 1753 году в старинной и знатной дворянской семье родился Владимир Алексеевич Акинфов, один из самых аристократических и состоятельных землевладельцев будущего Ковровского уезда. Его дед служил стольником при дворе царя Петра Великого, а отец был капитаном 2-го ранга Балтийского флота.

В молодости Владимир Акинфов служил офицером в лейб-гвардии Преображенском полку. Он был женат на Елизавете Федоровне Грибоедовой — тетке автора "Горе от ума" классика отечественной литературы Александра Сергеевича Грибоедова. В. А. Акинфов пользовался большим влиянием во Владимирской губернии. Один из его сыновей стал сенатором, а внук — владимирским вице-губернатором, а потом и симбирским губернатором. Сам Владимир Акинфов предпочитал службе жизнь богатого барина. Он скончался в начале 1809 года в 55-летнем возрасте.

https://img-fotki.yandex.ru/get/31412/199368979.13/0_1aec27_c0703b06_XXXL.jpg

Пётр Алексеевич Акинфов — родной брат Владимира Алексеевича Акинфова, на которого был очень похож.
Портрет работы Ф.С. Рокотова. 1771 г.

В 1843 году сенсацией в Коврове стала смерть чиновника местного уездного суда коллежского регистратора Федора Федоровича Тихонравова. 25-летний чиновник сам себя заколол кинжалом. По официальной версии он это сделал в припадке сумасшествия. Однако, по всей видимости, такая версия понадобилась для погребения несчастного молодого человека на городском Иоанно-Воиновском кладбище, так как самоубийц на кладбищах хоронить было запрещено. На самом же деле, как гласит предание, Тихонравов зарезался после того, как его отвергла любимая девушка.

В 1866 году во Владимирской губернии начали действовать земские учреждения. В частности, в Ковровском уезде стала функционировать Ковровская уездная земская управа. Ее председателем был избран коллежский советник Александр Аляев. В первом составе управы тон задавали дворяне и чиновники. Позже влиянием там пользовались и представители купечества. В лице земства в губернии появилась новая политическая и общественная сила. В истории Ковровского уезда земство сыграло огромную роль в развитии местного образования, здравоохранения, строительстве дорог и мостов, поддержке сельского хозяйства, благоустройстве населенных пунктов, развитию статистики, аптечных и кредитных учреждений.

17

https://img-fotki.yandex.ru/get/177849/199368979.2b/0_1e4259_f636c5c8_XXXL.jpg

Неизвестный художник. Портрет Николая Владимировича Акинфова.

Николай Владимирович (1791—1867), участник войны 1812 года, младший брат генерал-майора Ф. В. Акинфова.
Участвовал в 48 сражениях, закончил наполеоновские войны в Париже, вышел в отставку в чине подполковника в связи с ранениями. В качестве члена комитета по строительству Первой Градской больницы в Москве лично внес на строительство больницы 100 тыс. рублей. Был попечителем больницы и много лет лично финансировал содержание так называемых «акинфовских палат».


Вы здесь » Декабристы » "Вокруг декабря". » АКИНФОВ (Акинфиев) Фёдор Владимирович.